К.О.В.Ш. – Обещанная богу солнца (страница 45)

– Басса, – выдохнула Диана и крепко обняла ее, игнорируя все приличия. – Басса, мне так жаль. Я верила, что это не ты, а теперь точно знаю. Тебе досталось ни за что. Прости мою семью, прости меня, что не смогла защитить. – Диана не выпускала ее из объятий, все повторяя, как ей жаль.

– Вы не виноваты, госпожа, – тихо ответила Басса и мягко отстранилась от ее рук.

– Почему ты работаешь? Ты еще не до конца выздоровела. Тебе нужно отдыхать. – Диана заглянула в глаза служанке, ища ответ.

– Из-за всех этих событий… – Басса говорила с трудом, явно нервничая. – Работы так много, я решила помочь. Как вы, госпожа? Я могу что-то сделать?

– Басса, милая, спасибо, ничего не нужно.

– Госпожа, ужин готов, – тихо сказала Басса, косясь на дверь в покои, где были Талия и Эни. – Вы спуститесь вниз?

– Скажи подать мне и Марку Галлу ужин в мои покои.

– А госпоже Талии? Простите, я все еще боюсь попадаться ей на глаза.

– Я уточню и передам ее распоряжение, – мягко ответила Диана. – Можешь не заходить к ней.

– Спасибо, госпожа. Тогда я пойду.

Диана проводила ее взглядом, отметив, что Басса слегка прихрамывает. Всю дорогу до своей комнаты она думала о том, что не смогла остановить Талию и защитить ту, что годами верой и правдой служила ее семье.

– Если бы я могла все исправить, – устало сказала Диана, когда они с Каем вернулись в ее покои.

– Прошлое не дано менять даже богам, – заметил Кай.

– Иногда я спрашиваю себя: твоя мудрость меня радует или раздражает?

– Я думаю, и то и другое, – уголок рта Кая дернулся в слабой улыбке. – Но мне кажется, тебе в любом случае нравятся мои мудрые изречения.

– Ох, Кай, а в тебе много общего с Полунием, – хихикнула Диана. – Вы оба самодовольные и самоуверенные донельзя.

– Не соглашусь! – Кай притворился возмущенным, но улыбка на его лице стала еще шире. – Я не стал бы играть в театре, я не люблю чеснок. А еще я выше, моложе и симпатичнее. Ничего общего.

Диана не удержалась и искренне рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней отступает хотя бы на мгновение. Кай смог ее развеселить.

– Кай, какой же ты невозможный.

– Я просто не хочу, чтобы ты винила себя. Тем более за то, чего не совершала, – серьезно сказал Кай, стерев с лица веселье. – То, что случилось с Бассой, или сыном господина Аврелия, или госпожой Энеидой, – во всем этом нет твоей вины.

– Мне приятна твоя забота, но на некоторые вещи я действительно могла повлиять. Однако…

Диана развела руками, признав свое бессилие.

– Не взваливай на свои хрупкие плечи все грехи этого мира.

Кай смотрел на нее, будто заглядывая в самую душу, будто видел ее насквозь. Диана молчала, не зная, что и сказать, как выразить то, сколь много для нее значила его поддержка.

Если бы не Кай, она бы, наверное, сошла с ума. Если бы вообще дожила до этого момента.

Кай заметил, как дрогнули губы госпожи, будто она собиралась что-то сказать, но в дверь постучали, в комнату вошли слуги и стали торопливо накрывать ужин. Диана попросила принести воду, мази и свежие бинты, чтобы обработать рану Кая.

– Дни такие жаркие, лучше чаще менять повязки, – сказала она, когда они снова остались вдвоем.

– Не переживай – это всего лишь царапина. И меня она почти не беспокоит.

– Никогда мне не ври! Я видела, как ты морщил лоб от боли. Может, рана и неглубокая, но это не значит, что ею можно пренебрегать.

– Я никогда тебе не врал, – твердо сказал Кай. – И никогда не совру.

– Ты умолчал о побоях ранее, – напомнила Диана, ловко нанося мазь вокруг пореза.

– Лишь ради твоего блага. И недоговорить не значит соврать.

– Какого еще блага? – Диана впилась взглядом в Кая, забыв о перевязке.

– Я знал, что тебя это расстроит и что ты сделаешь глупость, – честно ответил он.

– Что значит «сделаю глупость»?! – задохнулась от возмущения Диана.

Она закрыла рану бинтами и встала напротив, скрестив руки на груди. Кай понял, что мог задеть ее своим высказыванием, и стал осторожно подбирать правильные слова.

– Я не имел в виду, что ты глупая. Глупостью я называю твою месть госпоже Талии. Ты же танцевала с Цезарием, чтобы ее позлить. Не стоило этого делать из обиды за меня.

– Я бы станцевала на углях со всеми жителями Мизены и при этом радостно пела, если бы это вызверило Талию!

– Мне бы это не понравилось! – выпалил Кай.

Диана замерла, чувствуя, что язык одеревенел и она не может найти ответа на его странные слова. Она смотрела в его глаза и не могла понять, что так разозлило Кая.

– Я бы тебя не спрашивала, – наконец выдавила Диана остатки своего упрямства.

– Я тебе это не позволю, – Кай склонился к ее лицу и отчеканил эти слова едва ли не в губы.

Кровь стремительно прилила к щекам, делая Диану пунцовой от смущения. Она выронила мазь, и банка разбилась о каменный пол. Диана вскрикнула, отскакивая от осколков.

Кай тоже отступил назад. Ревность еще скребла когтями по горлу, но он старался обуздать ее, наблюдая, как Диана выглядывает в коридор и просит стражников позвать Невию.

Та пришла через пару минут и сразу же стала сетовать, что Диана и Кай ничего не съели. Она быстро собрала осколки и снова оставила их вдвоем, наказав госпоже нормально поесть.

Диана послушно уткнулась в тарелку и вяло жевала хлеб, явно избегая смотреть на Кая, а ему кусок не лез в горло.

Он не знал, что ему делать со своими чувствами к Диане, которые становились все сильнее. Еще немного – и он забудет, в каком положении находится уже четыре года. Он в рабстве. Даже если семья Дианы сделает его вольноотпущенником, в этой стране у него ничего нет. Ему нечего предложить Диане.

– Я выйду на балкон, посмотрю на караул внизу, – сказал Кай.

На самом деле ему впервые за все время захотелось быть подальше от Дианы.

Кай старался заставить себя думать о том, как вычислить предателя на вилле без помощи Аврелия, но его мысли упорно возвращались к их с Дианой будущему. Будущему, которого нет и не могло быть. Собственное бессилие раздражало, и Кай ударил кулаком по парапету. Он не мог решить, как семье Дианы безболезненно выйти из ситуации с Аврелиями, не мог сказать ей о своей любви, он не мог дать ей счастье – он ничего не мог. Кай посмотрел на свою руку с выжженным на ней клеймом раба. Можно срезать кожу и оставить в прошлом годы рабства, но Диану ему не забыть.

Любовь к ней была выжжена на самом его сердце.

Кай не знал, сколько простоял на балконе, но ночь укутала землю покрывалом тьмы.

– Уже поздно. – Диана вышла к нему и посмотрела вниз на стражу. – Патриций так и не вернулся домой. Как думаешь, Аврелий все понял? Он приедет к нам завтра поговорить или сразу приведет армию пиратов? Или сбежит из Мизен, боясь городской стражи и магистрата?

– Все может быть. Глава дома Аврелиев показался мне таким же безумным, как хозяйка этой виллы, – Кай внимательно всматривался в темное небо. – В какой-то момент он был готов изрешетить нас стрелами, не думая о том, чья ты дочь и насколько знатна.

– Что же нам делать?

– Пережить эту ночь. Надеяться, что магистрат прибудет сюда раньше головорезов Аврелия. Как ты любишь говорить, – усмехнулся Кай, – отдаться на волю богов.

– Смертные тоже должны быть сильными, – шепнула Диана, глядя прямо перед собой.

Кай не стал комментировать ее слова, но едва смог сдержать улыбку. Диана наконец перестала слепо почитать солнечного выскочку и заговорила по-другому.

– Верно. Ложись спать, Диана. Но на всякий случай спи в одежде и обуви. Эта ночь может стать долгой.

– А ты?

– Я побуду на балконе.

В этот раз Диана не стала спорить и ушла в комнату. Предостережения Кая ее сильно напугали. Она подошла к алтарю, зажгла свечу и по привычке прижала к груди шкатулку с ликом Аполлона, мысленно рассказывая ему о смятении в своей душе. Было глупо надеяться на его помощь после вчерашних видений и тех слов, что она только что сказала Каю, но Диана просила совета, молила о прощении и честно признавалась, что не знает, как быть. Ей, как никогда, нужна была помощь.

«Золото и железо». Эти слова будто шепнули ей в ухо. Тихо, но настойчиво.

Диана вздрогнула и обернулась, подумав, что это мог сказать Кай, но он так и стоял на балконе. А значит, мужской голос принадлежал либо ее воображению, либо…

– Аполлон? – спросила она в пустоту.