К.О.В.Ш. – Обещанная богу солнца (страница 29)

– Ах, госпожа, простите. Такая духота стоит, я уснул.

– Ничего, Агрипп. Позволишь зайти? Кай повредил руку в драке. Посмотришь?

– Да, госпожа, конечно.

Агрипп засуетился, пустил их внутрь личных покоев, которые ему давно выделил Тиберий, и предложил присесть. Комната была большой, но из-за огромного количества полок, банок, книг, инструментов и всякого хлама, который лежал даже на кровати лекаря, создавалось ощущение, что они в мастерской ремесленника, а не в покоях личного лекаря семьи.

– Дай-ка посмотрю, – Агрипп потрогал и помял руку Кая, внимательно ее осмотрел и хмыкнул. – Все в порядке. Опухнуть не должно, но ссадины лучше промыть. Сейчас дам мазь, с ней все заживет еще быстрее. Марк Галл, а сними наручи. Я на всякий случай осмотрю выше кисти.

– Не стоит. Все в порядке, – упрямо мотнул головой Кай.

– Я предпочитаю делать полный осмотр, – не менее упрямо сказал Агрипп, вцепившись пальцами Каю в руку.

– Нет.

– Пожалуйста, сними наручи и не заставляй Агриппа тебя упрашивать, – поддержала лекаря Диана.

Гладиатор очень нехотя снял наручи, которые продолжал носить потому, что следы, оставленные веревками, еще не сошли до конца. Агрипп, увидев его запястья, молча хмыкнул, а Диана сильно побледнела.

Она прекрасна знала, от чего эти следы, как и то, откуда они появляются. Она впилась взглядом в Кая, который отвел свои серые глаза, не решаясь посмотреть на нее, и натянул наручи обратно.

Агрипп не стал их надолго задерживать – выдал мазь, объяснил, сколько раз ее нужно наносить, и проводил Диану с Каем до двери.

– Госпожа, – нерешительно позвал Кай, проклиная лекаря за то, что потребовал снять наручи.

Кай изо всех сил скрывал от своей госпожи боль, которая мучала спину первые два дня после наказания: ни единым жестом или словом не выказал, что его что-то беспокоит. И так глупо выдал себя!

Диана даже не обернулась на его голос, продолжая подниматься по лестнице в свои покои. Даже Невия, которая встретилась на пути, получила только короткое указание подготовить баню для Дианы и баню для слуг, чтобы Кай помылся до приезда швеи. Невия растерянно посмотрела на госпожу, которая была бледна и немногословна, но ничего не сказала и отправилась выполнять поручение, а Кай внутренне напрягся, готовясь к тяжелому разговору.

Как только за ними закрылась дверь в покоях Дианы, и они остались вдвоем в удушающей тишине, Диана подошла к Каю и сама сняла наручи с его рук. Гладиатор не сопротивлялся. В другой ситуации ее прикосновения были бы приятны, но сейчас хотелось, чтобы она не видела следов той ночи и не касалась его рук.

– Диана, – позвал он ее по имени, размышляя, что соврать.

Диана продолжала молчать, рассматривая натертую веревками кожу.

– Тебя, очевидно, били плетью, – сделала выводы девушка. – Раздевайся по пояс.

– Диана…

– Кай. – Голос госпожи звенел от напряжения.

Кай молча разделся и продолжил стоять к ней лицом.

Диана внимательно осмотрела каждый сантиметр его кожи и безупречного тела, где не было следов побоев.

– Повернись ко мне спиной, – приказала она, отметив, что по животу и груди не били.

Он медленно повернулся спиной, где красные полосы уже светлели, если верить Гнурру. В целом Кай уже вполне неплохо себя чувствовал, но Диана все равно охнула от ужаса. Когда он обернулся к ней, то увидел, что ее лицо искажено от ярости, а кулаки крепко сжаты.

– Что произошло и почему ты мне не рассказал?! Когда это случилось?

– Диана, ничего не произошло, и не о чем говорить. Все в порядке.

Кай старался говорить убедительно, надеясь, что это успокоит госпожу. Он кожей чувствовал, как между ними вырастает стена, которую они так долго преодолевали.

– Что произошло? – повторила вопрос Диана, будто не слыша его.

– Ничего. Волноваться не о чем, это больше не повторится.

Улыбка Кая вышла совсем не убедительной и больше напоминала усмешку. Он изо всех сил старался делать вид, что все хорошо, и это только сильнее злило Диану.

– То есть ты не скажешь мне? – возмутилась она. – Это Талия? Это по ее приказу?

– Диана, со мной все хорошо, – с нажимом сказал Кай. – Я не хочу об этом говорить. Прости за неповиновение.

Диана продолжала сжимать и разжимать свои маленькие девичьи кулаки. Хотелось кричать и разнести всю комнату, как на днях сделала Талия. Хотелось позволить себе неистовствовать. Как Кай умолчал о таком? Почему он так равнодушен сейчас?

Было стыдно, что она не догадалась раньше, что ничего не заметила. Она не уследила и допустила, чтобы его наказали. Да еще и втайне от нее! У нее сердце сжималось от мысли, что его выпороли за то, что он просто делал свою работу!

Глаза защипало, но Диана сдержалась и не проронила ни слезинки.

– Я прошу тебя рассказать мне правду. Я могу помочь, я могу все исправить, – прошептала она, надеясь растопить лед в его душе.

– Диана, я разберусь. Не стоит обо мне беспокоиться. Прошу. – Кай с трудом сохранил твердость в голосе.

Он не хотел ей жаловаться и не считал нужным рассказывать об этой досадной ситуации. Он знал Диану и боялся, что она натворит глупостей. Он должен защищать ее, а не наоборот.

Диана считала иначе, и слова Кая резанули по живому. В груди сдавило от боли и обиды. Неужели он считал ее ни на что не способной дочерью богатого римлянина? Она и без его рассказа догадалась, что произошло: Талия не стерпела неповиновения Кая. И злость на мачеху выжигала нутро сильнее, чем обида на Кая, который продолжал молчать и держаться очень отстраненно.

– Как сказал Полуний этим утром, – вдруг так же прохладно заговорила Диана, – рана, нанесенная госпожой Талией моему сердцу, не скоро затянется. От себя добавлю к его фразе, что и на моей гордости тоже.

– Диана, что ты имеешь в виду? – Кай очень надеялся, что его госпожа предпочтет совершить месть его руками, а не своими.

– Ничего, Кай, – ответила на его манер Диана. – Я разберусь с этим. Тебе не о чем переживать.

Девушка прошла к полкам на стене, взяла несколько бумаг, восковую свечу и чернила с перьями. Первое письмо она написала очень быстро, несмотря на то, что оно вышло очень длинным. Второе письмо было коротким, всего в пару строк. Запечатав их воском, Диана схватила оба письма и направилась к двери, где столкнулась с Невией.

– Диана, термы почти готовы, – сказала служанка, растерянно глядя на Кая, который торопливо поправлял тунику и натягивал наручи, в которых уже не было необходимости.

– Спасибо, Невия, буду через несколько минут, – кивнула Диана, снова удивив подругу манерой речи и холодным, будто застывшим выражением лица.

– Лучше вам с Каем поспешить, швея скоро прибудет, – напомнила Невия, покидая комнату.

– Конечно.

Диана быстро спустилась на первый этаж и вышла во двор, ничего не объясняя Каю, которому ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Он не понимал, зачем они снова возвращаются на конюшню, но спрашивать не стал. Не хотелось первым прерывать молчание.

– Майло! – Диана позвала поверенного конюха. – Майло, кажется, я забыла в повозке платок.

Майло понимающе кивнул – это был их тайный сигнал. Когда Диана хотела поручить ему что-то особенное, о чем никто не должен был знать, она говорила про платок в повозке, и старый конюх тут же догадывался, что нужно обсудить наедине детали поручения.

– Госпожа, давайте искать.

Диана улыбнулась. Этот ответ значил, что на конюшне нет сейчас лишних ушей, все слуги заняты, и никто их не подслушает. Если бы говорить было неудобно, Майло ответил бы: «Не может быть, госпожа».

Кай не знал этих тонкостей, но фразу про забытый платок уже слышал, когда Диана пару недель назад отправляла письма за Домиана. Догадавшись, что у нее с Майло есть свое тайное слово, он в который раз восхитился ее находчивостью и умом.

Когда они все трое уединились в дальнем углу конюшни, Диана достала свои письма.

– Майло, это письмо срочно отвези в театр Мизен и отдай Полунию, – Диана отдала ему короткое письмо. – А вот это, – она протянула то письмо, что было объемнее, – должен отвезти твой сын, Клавус, моему отцу в Рим.

– Боги всемогущие, госпожа, – растерянно облизнул губы Майло. – Письмо Полунию я отвезу сейчас, но вот письмо господину Тиберию раньше послезавтра Клавус не повезет. Простите, госпожа.

– Что случилось?

– У Клавуса сегодня выходной, – пожаловался Майло, – он пьет с самого утра. Даже если я его найду сегодня, боюсь, завтра он будет не в состоянии сидеть в седле. Простите, госпожа, вы же знаете, мой сын-осел пьет до беспамятства, когда берет выходной.

– Я знаю только то, что твой сын – лучший и самый быстрый гонец в Римской империи. Найди его и дай задание с письмом, отвезет, как протрезвеет. Погода сейчас стоит хорошая, он сможет быстро съездить в Рим и обратно, – подумав, сказала Диана. – Главное – держи это в тайне. И накажи Клавусу, пусть лично отдаст письмо моему отцу в Риме и скажет, что я жду немедленного ответа, иначе уеду в Помпеи без разрешения.

– Госпожа, да за такие слова господин Тиберий снесет голову Клавусу, – ужаснулся Майло.

– Не снесет, будь уверен. Как только отец прочитает письмо, сам напишет ответ и пришлет мне, – сказала Диана и протянула конюху мешочек с деньгами. – Майло, я рассчитываю на тебя и Клавуса. Послезавтра на рассвете он должен скакать в Рим.

– Будет исполнено, госпожа.