К.О.В.Ш. – Его ботанка (страница 2)

– Чего тебе? – громко, перекрывая бившую в уши музыку, спросил Мирон, увидев ее на пороге.

Оля скрестила руки на груди, ожидая, когда он снимет перчатки и уберет наушники. Понимая, что уходить она не собирается, парень сдался.

– Что такое? – спросил он, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.

– Надо поговорить. Ты не мог бы перестать колотить грушу дома? Или хотя бы делай это, когда я на работе.

Мирон хотел сказать ей, что это не груша, а мешок, но прикусил язык. Как бы его ни бесило то, в какой ситуации он оказался, Оля была ни при чем. К тому же она не была обязана пускать его к себе жить, да и вообще вписываться за него. Так что не в его положении язвить и ехидничать.

– Сорян. Понял-принял: постараюсь не беспокоить тебя.

– Мирош, ты меня не беспокоишь, просто…

Оля замялась. Она просто привыкла жить одна. Ходить по дому в трусах и футболке, петь на кухне, когда готовит, болтать по телефону с подружкой на громкой связи и смотреть турецкие сериалы, лежа на диване в той самой комнате, которую сейчас занимал Мирон.

– Просто я…

– Оль, хорош оправдываться. Твоя хата – твои правила. Я ищу зал, если что, ты не думай.

– Мирош…

– Если будешь называть меня так, я начну называть тебя «тетя Оля», – пригрозил Мирон.

Увидев ужас на ее лице, Мирон усмехнулся. Приблизившись к ней, он взъерошил ее коротко стриженные каштановые волосы и прошел в душ.

Оля вернулась к просмотру сериала, но мысли то и дело возвращались к лицу племянника, когда она вошла в комнату. Его искажала ярость. Она понимала, что дело не в тренировках – Мирон все еще был зол, и ему было необходимо выместить это, пусть и на мешке с песком. И она не могла его осуждать. Одна глупая ошибка обошлась ему слишком дорого.

В конце концов, кому, как не ей, было знать о том, что доверие может разлететься стеклом, изрезав тебя изнутри? Ей до сих пор было больно вспоминать о Мише, о том, как он поступил с ней. И еще больнее было осознавать, что она верила ему, как последняя дура.

В глазах запекло, но расплакаться от жалости к себе Оля не успела – в кармане домашних штанов завибрировал телефон. Оля выключила таймер и вытащила из духовки лазанью, придирчиво рассматривая сырную корочку. Она почти не готовила, хотя вообще ей это нравилось. Просто последние пару месяцев было не для кого, а сама она прекрасно обходилась йогуртами и овощными салатами.

– Ужинать иди! – крикнула она, услышав, как хлопнула дверь в ванну.

– Если что, я тоже умею готовить, – заметил Мирон, вытирая голову полотенцем. – Тебе не обязательно…

– Достаточно просто сказать «спасибо», – перебила его Оля, расставляя тарелки.

– Не хочу быть в тягость, – нахмурился парень. – Я и так…

– Я бы не сделала этого, если бы не хотела, – закрыла спор Оля. – Ешь давай. И расскажи, как дела в универе.

Мирон сунул в рот кусок лазаньи, обдумывая, что именно сказать тете. Он явно не тянул учебу: особенно жестко он чувствовал это на парах по английскому, с которым у него всегда были нелады. На общих парах получалось сидеть на задних рядах и не отсвечивать, делая вид, что он пишет лекции, а на английском, который им преподавали группами по двенадцать человек в маленьких кабинетах, где они сидели с преподавателем за большим овальным столом, скрыться было негде.

А еще у него уже в печенках сидела Лена Марушкина. Типичная ботанка, которая вечно тянула руку и была готова отвечать одна за всех. И Мирон был бы не против, но это явно не устраивало Лидию Викторовну, которая хотела, чтобы все студенты «включались» на занятиях. Она то и дело спрашивала его, а он что-то мямлил, чувствуя себя последним придурком и понимая, что ему не место ни на этом факультете, ни в этом универе.

«Работаем с тем, что есть, – другого все равно не дали», – пронеслись в голове слова тренера. Его простые, незатейливые советы много раз помогали Мирону стиснуть зубы и продолжать двигаться. И сейчас он собирался сделать то же самое. Ему нужен этот универ, чтобы получить желаемое, так что придется смириться с ролью студента-неудачника. И пускай ботанка-Марушкина смотрит на него свысока, задирая свой острый нос, – ему все равно.

– Все пучком. Первая неделя такая… привыкаю, – уклончиво ответил Мирон.

– Ну и хорошо, – улыбнулась Оля. – Если будет нужна помощь, дай знать.

– Заметано, – кивнул парень, зная, что не станет просить ее об этом, а потом хитро прищурился. – Оль, как тебе удалось пропихнуть меня в свой универ? Да еще и на бюджет?

– Как будто у меня был шанс отказать твоей матери, – закатила глаза Оля, вспомнив, как Марина неделю выносила ей мозги, убеждая подкатить к декану факультета и попросить об услуге.

– Я серьезно.

– Я тоже, – хмыкнула Оля. – Марина убедила меня поговорить с деканом. Я не знаю, почему она решила, что из этого что-то выгорит, но… выгорело.

Оля и сама до сих пор не понимала, почему Владислав Юрьевич согласился помочь, когда она все-таки набралась храбрости и написала ему сообщение с просьбой уделить ей немного времени. К ее изумлению, он назначил встречу в тот же день, а когда она пришла к нему в кабинет и, бледнея, едва ли не заикаясь от волнения, вкратце рассказала о ситуации, в которой оказался ее племянник, отнесся с пониманием. Оля ожидала, что он выставит ее за дверь, когда она попросит помочь с устройством парня к ним на факультет, особенно с учетом того, что учебный год уже начался, а он сказал, что это не проблема и у них есть бюджетное место.

И все это с его неизменной улыбочкой, от которой таял весь женский преподавательский состав. Но больше всего удивило то, что, когда она намекнула на оплату его услуг, он подмигнул и сказал «сочтемся».

– И сколько бабок пришлось ему за это отвалить? – прищурился Мирон.

– Ну… пока нисколько, – после недолгого молчания призналась Оля.

– Это как? – напрягся парень.

– Когда я с ним говорила, он сказал «сочтемся», а сегодня днем написал и предложил поужинать завтра. В центре, – зачем-то уточнила она.

– Ясно, что он не станет брать взятку в студгородке. Вопрос только в том: сколько бабок он захочет. Понятно, что не меньше, чем за семестр, а то и год, иначе смысл, да?

– Согласна, – кивнула Оля. – Твоя мама тоже так думает.

– А если он захочет больше? – озвучил Мирон вопрос, который не первый день тревожил Олю.

На самом деле ее скорее напрягали, чем радовали улыбки декана, который предыдущие полтора года вообще не обращал на нее внимания, будто она была пустым местом, а в этом учебном году был само обаяние. Она боялась, что он рассчитывал на хороший навар за свои услуги и выставленная им сумма может оказаться намного больше той, которую ей передала сестра.

– Разберемся, – сказала она с уверенностью, которой не чувствовала, и не зная, кого из них двоих пытается успокоить.

Глава 2. Раздражитель номер один

Лена украдкой поглядывала на Сережу, который болтал о чем-то с Сашей, и жалела, что не может слышать их разговора. Было интересно, что именно вызывает на лице Сережи такую широкую улыбку. И сможет ли она когда-нибудь получить от него такую.

– Лен, дашь списать домашку по английскому? – шепотом попросила Юля, тронув ее за плечо.

– Да, конечно. – Лена полезла в сумку за тетрадью, с трудом оторвавшись от разглядывания Сережи.

Юля просияла, а Лена проглотила замечание о том, что списывать не выход. Она уже пыталась предложить подруге помочь разобраться в материале, вместо того чтобы втупую скатывать домашки, но та только отмахивалась. К учебе она относилась как к досадному недоразумению – ей гораздо интереснее было посплетничать об одногруппниках или полистать ленту соцсетей.

Лена этого не одобряла, но в то же время немного ей завидовала – Юлю точно никогда не обзывали ботанкой или зубрилой. А она все старшие классы провела в обнимку с книгами, потому что в школе у нее совсем не было друзей.

Девушка тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания и напоминая себе, что теперь все будет иначе. Она приложит все усилия, чтобы влиться в коллектив. И пусть пока выходило не очень, она верила, что все получится.

– Ты смотри. – Юля пихнула Лену локтем, незаметно кивнув вправо.

Лена поражалась таланту подруги одним глазом списывать, а вторым отслеживать все, что происходит вокруг. Она осторожно посмотрела направо и замерла. Сережа и Саша о чем-то говорили с Мироном, у которого было такое лицо, будто ему эти двое совершенно до лампочки. Но дело было не в них – Лена заметила, что новенький всегда такой. Отстраненный и молчаливый.

Юля говорила, что он загадочный, а Лена считала его придурком. Во-первых, он так и продолжал занимать ее место на занятиях по английскому, если оказывался в аудитории раньше нее. Во-вторых, они в любом случае сидели напротив друг друга, и Лену бесило, что ей приходится постоянно смотреть на его лицо, не выражавшее ничего, кроме вселенской скуки. А еще он время от времени так на нее смотрел, что ей становилось не по себе.

А если добавить ко всему этому Юлины восторженные попискивания – как и предсказывала Лена, новенький ей приглянулся, – то Мирон стал для нее раздражителем номер один.

И она никак не могла понять, с чего вдруг Сережа с ним заговорил, но это кольнуло. Очень.

Пока она изо всех сил пыталась придумать, как ей завязать разговор с Сережей, он сам подошел к этому…