К.О.В.Ш. – Чернильные цветы (страница 88)
Рокса окончательно взбесилась. Еще не хватало ученикам видеть ее полуголой!
Кирилл же еще мгновение смотрел на нее. Только почему-то не на округлые бедра и грудь, а на слегка вьющиеся, влажные волосы, с которых на точеные плечи капала вода. Зрелище было крайне горячее. Почему-то захотелось сдернуть с нее дурацкое полотенце, но вместо этого он спокойно снял свои кеды и прошел мимо Роксы, слегка задев плечом.
– Мой брат закрылся изнутри с твоей сестрой, и я не могу попасть в квартиру. Знать не хочу, чем они занимаются, но на звонки он все так же не отвечает. К родителям я не хочу, а за тобой должок, так что останусь тут до утра.
– Ты совсем обнаглел.
Кирилл впервые сидел на кухне своей училки. Довольно уютно, милые шторки, легкий запах сигарет и остывшая жареная картошка в сковородке на плите. Кстати, о картошке.
Рокса вышла со все еще мокрыми волосами, одетая в домашние штаны и футболку с мультяшным принтом, в тот момент, когда Кир доедал ее ужин прямо из сковородки.
– Мои комплименты повару, – улыбнулся парень, убирая посуду в раковину.
– Скажу Лу, что шеф Рамзи оценил, – хмыкнула девушка, доставая вино из холодильника. – Иди спать в комнату Лу, там чистая постель. Она только сегодня перестелила. А взрослые тетьки будут пить и курить.
– Пожалуй, останусь со взрослыми тетьками, – усмехнулся Андреев и по-хозяйски достал две чистые кружки с полки. – Наливай.
Рокса только вздохнула, понимая, что вечер еще не закончился и так просто Кирилл спать не пойдет.
– Слушай, Андреев, я предупреждаю, кому расскажешь – убью тебя. Я собираюсь пить вино, слушать рок, петь песни и курить.
– Отличное начало. Что за песни? Я большой фанат рока.
На часах было четыре утра, гитара, которую Ник когда-то дал Лу на время, была нагло вытащена из комнаты мелкой. Оказалось, Андреев вполне сносно может играть дворовые песни в три аккорда. Оказалось, они слушают одни и те же группы. Оказалось, говорить на французском, шутить на английском и вставлять реплики на русском очень весело. Оказалось, Андреев не так плох, и у него даже есть чувство юмора. И когда он слегка пьяный, не раздражает и не пристает, да и вообще, нормальный парень.
А Кириллу показалось, что он отчасти понял, почему у Роксы такая толпа фанатов. Дело не только во внешности. Она была живая, интересная и веселая. И крайне заразительно смеялась. Смех ее был немного безумным и крайне забавным, но слыша его, хотелось хохотать вместе с ней.
– Почему ты раньше не играл на вечеринках на гитаре?
– Потому что для этого есть Усач, который играет по нотам. А я редко бряцаю и знаю всего пару блатных аккордов, – усмехнулся Кир, снова беря гитару в руки. – И я, типа, стесняюсь публичных выступлений.
– Ты? Стесняешься? Не верю, – снова рассмеялась Рокса.
Вместо ответа Кирилл ударил по струнам, и послышалась до боли знакомая мелодия.
Тебе не нравится дым – черт с ним!
Рокса тут же подхватила и начала петь вместе с ним, забыв о том, что поет она ужасно. Она тоже любила эту песню. Она всегда казалась ей теплой, особенной и странной. Кир отлично ее играл на гитаре и пел:
Я помню белые обои, черная посуда.Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут.Объясните теперь нам, вахтеры, почему я на нейтак сдвинут?[43]
28. Я ночью делал то, за что мне утром стыдно [44]
Кирилл проснулся от того, что его трясли за плечо, кто-то смеялся, а еще сквозь сон раздавался недовольный, приглушенный бубнеж.
– Давай, подъем, и прочь с моего дивана, – ворчала лохматая, помятая Лу, пока не менее помятый Рома давился смехом, продолжая трясти парня.
– Ром, отъебись, – просипел Кир. – Меня укачивает. Блядь. Отвалите оба!
– Это Рокса так тебя? – хихикнул Рома, ткнув брата в синяк на скуле.
– Ты больной?! – подскочил школьник. – Больно!
– Ути, какие мы нежные, – ерничал Рома.
– Это мое любимое одеяло, – гундела Лу, трепетно относившаяся к пододеяльнику с пчелками. – Вылезай уже.
– Бля, как же я вас ненавижу, – прорычал Кирилл. – Черти!
Голова была тяжелой от вина, сигарет, пения до рассвета и пропущенных ударов. Все синяки, оставленные Кропоткиным, ныли, напоминая о себе. Злобно посмотрев на угоравшую парочку, он вылез из постели, скривился от боли и побрел в ванную, мало заботясь о том, что он в одних боксерах.
– Ром, а почему у него есть кубики, а у тебя нет? – ехидно спросила Лу.
– А почему у Роксаны есть сиськи, а у тебя нет? – насмешливо прищурился парень.
– Говнюк ты, Рома, – надулась Лу и ткнула его кулаком в плечо. Задумавшись на секунду, она вдруг выдала: – А почему у Кирилла на трусах стразы?
– Это подарок от Жози, – пожал плечами парень. – Французский шик и все такое. Плебеям не понять.
– Но Эйфелева башня на попе – это сильно, – расхохоталась Лу, не в силах больше сдерживаться. – И, кстати, попа у него…
– Женщина, замолчи, – Рома закрыл рот девушки рукой. – У меня отличная задница.
Лу фыркнула и опустила ладони на ягодицы парня, словно проверяя, действительно ли там все отлично. Придирчиво ощупав его задницу через джинсы, она прикусила губу и снова глупо захихикала.
– Сойдет, – вынесла вердикт она, за что получила звонкий шлепок по попе.
– Договоришься сейчас, – пригрозил Рома, задирая ее футболку. – Ты будешь молить о пощаде, – пообещал он, пробегая пальцами по ее ребрам.
– Господи, дай мне это развидеть, прошу тебя! – Кирилл появился в дверях, проснувшийся, но все еще крайне недовольный жизнью.
– Не собираюсь ничего слушать от парня со стразами на попе, – показала язык мелкая.
– А нечего на чужие задницы смотреть, – отрезал Кирилл. – Роксана говорила, ты главная по кофе, свари, – потребовал он. Увидев, как Лу изогнула брови, он скривился, но добавил: – Пожалуйста.
Маркина закатила глаза, но пошлепала босыми ногами на кухню, оставив братьев одних.
– Ты самый дерьмовый брат на свете, – возмутился Кирилл. – Как ты мог закрыть изнутри?
– Это все текила, – пожал плечами Ромка. – Кто тебя так?
– Ай, да так. Один пьяный мастер нарывался.
– Мама будет в шоке, – пообещал ему Рома.
– В этом я не сомневаюсь.
Роксана проснулась хорошо за полдень. Первым, что она увидела, была записка.
«
Фыркнув, она выбралась из-под одеялка и пошла на кухню. Там уже вовсю над чем-то колдовала Лу.
– Доброе утро, спящее чудовище. – Мелкая посмотрела на следы от подушки, украшавшие лицо Роксы. – Сколько же вы вчера выпили?
– Не так много. Просто сидели до рассвета. Вы ужасные люди, из-за вас я снова тусила с учеником, – обхватив голову руками, простонала девушка.
– Это я ужасная? Взяли гитару Ника, напепелили тут, оставили срач, а я еще и крайняя. Скажи мне, что ты брала гитару, чтобы отметелить Кирилла? – с надеждой спросила Лу.
Роксана посмеялась и вкратце пересказала ей события вчерашнего вечера. Про драку с Кропоткиным, про машину и полотенце. Умолчала она только о том, насколько на самом деле ей понравился этот вечер.
– М-да, Кропоткин, конечно, дал жару. Не ожидала от него такого.
– А вы чем занимались? – опомнилась Рокса. – Вы с Ромой… – она поиграла бровями.
– Что ты как старый извращенец? – покачала головой Лу. – Нет, мы просто танцевали, говорили, пили текилу.
– И все? Фи, какие вы скучные, – затушив сигарету, Роксана пошла в ванную.
Оставшись одна, Лу снова вспомнила прошедшую ночь. Они с Ромой передумали идти на дискотеку и пошли бродить. Она быстро замерзла в своем подвенечном платье, и они зашли к ней домой, чтобы она переоделась и смыла надоевший макияж.
А потом они пошли к Роме, который снова загорелся дискотекой. Несмотря на все протесты пьяненькой девушки, он включил колонку и какие-то доисторические песни, под которые зажигал в юности. Почему-то Лу отчетливо запомнилась песня «Пропаганды» про какие-то яблоки. Наверное, потому, что именно под нее Рома пил текилу у нее из пупка. Потом они танцевали, пили, снова танцевали. Уже глубокой ночью они устроились на кухонном диване и, наполняя ее сизым дымом, говорили о всякой ерунде до самого рассвета. Она так и уснула в руках Ромы, что-то рассказывавшего ей про Францию.
Проснулась она от адского сушняка. Выпив не меньше литра воды, она обнаружила кучу пропущенных звонков и растолкала Рому. И они пришли сюда.
Лу курила, думая, что Андреев-младший далеко не такая жопа, как казалось. Да и жопа у него ничего. Улыбнувшись собственным мыслям, она постучалась к Роксе в ванную и объявила, что похмельный супчик готов.
– Ты чудо, – заявила старшая и поплелась на кухню прямо в полотенце.
– Где вас носило?! – Маргарита Евгеньевна накинулась на парней с порога, не давая и минуты, чтобы прийти в себя. – И что с вами? Кирилл, что случилось?
– Ма, все хорошо, – поморщился парень. – Гопники пристали, но я им накидал.
– Господи, ну что за выражения? – всплеснула руками женщина. – Нужно написать заявление, ты весь избитый, – тут же переключилась она.
– Рита, прекрати наводить панику, – за спиной жены возник глава семейства. – Накидал, значит? – подмигнул Андрей Андреевич сыну.
Семья плавно переместилась за обеденный стол. Парни накинулись на еду, мать продолжала причитать и возмущаться, а отец насмешливо рассматривал сыновей.
– Ромка, а ты чего за брата не заступился? – спросил он наконец.
– Я с девушкой был, па.
– Опять? – тут же встревожилась Маргарита. – Андрей, не поощряй! – возмутилась она, заметив, как муж показывает сыну большой палец в знак одобрения.
– Рита, оставь его в покое. Взрослый парень, пусть гуляет.
– Мам, это серьезно, – вставил Рома.
– У тебя всегда серьезно, – хохотнул отец.
Маргарита смеяться не спешила. Что-то во взгляде сына ее насторожило. Он улыбнулся, словно вспомнив что-то очень приятное, а взгляд стал каким-то мечтательным. Такого она еще не видела.
– А что за девушка? – вдруг спросила она.
– Ничего особенного, – фыркнул Кирилл, тут же поморщившись от боли.
– Заткнись, – нахмурился Рома.
– Прекратите, оба, – потребовала Маргарита. – Почему вы не можете быть нормальными детьми? Деретесь, таскаетесь, ругаетесь…
– Рита, не заводись, – попросил ее муж. – Взрослые парни, сами разберутся. Подрался, ну с кем не бывает. Я тоже по молодости часто влипал. Главное, что постоял за себя и не ноет, как тряпка. Мужик растет. А к брату не цепляйся.
– Ладно, па.
Женщина только поджала губы. Как и всегда, ее муж смеялся тогда, когда следовало сделать выговор. Младшие сыновья росли расхлябанными, делали что хотели и были куда более отстраненными, чем Андрей, который всегда приходил к ней за советом. Кирилл вообще всегда советовался с бабушкой, а Рома частенько болтал по душам с отцом. Мнение матери их никогда не заботило.
– Рома, если у тебя правда все серьезно, то приводи свою девушку на обед, – предложила Маргарита.
– Мам, тормози, – хихикнул сын. – Я же не хочу, чтобы она сбежала.
Все трое заржали, как кони.
– Мужчины, – закатила глаза Маргарита. – Кому яблочный пирог?