К.О.В.Ш. – Чернильные цветы (страница 173)
– Вы не глупы. – Маргарита улыбнулась какой-то змеиной улыбкой, которая совсем не понравилась девушке. – Тогда, позвольте, подойдем к сути. Лу, вы понимаете, что вы не пара моему сыну?
– Что?
То, как тихо и растерянно она это сказала, только разозлило Маргариту еще больше.
Ей надоело ходить вокруг да около. Жаль, конечно, что она не оказалась охотницей за деньгами и Маргарите не удастся избавиться от нее, предложив пухлый конверт, лежавший в сумке. Так было бы гораздо проще, но, видимо, не в этот раз. Пора было напрямую сказать, что она не потерпит этих отношений.
– Лу, я бы не завела этот разговор, если бы не видела, что мой сын серьезно настроен. А мне это не нравится, – прямо сказала она, не отводя взгляда своих льдистых глаз от растерянной девушки. – Надеюсь, вы понимаете, что такая, как вы…
– Какая – такая?
Взгляд Лу изменился. Она смотрела на женщину со всей решимостью, прищурив серые штормовые глаза. Ей было интересно, что она скажет.
– Милочка, вы понимаете, что девушка вашего происхождения…
– Мы что, в девятнадцатом веке? – перебила ее Лу. – О каком происхождении вы говорите? Я знаю, что моя мать спилась, но я в этом не виновата. Как и в том, что не знаю своего отца. Из-за этого я не подхожу вашему сыну?
Она говорила это, не слыша себя. Внутри нее все клокотало от негодования, от ярости, которые поднялись внутри нее в ответ на эти слова. «Девушка вашего происхождения…» Она смотрела на нее, как на мусор, только лишь потому, что ее семья была не похожа на их. Разве Лу была в этом виновата? Разве она могла выбирать себе мать? Да и если бы могла, то другую не выбрала бы. Она любила ее такой, какой она была, как бы трудно порой это ни было. Да, она была слабой, сломленной, но доброй и любящей.
– Как славно, что вы сами все понимаете, – проговорила мама Ромы, делая глоток чая.
– Нет, не понимаю, – сквозь зубы процедила Лу.
Видя, как она закипает от злости, Марго и не собиралась останавливаться. Если Лу сорвется и накричит на нее, она передаст это Роме так, как нужно, чтобы он усомнился в адекватности своей возлюбленной. А если нет, то она сама дожмет ее. Так или иначе, от нее нужно было избавиться любыми путями.
– Лу, вы девочка из неблагополучной семьи, наглая и скверно воспитанная, мне вас искренне жаль. Но я благотворительностью не занимаюсь и принимать вас в свою семью не собираюсь. Вы совершенно не то, что я бы хотела для своего сына.
– А вы его спрашивали, чего хочет он?
Это единственное, что она нашлась сказать, не понимая, почему все еще сидит и выслушивает эти унизительные слова. Она воображала, как рывком переворачивает стол и выбегает из кафе, но все еще сидела на стуле, судорожно сжимая края столика.
– А чего еще хотят парни в таком возрасте? – фыркнула Марго. – Ему кажется, что все всерьез, что у вас любовь. Но вы просто девушка, которая смогла его чем-то удивить. Может, дело как раз в том, что вы не нашего круга, и именно ваше экстравагантное поведение зацепило его, но, поверьте, это ненадолго. Наиграется и оставит вас, бедняжку, с разбитым сердцем. – Она говорила это с таким искренним наслаждением, что Лу едва не стошнило.
Она и представить себе не могла, что мать Ромы может быть такой сукой.
– Более того, я никогда не приму вас в семью. Рано или поздно мой сын сдастся и поймет, что мать у него одна, а таких, как вы, по десятку за пятачок.
– Рано или поздно он поймет, какая вы. Вы не задумывались о таком?
– Глупо полагать, что кто-то может встать между матерью и ребенком, – самодовольно проговорила Маргарита. – Хотя откуда вам это знать? Ваша мать была жалкой пьяницей, и неудивительно, что вы не понимаете семейных ценностей с такой-то…
Она не договорила, потому что Лу выплеснула ей в лицо свой недопитый остывший кофе. Вскочив на ноги, она приблизилась к ней и, чеканя слова, проговорила:
– Не смейте говорить о моей маме. Вы можете поливать грязью меня, но не смейте говорить о той, которую совсем не знаете. Вы просто старая злобная сука, и очень скоро ваша семья это поймет, – выпалила она, хватая со стула пальто. – Мне не нужна ваша гнилая семейка. Идите к черту! – пожелала она, вылетая из кафе.
Маргарита сидела в кафе, чувствуя, как по недавно еще тщательно уложенным волосам течет холодный кофе. Ощущение было мерзкое, но в душе она ликовала. Ей удалось вывести глупую девчонку из себя. Осталось только грамотно донести произошедшее до старшего сына, который точно не удержится и позвонит Роме, чтобы высказать все, что он думает о поведении Лу. Она была уверена, что Рома, зная темперамент своей девушки, и слушать ее не станет, узнав, что она сделала.
Лу брела по улице, едва переставляя ноги. Руки ее тряслись, а по щекам катились слезы. И хотя именно она вылила кофе на стерву-мамашу, ей казалось, что ее облили помоями. Она и подумать не могла, что эта женщина, пусть и не была особо приятна ей, способна была на такое. Она чувствовала себя героиней тупого русского сериала.
Все ее слова по кругу проносились в голове Лу. Ей безумно хотелось позвонить Роме, но в то же время она боялась, что он не станет ее слушать. Что не поверит. Она знала, что он почти боготворит мать, считая ее замечательной и доброй женщиной, которой та не являлась.
Лу вытирала слезы холодными жесткими рукавами пальто, не думая о том, как выглядит ее лицо. Ей было плевать. Было так невыносимо больно от унижения, которое она перенесла, выслушивая оскорбления, что она не могла сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Сейчас ей так хотелось, чтобы кто-то ее пожалел, обнял. Не кто-то, а мама, которой уже нет. Она полезла в карман, чтобы вытащить телефон и позвонить Роксане, но тот вылетел из непослушных, то ли от шока, то ли от холода, пальцев. Кое-как почистив его от снега, Лу снова сунула его в карман и пошла дальше.
Она не знала, сколько прошло времени, пока она, захлебываясь рыданиями, тащилась домой, с трудом переставляя путавшиеся ноги. Оказавшись в квартире и не обнаружив там Роксы, она испытала облегчение – ей не хотелось рассказывать сестре об этом унизительном разговоре. Она тряслась от холода и набрала себе горячую ванну.
Уже погрузившись в теплую воду, она ощутила приятную пустоту. Слез не осталось, мыслей тоже. Стало совершенно все равно. Если Рома ее любит, то выслушает и все поймет. А если нет… в одном Маргарита была права: никто не может встать между матерью и ребенком. Да и Лу не заставила бы Рому выбирать. Она лучше кого бы то ни было знала, каково это – лишиться мамы.
Звонок телефона прозвучал оглушительно громко в небольшой ванной. На дисплее высветилась глупая фотка Ромы, которую Лу сделала пару недель назад. Не давая себе времени подумать, она ответила.
– Алло? – еле слышно выдохнула она.
«Знает или нет?» – пронеслось у нее в голове.
– Лу, это правда? – холодно спросил Рома.
Ему не нужно было ничего объяснять, она прекрасно понимала, о чем он говорит.
– Ром, я могу…
– Правда или нет? Отвечай, Лу, – потребовал Рома. Голос его был непривычно и пугающе жестким.
Лу молчала, думая, что сказать. Она уже жалела, что не позвонила ему первая. Теперь она не могла знать, что ему сказала мать, хотя была уверена, что себя она выставила в лучшем свете. Если бы она стала объясняться теперь, это бы звучало, как оправдание. Поэтому она сказала единственное, что могла в этой ситуации:
– Да, правда. И если бы я могла, я без раздумий сделала бы это снова.
Ответом ей стали короткие гудки. Рома бросил трубку, очевидно, обозначив этим, что бросил и ее тоже. Сколько-то минут она просто смотрела на телефон, а потом увидела уведомление о сообщении в директ. Ответив потенциальному клиенту, она стала бездумно листать ленту, просматривать сторис, чтобы хоть как-то отвлечься. И, словно назло, она увидела видео в профиле Кирилла, где он снимал что-то жизнерадостно говорящего Рому. Он улыбался и был таким родным, что сердце ее сжалось от тоски.
Отшвырнув телефон, Лу ушла с головой под воду, пуская ртом пузыри. Еще никогда ей не было настолько больно.
57. Высади меня здесь, и закончим этот треп бесполезный весь [85]
Рокса сидела в уютном вязаном свитере и коротких домашних шортиках на диване с чашкой чая и ноутбуком в руках. Старые батареи плохо обогревали квартиру, поэтому девушка закутала ноги в плед. Обычно дома было приятно, но в последние дни ударили морозы, и девчонкам приходилось ходить в шерстяных носках и кофтах.
Роксана отложила ноутбук в сторону и отпила еще теплого чая. Все дела были сделаны. Она полностью готова к занятиям в новом году. Материалы к репетиторству Андреева и еще пары ее учеников тоже подготовлены на много уроков вперед. Расписание на новую четверть скинули на почту, хотя школа начнется только десятого, а сегодня восьмое. Ей выплатили хорошую новогоднюю премию, праздники прошли в тишине дома с бабулей и сестрой. Все шло в кои-то веки идеально. Они с Лу даже два раза съездили погулять в Москву в начале января. Прошлись по магазинам, покатались на коньках, посидели в кафе. Все было так мило, так воздушно, легко и по-домашнему…
Пока чертов Рома не испортил их семейную идиллию вечером пятого числа. Засранец! Лу тут же почернела, как туча, стала грустной и замкнутой и на все говорила, что это их дело, сами разберутся. Рокса не лезла, но беспокоилась. Ребята слишком часто ссорились. Оба были хороши. Не удержавшись, она все же сказала, что ругаться и выяснять отношения по телефону – плохая идея. Как минимум, неуважительно по отношению друг к другу. Да и многие вещи стоит говорить в лицо. Пусть это иногда сложнее, но честнее. К тому же по телефону не видишь собеседника, не трогаешь, не чувствуешь полностью его настроение. Помириться сложнее. Но Лу молчала, как партизан на допросе. Только спустя два дня она признала, что старшая права. Надо поговорить при встрече. Или хотя бы попытаться поговорить. Большего Рокса не смогла добиться и все еще даже не догадывалась о причине конфликта.
– Лу, отношения между двумя – это отношения между двумя, – авторитетно сказала она еще утром. – Я в ваши отношения не полезу. Просто знай, что, если что, только скажи, и я его в бараний рог скручу!
Лу впервые за два дня улыбнулась тепло и радостно и обняла сестру. Не важно. Ничего не важно, когда есть рядом такой близкий и родной человек.
Сейчас же Лу работала с какими-то эскизами, что-то без конца рисуя и черкая на бумаге. Краем глаза Роксана заметила, что даже работая, Лу погружена в себя и выглядит понурой.
– Так, все! Хватит тухлить. Рома приедет через пару дней, и вы поговорите и помиритесь, потому что любите друг друга. А пока давай смотреть фильм?
– Рокса, извини, не хочу. – Лу даже головы не повернула в ее сторону.
– Тогда сделай мне свой чудесный плов! Ну, пожалуйста-а-а!
– Не хочу, – упрямо, словно ребенок, мотнула головой Лу. – Я занята.
– Ах, так!
Рокса встала, как мангуст, в боевую стойку, размышляя, что ей делать: щекотать мелкую до потери пульса или стукнуть диванной подушкой. Но прийти к знаменателю ей не дал неожиданный звонок в дверь.
– Ты кого-то ждешь?
– А ты? – Лу отвлеклась наконец от эскизов и пошла вслед за сестрой открывать.
В душе затрепетала надежда. Робкая и осторожная надежда, что Рома приехал из Франции раньше. Что это он так упорно названивает в дверь. Но на пороге стоял не Рома.
– Все мужики козлы-ы-ы! – Маринка бесцеремонно ввалилась к ним в дом, звеня бутылками в пакете и размазывая рукой тушь.
– Что случилось? – Рокса забрала из ее рук пакет, обнаружив в нем вино, чипсы и палку копченой колбасы.
– Я его ненавижу! – продолжала рыдать Марина, стягивая с себя пальто и отдавая мелкой.
Рокса сидела, покачиваясь на стуле, с бокалом вина, дожевывая кусок колбасы. Последний час она больше поддакивала, чем участвовала в беседе, потому что Лу и Маринка нашли друг друга. Они по десятому кругу обсуждали, какие мужики мерзавцы, изменники, маменькины сынки, несерьезные или, наоборот, слишком серьезные, глупые, безответственные и далее по списку, конца которому не было видно. Причем Рокса так и не поняла, чем именно провинились Рома и Стас и почему Маринка и Лу напились за те десять минут, что она отсутствовала на кухне. Единственный тезис, который она вычленила, это то, что Стас изменник, а Рома просто козел и маменькин сынок.
– Да что они, блин, сделали?! – взорвалась Рокса, пропуская брудершафт неадекватных обиженных женщин.
– Я вычислила его! Он мне изменяет! – Маринка ударила пустым бокалом об стол, не давая Лу ответить на вопрос. – Я точно знаю!
– Как в десятом классе, когда Стас пошел в кино с Дашей в твоих фантазиях?
– Даша была! – тут же взвилась Маринка, вспоминая, как ее, на тот момент еще друг, Стас, ходил в кино с левыми бабами.
– Он бухал с Усачом, все знают эту историю, – закатила глаза Рокса.
– Неважно! Вот сейчас точно изменяет. Тратит деньги на каких-то шлюх! Я нашла чеки. А я подарков не получаю!
Марина выдала настолько путаную историю, что ни Лу, ни Рокса ничего не поняли, но поверили Марининым заплаканным глазам.
– А ты с ним разговаривала?
– Не буду я с ним разговаривать. Он сказал, что пошел смотреть футбол с Усачом. Но я знаю, что он опять врет. Усач в Москве по делам. Я звонила. Вывод: Стас – урод моральный!
Против такого аргумента никто ничего не смог возразить, и девчонки допили остатки второй бутылки вина.
– Мы должны пойти в караоке и повеселиться. Я не могу тут сидеть! – не унималась Маринка.
Рокса хотела возразить, но Лу неожиданно согласилась, живо поддерживая идею, что, раз мужики козлы, они не должны разлагаться дома и страдать.
– Вот уж от кого не ожидала, – хмыкнула Рокса, думая, что этих двоих одних не пустит.
Рокса сидела в такси, сгорая от стыда, потому что девчонки за десять минут дороги успели свести таксиста с ума. Включили ему свою музыку, орали невпопад, приставали и доводили до белого каления. Старшая чувствовала, что, если они не доедут до караоке в ближайшие две минуты, их высадят на обочине.
– Ой, Рокса, не смотри так осуждающе на нас! – захихикала пьяная Маринка.
– Я не осуждаю, – улыбнулась девушка, поворачиваясь назад и рассматривая их лица в полутьме.
Лу выглядела трезвее, а главное, бодрее, чем накануне. А вот Маринка уже напилась. Дурной знак. Ей нельзя было переходить тот порог, который отделял ее от неадекватно пьяной стервы.
– Нет, Рокси-фокси, я знаю твой спокойный королевский взгляд, – пьяно продолжала подруга, – смотришь на нас снисходительно. Вот подожди, влюбишься в такого же засранца, как мы с Лу, и будешь творить глупости еще похлеще.
– Интересно было бы посмотреть на влюбленную Роксу, – улыбнулась Лу.
– Я почему-то чую, что ей аукнется кармой за все мужские слезы и разбитые сердца, – засмеялась Маринка.
Роксана только фыркнула и прибавила громкость.
Высади меня здесь, и закончим этот трепБесполезный весь. Я тепло одета.На такси деньги есть, уж как-нибудь доеду.Твои волнения мне даром не сдались, остановись[86].
Оставив вещи в гардеробе, девчонки столпились у зеркала, подкрашивая губы. Рокса с удовольствием отметила, что выглядят они все шикарно. Лу была в новом бордовом платье и черных сапожках, которые они купили на праздниках в Москве. На голове она взбила милые вихры, отчего казалась одновременно воздушной феей и веселой рокершей. Маринка была в коротком бежевом платье и белых высоких сапогах с вытянутыми утюжком волосами, но при этом с ярким мейком.
Сама же Рокса уложила отросшее каре, надела черный кружевной топ, удлиненный розовый пиджак и светлые джинсы. Довершали легкомысленный образ милашки малиновая помада и высокие каблуки. И, возможно, на ком-то другом это выглядело бы странно, но Роксе шли любые вещи, хоть картофельный мешок.
Маринка уже пообщалась с администратором, и их проводили к заказанному заранее столику. Рокса слепо пошла в зал за всеми, все еще ковыряясь в своей сумке, как неожиданно врезалась в замершую на полпути Лу. Она на пару с Мариной смотрела куда-то перед собой. Выглянув из-за ее плеча, Рокса почувствовала, как внутри все холодеет.
Прямо напротив за одним из столов сидели такие же обалдевшие братья Андреевы и Стас.