К.О.В.Ш. – Чернильные цветы (страница 166)
Девушка ворчала, что они продымят всю кухню, что будет вонять по всей квартире, но Кирилл все равно не открыл окно. А ей было слишком лениво двигаться, поэтому она сидела на стуле, попивая теплый чай, вяло обсуждая с Киром план занятий.
Они то и дело начинали спорить, но консенсуса достигли. Рокса упиралась недолго, видимо, болезнь и усталость все-таки брали свое. Казалось, она готова уже согласиться на все что угодно.
– Но больше без глупых выходок, – потребовала она.
– Я сама невинность, – подытожил Кирилл, усаживаясь поудобнее на стуле напротив и не собираясь уходить, хотя на часах уже было три часа ночи. Хотелось побесить училку еще немного, а заодно посмотреть, что покажет градусник, который она минут семь назад засунула под мышку.
– Тридцать восемь и четыре, – как-то удрученно вздохнула Роксана, понимая, что не просто так у нее ломит все тело.
– М-да… Тебе явно нужно съесть что-нибудь из этого, – Кирилл подтолкнул к ней пакетик с лекарствами, которые еще днем притащила Лу. – И поспать.
– Да неужели? А кто виноват, что я не сплю?
Кирилл нахмурился, размышляя о чем-то, а потом вдруг улыбнулся самой дебильной улыбкой, которую Рокса видела в своей жизни.
– У меня идея! – радостно, как ребенок, заявил он.
Он еще давно заметил, что на полке с книгами в комнате Роксы есть много книг на французском, в том числе и сборник сказок. Дождавшись, пока Роксана выпьет лекарства, он предложил ей почитать на французском самую простую книжку из тех, что у нее есть. Во-первых, он попрактикуется в чтении, которое все еще давалось крайне тяжело. Во-вторых, она уснет от сказки перед сном. А в-третьих, он просто может и хочет.
Училка идею поддержала, наверное, потому, что сил не было отказать или спорить. Девушка почистила зубы, надела пижаму и завернулась в одеяло, как начинка для шаурмы в лаваш. Кирилл, не слушая ее возмущения на тему антисанитарии, улегся на краешек кровати прямо в уличной одежде.
Рокса закрыла глаза, слушая его голос. Андреев-младший то и дело сбивался, делал ошибки и вообще читал по слогам, как пятилетка, но почему-то слушать его было приятно. Глубокий тихий голос убаюкивал, и она в какой-то момент просто расслабилась и перестала его исправлять.
Почему-то подумалось, что ей никто никогда не читал сказок. А если и читали, то в таком глубоком детстве, что она не помнила. Даже когда все было еще хорошо, ни мама, ни бабушка никогда не брали в руки книжку. Как-то так получалось все время, что было не до этого.
Когда она научилась хорошо читать, то уже сама читала сказки Лу. Она вспомнила, как они сидели на кровати перед сном, Роксана читала, а Лу все время заглядывала в книгу в поисках картинок. Не обнаруживая их, она страшно расстраивалась, и тогда Рокса советовала ей самой их рисовать.
Очень редко мама сама читала Лу, но никогда не читала старшей. Роксана не обижалась, считая себя слишком взрослой для таких малышковых забав. Но сейчас, кутаясь в одеяло, она думала о том, что нельзя быть слишком взрослым для такого. Даже в двадцать один приятно, когда тебе кто-то читает на ночь.
– Эй, ты почему плачешь? Я настолько плохо читаю? – Кир удивленно отложил книгу и посмотрел на нее в упор.
– Нет, извини. – Рокса тут же вытерла слезы платком, который зажимала в руке, проклиная себя за сентиментальность.
Она болела уже почти неделю, наверное, поэтому мыслить связно удавалось с трудом. Зато ее переполняло невероятное количество эмоций: ностальгия, грусть, какая-то детская обида и счастье. Внезапное, но такое острое.
Вероятно, все дело было в температуре.
– Тебе когда-нибудь читали сказки? – Она почему-то была уверена, что да.
– Нет, я заставлял бабулю смотреть со мной мультики до потери пульса, – насмешливо сказал Кир, вспоминая, сколько раз бедная Жози пересматривала с ним «Короля Льва».
– Мне никогда не читали сказки, когда я была маленькой. А мне хотелось, – честно призналась Рокса, снова закрывая глаза.
У Андреева что-то внутри дрогнуло от ее тихого голоса, от скрытой в нем печали. Он не мог объяснить себе, что происходило здесь и сейчас. Он смотрел на нее и не мог отвести глаз. И какого-то черта перестал дышать. Это было интимнее, чем заниматься сексом. Впервые краем глаза он видел ее душу, не прикрытую стервозным холодом. И за коркой льда оказалась ранимая, романтичная девчонка, которой…
Кир с громким хлопком закрыл книгу и отвернулся. Нечестная игра с ее стороны. Нельзя так давить на жалость, нельзя быть такой милой. Нельзя так трогательно лежать, подсунув ладони под щеку.
Рокса по-своему истолковала жест с книгой и тоже дернулась.
– Слушай я…
– Мне пора идти домой. – Кирилл быстро пошел в прихожую одеваться.
Рокса выползла из одеяльного кокона и пошла закрывать за ним дверь. Андреев, одетый и обутый, не уходил, стоя в дверях.
– Ну, пока, – неловко улыбнулась Рокса, чувствуя, как по телу пробегает озноб.
Ей просто нужно было лечь спать. Без всяких там дурацких сказок и чокнутого Андреева.
Кирилл смотрел на нее, одетую в одну пижаму и нелепые шерстяные носки. Она стояла на пороге с красными от температуры щеками и смотрела на него каким-то непонятным взглядом, переминаясь на худых ногах. Что-то внутри снова тревожно сжалось. Он наклонился и быстро ее поцеловал. Так быстро, что она едва почувствовала его прохладные губы.
– Я дочитаю тебе «Золушку» в другой раз, – сказал серьезно он. – За мной должок за испорченную контрольную.
Рокса не нашла, что ответить. В голове было так пусто и так тяжело. Перед глазами плыло от усталости, и как-то машинально она поймала его слабой рукой за ворот пальто и притянула к себе, целуя в губы еще раз. Только на этот раз долго и чувственно, не до конца понимая, что и зачем делает.
Кир тут же ответил на поцелуй и углубил его. Отрываться от нее не хотелось, потому что целовалась она просто потрясающе. Но Рокса сама отстранилась – с заложенным носом было сложно долго целоваться.
– Я надеюсь, ты заболеешь, и тебе будет так же хреново, как мне, – ехидно хмыкнула училка.
Она снова превратилась в стервозную сучку и выставила школьника за дверь, тут же ее закрывая.
Кирилл только головой качнул, гипнотизируя ободранную дверь.
– Уже хреново, – заторможенно сказал он, уходя.
55. Разбуди меня [81]
Лу переминалась с ноги на ногу, жалея, что надела пальто, а не пусть и старый, но зато очень теплый пуховик. За пять дней до Нового года резко долбанули морозы и повалил снег. Все стало белоснежным и невероятно волшебным. Она стояла, глядя на причудливые танцы крупных хлопьев снега, круживших в желтом свете уличного фонаря.
Губы сами собой растянулись в дурацкой улыбке. Вспомнилось, как когда-то очень давно они с Роксаной катались на огромной картонке, которую откопали возле помойки. Лежа, боком, паровозиком – они веселились, как могли. Все закончилось тем, что она влетела головой в кусок льда, набив шишку на лбу и расцарапав щеку.
Ей было, наверное, лет пять, а может быть, шесть, но она отчетливо помнила, как Роксана дула ей на бобошки и обещала, что, когда она подует и поцелует, все пройдет. И Лу почему-то верила. Потом они катались еще и еще, пока мама не распахнула окно и не позвала домой. Дома она тут же запихнула их обеих в теплую ванну и налила большую кружку чая с малиной. Они плескались в воде и по очереди отпивали такой приторный, но жутко вкусный напиток, а мама сидела на трехногом табурете и улыбалась.
Выскочив из здания, где располагался офис отца, Рома сразу же увидел Лу. На ней было ее любимое пальто, огромный фиолетовый шарф и дурацкая шапка с огромным помпоном. Быстро сократив небольшое расстояние, парень с удивлением заметил слезинку в уголке ее глаза.
– Эй, малыш, ты чего? – встревоженно спросил он, вытирая соленую каплю пальцами.
– От холода. – Мелкая привстала на цыпочки и чмокнула его в губы. – Ты опоздал. Как всегда, – заметила она, улыбаясь.
– Папа задержал, – пожаловался парень, притягивая ее к себе. – Кстати, у меня поменялись планы насчет…
– Лу, здравствуйте, – ребята обернулись и увидели Андреева-старшего, который как раз вышел из офисного здания. – Молодежь, вас подвезти? – весело предложил он.
– Здравствуйте, – смущенно пискнула Лу, глядя себе под ноги. Она не раз дожидалась Рому после работы, но с его папой пересеклась впервые.
– Пап, я на машине. – Рома помахал отцу рукой, намекая на то, что он тут третий и очень лишний.
– Ладно, не буду вас смущать, – фыркнул мужчина. – С наступающим, – он улыбнулся и пошел к своему авто.
– И вас! – крикнула Лу ему вдогонку. – Так что там с планами? – спросила она у Ромы, когда его отец уехал.
– Родители решили отметить Новый год с бабулей, так что послезавтра мы все улетаем во Францию. Мы с Киром останемся до десятого числа.
– Ну, это же здорово, – улыбнулась Лу. – Сделай фотку у Эйфелевой башни.
– Эй, я ж не турист, – фыркнул Рома. – Ты не обиделась, что мы не сможем встретить Новый год вместе? – уточнил он, заглядывая ей в глаза.
Лу провела пальцами по его щеке, ощущая, как колется щетина. Она уже знала, что даже когда Ромка с утра бреется, то к вечеру все равно становится колючим. Подумав об этом, она осознала, что сама не заметила, когда перестала ждать какого-то подвоха и просто расслабилась. Рома стал настолько привычным и необходимым, что ей становилось смешно при мысли о том, что еще недавно они скандалили из-за откровенной херни.
– Да нет, мы с Роксой поедем к своей бабушке тогда. С компанией было бы весело, но ей, наверное, будет одиноко без нас. Так что все к лучшему.
– Ты точно не злишься? – уточнил Рома, с подозрением поглядывая на нее.
Почему-то ему казалось, что Лу будет как минимум возмущаться, но она улыбалась ему, продолжая гладить пальцами его лицо. Ее прикосновения были легкими и нежными, и какими-то успокаивающими. Подумалось, что после той ссоры из-за ее поездки в Питер их отношения стали прочнее. Появилось понимание, которого им так не хватало раньше.
– Точно. Но у меня есть к тебе просьба.
Рома привык, что девушки часто просят его что-нибудь сделать или купить, но с таким столкнулся впервые. Они ехали в машине, а в багажнике валялись две огромные круглые ледянки, которые Лу заставила его купить в спортивном магазине. Мелкая нетерпеливо постукивала пальцами по торпеде, ожидая, когда уже они доедут.
Она хотела покататься с ним с горки. Будь на ее месте другая девушка, Рома бы назвал это желание инфантильным, но в случае с Лу он воспринял это как милое ребячество. В конце концов, он был готов сделать все что угодно, лишь бы с ее лица не сходила улыбка, с которой она поглядывала на него, пока он вел машину.
Припарковавшись у дома, они поднялись наверх, потому что Лу нужно было переодеться для катания. Она решила, что пуховик больше подходит для такого мероприятия. В квартире было темно, только на кухне горел свет. Рокса с Киром занимались. Мелкая уже обувалась, предвкушая покатушки с горки, как вдруг решила, что чем больше народу, тем веселее. Прямо в обуви она забежала на кухню, с грохотом распахнув дверь.
– Пойдемте с нами с горки кататься? – предложила она, глядя на офигевших ребят.
– Тебе что, пять лет? – саркастично спросил Кир, не заметив, как переменилось лицо Роксы.
Сестры смотрели друг на друга, словно на мгновение вернувшись в детство, которое было так давно, словно в другой жизни. Роксана улыбнулась, а потом встала со стула.
– Мы все равно почти закончили, да и праздники на носу. Может, хватит на сегодня? – протянула она, глядя на школьника.
– Нет, глупостями занимайтесь без меня, – отрезал он, собирая тетради. – Веревки вейте из Ромы, а я…
– Ну, пожалуйста…
Кир замер, попавшись в ловушку дымчатых глаз. Мелкая стояла совсем рядом в придурочной шапке и непомерно просторном пуховике, из-под которого, словно палки, торчали худенькие ноги. Почему-то Киру вспомнилась ужасная сказка «Девочка со спичками», первая и единственная, которую он вытерпел от Жози. После нее он рыдал почти час, проникнувшись историей. И вот сейчас, глядя на Лу, он почему-то подумал, что в его воображении эта девочка выглядела именно так. Он смотрел на нее и понимал, что просто не может ей отказать.
– Ладно, скачусь разок. Но не жди, что я проникнусь духом зимы и…
– Братишка, не зуди. Пойдем! – крикнул из прихожей Рома.
Вчетвером они забрались на невысокую обледеневшую горку. Лу с Роксой уселись на одну ледянку и заставили парней сесть на вторую. Кирилл ворчал, но сделал, как его попросили. Подобные забавы хороши для дошколят, но явно не для него. Он вообще не особо любил зимние развлечения, за исключением сноуборда.
– Ты с ней из жалости, да? – спросил он у Ромы, который уселся за ним и обхватил его за пояс руками.
– Дурак ты, Кирюх, – усмехнулся брат. – Влюбишься, поймешь.
– Не дай бог, – поморщился парень. – Не хватало еще стать таким же придурком, как ты.
Рома не стал ему отвечать, наблюдая за тем, как Лу с Роксой устраиваются поудобнее и слегка подталкивают себя ногами к краю склона. Они смеялись, переговариваясь о чем-то своем.
– Поехали! – крикнула Лу. – Наперегонки!
Рокса вцепилась в пуховик мелкой, когда ледянка соскользнула с края горки и полетела вниз по ледяной корке. Задирая выше ноги, чтобы не цеплялись за снег и не тормозили, она с восторгом завизжала, крепче обнимая сестру. Они подскакивали на ледяных кочках, и что-то подсказывало старшей, что она набьет себе синяков на пятую точку, но ей было плевать.
Затормозили они, воткнувшись в сугроб. Лу валялась на снегу, фыркая и отплевываясь от снега, а Роксана вытащила из кармана сигарету и закурила, сидя на ледянке.
Братья копошились в паре метров от нее. Их приземление вышло куда более жестким, видимо из-за большего веса, но оба казались весьма довольными.
– Мы первые, – заявил Рома, помогая Лу встать. – Поедешь со мной? – предложил он.
Лу не нужно было спрашивать дважды. Она конфисковала у Кира ледянку, оставив того нелепо стоять у подножия горки рядом с Роксой.
– Парочка придурков, – объявил парень, тоже закуривая.
– Они счастливы, – пожала плечами Роксана, провожая Рому и Лу взглядом.
Они толкались, как дети, пока Лу не навернулась. Парень сразу помог ей встать и потащил наверх, крепко сжимая ее руку.
Кирилл смотрел на старшего брата, который, кажется, действительно веселился, и удивлялся. И когда Рома успел стать таким чудным? Неужели Лу его изменила? Он смотрел, как они скатываются, что-то выкрикивая и размахивая руками, и жалел, что не может испытывать такой же детский восторг от столь простого развлечения.
– Ты со мной? – вдруг спросила его Роксана, которая уже докурила и встала на ноги.
Ее лицо было раскрасневшимся от холода, а пряди волос, торчавшие из-под шапочки, покрыл иней. Крупные хлопья снега падали на ее лицо и сразу таяли, покрывая ее кожу капельками воды, словно бисером. Если Лу была девочкой со спичками, то Рокса Снежной королевой.
И дело было далеко не только во внешности. Обжигающе горячая в постели, в остальном она была холодной, словно кусок льда. И только в тот раз, когда он сидел на ее кровати, читая едва ли не по слогам, она показала, что в ней есть что-то еще.
Кирилл думал о том вечере, но так и не понял, понравилось ему это или нет. Да и это было неважно, Роксана больше не возвращалась к тому эпизоду, упорно продолжая делать вид, что они всего лишь учитель и ученик. И его это пока устраивало. Ему были не нужны сопливые истории о тяжелом детстве. Занятия и, может быть, секс, а остального не нужно, а то еще развесит нюни, как Ромка.
– Андреев, ты в порядке? – Роксана стояла совсем рядом, сжимая в пальцах ледянку и смотрела на него с удивлением. – Ты чего залип?
– Все хорошо, куколка, – Кирилл ехидно усмехнулся, отгоняя ненужные мысли. – Пойдем, надерем им задницу? – предложил он, сжимая руку училки.
– Ну, давай, – хитро прищурилась Рокса.
Лу с Роксаной сидели в ванне и пили чай с малиновым вареньем. Ванна была им немного мала, поэтому они сидели напротив друг друга, подтянув ноги к груди, смотрели друг на друга и глупо улыбались, вспоминая недавнюю прогулку. Они катались, играли в снежки и делали снежных ангелов не меньше двух часов. Джинсы обледенели, а носы и щеки были такими красными, словно свеклой натирали. И все равно было жутко весело, несмотря на то что они дико промерзли. Такие простые, но такие нужные моменты радости, которые они разделили с братьями Андреевыми.
– Я тут подумала, – вдруг протянула Лу, – прям как в «Нане»[82].
– Кстати, об этом. – Роксана вытащила пачку сигарет из валявшихся на полу джинсов. – Покурим? – предложила она, хитро улыбаясь.
Затянувшись, она откинула голову на бортик, думая о том, что жизнь хороша. Плевать, что было вчера и будет завтра, сейчас она была абсолютно и совершенно счастлива. В руках дымилась сигарета, а во рту был привкус малинового варенья.
Новый год подкрался незаметно. Последние дни сестры проводили в суете, погрязнув в школьных делах. Несмотря на то что Рома и Кирилл уехали еще несколько дней назад, освободив им кучу времени, оно убегало так стремительно, что, проснувшись утром тридцать первого декабря, Рокса и Лу впали в ступор. Вроде бы пора есть мандарины и пить шампанское, а оливье само себя не нарежет.
Они приехали к бабушке к полудню и сразу влились в домашние хлопоты. Изначально они договаривались, что не будут особо готовить, но Нюта накупила продуктов и составила такое меню, что можно было накормить целую роту. До семи вечера они жарили, резали, варили, чистили и парили, время от времени прерываясь на перекур или бокальчик шампанского.
– Лу, а где твой мальчик? – опомнилась вдруг Нюта, когда они наконец уселись на диван напротив телевизора.
– Он тоже с бабушкой отмечает, – пожала плечами мелкая, натягивая на ноги длинные шерстяные носки, которые связала Нюта. – Тепленькие, – заметила она.
– С любовью в каждой петельке, – многозначительно заявила старушка, поправляя такие же носочки. – Рокси, эти не чешутся?
– Вроде нет, – блондинка пошевелила пальцами, пытаясь понять, нравятся ли ей носки. – Наверное, все дело в твоей любви, ба.
– Еще бы, – фыркнула Нюта, раскладывая оливье по тарелкам.
– Ба, а мы зачем столько готовили, напомни? – поинтересовалась мелкая, рассматривая стол.
Запеченный цыпленок, крабовый салат, оливье, картошка с укропом и маслом, селедка под шубой, какие-то непонятные рулетики из ветчины, сыра и бог знает чего еще и три вида пирожков. Все это каким-то чудесным образом уместилось на невысоком журнальном столике и венчалось вазой с мандаринами.
– Ну, завтра покушаем. И послезавтра, – задумчиво протянула бабушка. – И вообще, вам есть надо, уж больно вы тощие.
– Ты лучше скажи, почему тут это? – капризно спросила Роксана, брезгливо ткнув пальцем в слойки с корицей. – Ты же знаешь, я ее ненавижу.
– Лу любит.
– А меня от запаха тошнит, – скривилась училка.
– Так не нюхай, – пожала плечами Лу, откусывая от слойки. – Спасибо, ба.
Они смотрели «Голубой огонек» и ели. Лу время от времени переписывалась с Ромой, который забрасывал ее сообщениями, как и всегда, если куда-то уезжал, и глупо улыбалась. Роксана смотрела на нее и думала о том, что сколько бы мелкая ни возмущалась его привычке все контролировать, ей было приятно такое внимание. А еще она методично уничтожала пирожки с капустой, переживая, что не влезет в свой любимый брючный костюм, если сейчас же не остановится. Но вместо этого она тянулась за новым пирожком под одобрительным взглядом бабули, которая спала и видела, как Роксана набирает пять-шесть кило.
– Ты точно что-то туда добавляешь, – сетовала блондинка, чувствуя, что вот-вот лопнет.
– Съешь мандаринчик, – посоветовала бабушка. – Он кисленький, весь жир уничтожит. Я это в передаче смотрела.
– Бабушка, нельзя верить всему, что говорят в телевизоре, – закатила глаза Лу, убирая телефон в карман.
– А у тебя зависимость от этих гаджетов, – тут же нашлась Нюта. – Это бич двадцать первого века, – провозгласила она, воздевая палец вверх.
– Вот уж точно, полный бич, – фыркнула Роксана, закидывая в рот виноград. – Может, ну его на фиг, этот телевизор? – вдруг спросила она.
– А «Голубой огонек»?
– Будет повтор, – пожала плечами училка. – Может, посмотрим фотки, поиграем в лото? Ну, как раньше?
Лу почти не помнила эти вечера, когда они еще собирались по выходным у бабушки. Тогда еще был жив дедушка. Они с мамой приезжали на обед, а потом до самого вечера сидели в гостиной, играя в лото. Лу особо не понимала, что делать, но ей нравились маленькие бочонки, с которыми можно было играться. Дед потом вечно ворчал, что она разбрасывала их по полу, а он наступал.
Нюта задумалась на мгновение, а потом достала из старой польской стенки пыльную коробку и кожаные фотоальбомы. Она пересматривала их постоянно, как и небольшие фотоальбомы, которые собирала из тех редких фотографий, которые ей привозили внучки. Но сейчас это было как-то особенно остро, листать страницы, читать подписи, выведенные ее каллиграфическим почерком, рассказывать истории. Девчонки сидели по обе стороны от нее, склоняясь к альбому, лежащему у нее на коленях, едва ли не сталкиваясь лбами. Как в детстве.
Время летело незаметно, и когда последний альбом подошел к концу, Лу вдруг ушла к себе в комнату. Вскоре она вернулась с гитарой, которую подарил ей Ник. Усевшись на табурет, она пробежалась по струнам, разминая пальцы. С самого возвращения она каждый день играла хотя бы по полчасика, разучивая простые песни.
Роксана с Нютой смотрели на нее, ожидая, когда она заиграет. Лу кинула на них какой-то странный взгляд, а потом стала перебирать струны, наигрывая до боли знакомую мелодию. Нюта узнала ее, только когда внучка запела. Сколько раз ее муж наигрывал ее, сидя в этой самой комнате. Одна из самых любимых им песен группы «Кино», которую он пел своим прокуренным голосом.
Роксана сидела, закрыв глаза и тихо напевая. Она слышала тихий перезвон туго натянутых струн и голос сестры, в который вплетался ее собственный. Это было душераздирающе больно и тепло одновременно. Словно какой-то невероятный флешбэк. Она сидит на продавленном скрипучем диванчике, накрытом цветастым пледом, рядом бабушка. Не хватало только мамы. И Лу должна ползать где-то на ковре, разбрасывая бочонки от лото, а на ее месте – сидеть дед Петя. У него были очень большие руки и загрубевшие от тяжелой работы пальцы, перебиравшие слегка дребезжащие струны.
Я знаю, мое дерево завтра может сломать школьник.Я знаю, мое дерево скоро оставит меня.Но пока оно есть, я всегда рядом с ним:Мне с ним радостно, мне с ним больно.
Лу продолжала сжимать в руках гитару, не спеша вытирать дорожки слез, сбегавших по ее щекам. Так было правильно, так было нужно. Это была та светлая грусть, которую испытываешь, когда на миг возвращаешься назад, туда, где было так хорошо.
И, глядя на бабушку и сестру, она понимала, что они чувствуют то же самое. Их такие похожие глаза блестели от слез, но они улыбались, держась за руки. И Лу улыбнулась, радуясь, что смогла вернуть это мгновение хотя бы так.
–