К. Найт – Цирк Обскурум (страница 40)

Я снова поднимаю на него взгляд, слезы катятся из моих глаз, мое сердце бьется в три раза быстрее, пальцы начинают соскальзывать.

Я сейчас упаду.

Я была такой дурой.

— Сделай это, Эмбер, — рычит он. — Спасайся или погибнешь. Если ты не можешь быть достаточно сильной, чтобы разобраться в своей жизни, значит, ты не изменилась по сравнению с той женщиной, которую мы встретили много ночей назад, и тебе, возможно, будет лучше в объятиях смерти. — Он выпрямляется, снова перелезая через канат, давая понять, что будет наблюдать, что бы ни случилось.

Он не спасет меня.

Это зависит от меня.

Он прав. Пришло время мне бороться за эту жизнь. Они спасли меня много ночей назад и защищают до сих пор. Если я не могу спасти себя сейчас, то действительно ли я сильнее, чем была?

Да, я знаю, что это так.

Та Эмбер мертва, а эта новая — гребаная королева. Она не умрет здесь, не так.

Я дергаю другую руку вверх и хватаюсь за канат, стиснув зубы, пытаясь приподняться, но мои мышцы горят, и я падаю обратно. Канат дергается, почти заставляя меня отпустить, но я держусь крепче. По вискам стекает пот, и я прикусываю язык, пока не чувствую вкус крови, прежде чем замахнуться. Моя нижняя половина движется как маятник. Я не могу полагаться только на силу верхней части тела, так что это единственный способ. Я раскачиваюсь, пока не оказываюсь над канатом, обхватываю его ногой и сжимаю, пока он продолжает подпрыгивать.

Это совсем не красиво и не элегантно, но я на нем, и когда он наконец замедляется, я сажусь, тяжело дыша. Кровь капает с моих губ, а сердце бешено колотится, но я улыбаюсь. Харт наблюдает за мной с гордостью и голодом во взгляде.

— Вот ты где, моя прекрасная королева. — Он падает на грудь, скользя по канату, пока не оказывается передо мной. — Я знал, что ты сможешь это сделать. — Он садится, копируя мою позу. — А теперь давай поиграем. — Он вскакивает на ноги. Я не способна на это, но я поднимаюсь гораздо менее грациозно, вытягивая руки для равновесия. Он переходит на другую платформу, вытягивая руки вперед и снова ожидая меня.

Сделав глубокий вдох, я бегу по канату, смех вырывается из меня от ощущения парения. Мне кажется, что я лечу, и когда я бросаюсь в его объятия, он кружит меня, прежде чем швырнуть на деревянную платформу, ухмыляясь мне сверху вниз.

— Теперь пришло время по-настоящему поиграть, Куинн. Он отталкивает мою голову в сторону, и я задыхаюсь, когда он впивается зубами мне в горло. Я хлопаю его по плечам, но когда боль тает внутри меня, я впиваюсь в них пальцами, притягивая его ближе, раздвигая бедра, когда он ложится на меня. Его язык смягчает жжение, когда он облизывает мою шею, проходит по щеке к губам, пробуя мою кровь.

— Ты так красиво истекаешь кровью для нас. Наблюдая, как ты паришь, я возбудился как никогда. — Он вжимается в меня, позволяя мне почувствовать это через тонкие, обтягивающие брюки, которые он надевает для тренировок. — Ты бы так великолепно смотрелась, паря над землей.

Это пиздец, он говорит о моей смерти, но я провожу руками по его скульптурной спине к заднице, хватаясь за упругие ягодицы и притягивая его ближе. Я вжимаюсь в него, пока мой клитор пульсирует, желание проносится по мне вместе с колотящимся сердцем. Весь мой адреналин и страх превращаются в голод.

— Такая же красивая, какой ты выглядишь подо мной. Хочешь, я снова заставлю тебя летать, Куинн? — Он шепчет мне в губы, его руки ударяют по дереву по обе стороны от меня.

— Да, — умоляю я, двигая бедрами, нуждаясь в нем внутри больше, чем в следующем вдохе. Я чувствую, как его бьющееся сердце совпадает с моим, когда он трется своей твердой грудью о мою, а затем приподнимается, срывая с меня рубашку и брюки, оставляя меня голой.

Его жадные глаза блуждают по моему телу.

— Ты так хорошо выглядишь на моём канате, готовая упасть ради меня. — Его глаза выглядят безумными, когда он наклоняется и щиплет мои соски, пока я не вскрикиваю, впиваясь ногтями в его задницу, чтобы притянуть его ближе.

— Харт, — умоляю я, прежде чем понимаю, чего он хочет.

Он хочет, чтобы я взяла под контроль свою жизнь, свои желания и свое тело. Ему не нужна Эмбер; ему нужна его королева. Ему нужна эта яркая, живая исполнительница, а не испуганная женщина, прикованная к полу. Он хочет воспарить со мной.

Схватившись за эластичный материал его штанов, я стягиваю их вниз и обхватываю ногами его талию. Мой рот приоткрывается в стоне, когда он снова кусает меня за шею, причиняя боль.

— Заставь меня летать, — приказываю я, впиваясь ногтями в его спину, пока она не выгибается, когда он рычит. — Заставь меня летать для тебя, Харт. Покажи мне, каково это.

Его руки скользят вниз, чтобы обхватить мои бедра, и одним плавным движением он погружается в меня. Его глаза пригвождают меня к месту, когда он проникает глубоко в мой скользкое влагалище. Удовольствие и боль заставляют меня петь о своем восторге стропилам, пока он трахает меня.

Он вырывается из моей киски и входит обратно. Сила толкает мое тело выше по платформе, к краю, и мои глаза расширяются, когда он ухмыляется и делает это снова и снова, пока я не повисаю на краю. Я начинаю паниковать, но хватаю его за плечи и смотрю в глаза, потом отпускаю.

Я расслабляюсь в нем, показывая ему свое доверие и преданность.

Я могу умереть, но это того стоит.

Он толкает меня дальше, пока моя задница не достигает края платформы.

Я опускаю голову, к ней приливает кровь, а верхняя часть тела практически парит в воздухе. Мои руки остаются на нем, я верю, что он защитит меня.

— Харт. — Моя спина выгибается, когда я поднимаю бедра навстречу его неистовым толчкам, и мои ногти впиваются в его плечи, отчего кровь собирается лужей и капает с него на меня. Никому из нас нет дела до того, что мы трахаемся жестко, наши тела соприкасаются, когда он вдавливает меня в дерево.

— Ты моя, Куинн, моя маленькая парящая птичка, — заявляет он.

— Твоя, — отвечаю я, закрывая глаза, когда экстаз проходит через меня с каждым движением его члена.

Подбрасывая меня, он врезается обратно в мое тело, хватая за бедра и отталкивая меня дальше от платформы, пока я не смотрю в землю. Я вскидываю голову и осматриваю все вокруг нас.

— Вытяни руки, — приказывает он. — Лети для меня.

Я делаю, как мне говорят, раскидывая руки, чтобы почувствовать, что лечу. Он удерживает меня от падения вперед, искра опасности, падения, заставляющая меня вскрикнуть и сжаться вокруг него.

Его руки оставляют синяки на моих бедрах, его кровь размазывается по моей коже, и когда он толкает меня вперед так, что я почти падаю, я кончаю с криком. Его рев удовлетворения эхом разносится по шатру, когда он наполняет меня своим освобождением, удерживая его на грани падения, когда экстаз прокатывается по нам, наши тела сплетены воедино.

Я падаю, и он обнимает меня, его губы касаются моего уха в нежном поцелуе, а его голос обволакивает меня.

— Ты так красиво летаешь, Куинн. Мой канат будет здесь всякий раз, когда тебе понадобится напомнить о том, кто ты и на что ты способна.

Притягивая меня обратно в свои объятия, подальше от проволоки, он сворачивается вокруг меня, пока я тяжело дышу и улыбаюсь, закрывая глаза от облегчения и счастья.

Мое сердце все еще парит, как он и предсказывал.

Глава

38

Я твердо стою на земле весь остаток дня, помогая готовиться к вечеру, прежде чем прихожу в палатку Хильды. В последнее время у меня было не так много времени для тренировок, и я чувствовала себя немного потерянной без этого. Я не понимала, насколько я привыкла полагаться на карты и как они меня успокаивают, поэтому направляюсь внутрь, позволяя знакомому аромату благовоний окутать меня, когда я сажусь напротив нее за стол.

— Ты была занята. — Она ухмыляется, не открывая глаз.

Я чувствую, как краснеют мои щеки, но улыбаюсь.

— Извини, я опоздала…

— Тебе позволено наслаждаться своей жизнью. — Ее глаза открываются, она наклоняется и берет меня за руку. — Жизнь — это гораздо больше, чем обязательства, Эмбер. Речь идет о новых впечатлениях и поиске счастья в маленьких моментах. Возможно, ты присоединилась к нам из тьмы, но тебе также позволено ходить при свете.

— Спасибо тебе, — бормочу я, сжимая ее руку, прежде чем наклонить голову. Возникает вопрос. — У тебя когда-нибудь была семья или партнер?

Она улыбается, переворачивает мою руку и проводит большим пальцем по линиям на моей ладони, без сомнения, читая их, но все равно отвечает на мой вопрос.

— Однажды. Мы были счастливы много лет. Она работала монтажником. Она была на пять лет моложе меня, и мы не встречались, пока мне не перевалило за сорок. Она устроилась на эту работу случайно. Нам не суждено было встретиться, но она была моей самой большой загадкой. Для женщины, которая видит все через карты, я никогда не предвидела ее приближения. Это должно было напугать меня, но она была лучшим, что когда-либо случалось со мной. Мы провели здесь годы вместе с нашей семьей, счастливые и влюбленные. Она умерла много лет назад из-за болезни. Хотела бы я сказать, что этого я не предвидела, но я предвидела. Я увидела это, и это убило меня. Я ничего не могла поделать, и на смертном одре она улыбнулась мне. Она проживала каждый день так, словно он был последним, и это было одной из причин, по которой я в нее влюбилась. Она грустно улыбается, ее взгляд отстраненный.