К. Линде – Дом теней (страница 15)

Он отпустил ее для последнего кружения. Когда она остановилась, и толпа захлопала их выступлению, она поняла, что лед, который она растопила, снова затвердел.

Он указал на нее.

— Потанцуй с Прескоттом.

Она открыла рот, чтобы возразить. Как он мог отправить ее к кузену после такого танца?

Но он не дал ей задать вопрос, а повернулся к королеве и повел ее в танце. Керриган не показалась ухмылка на ее губах.

— Один танец, — пообещал Прескотт.

Она отказалась бы, но послушание Фордхэму было частью роли. Они легко двигались по залу, но без страсти, какая была в руках Фордхэма.

Но, когда они закончили, Прескотт повел ее сквозь толпу к Арбор, стоящей у обсидиановой колонны с полупустым бокалом пунша.

— Вот, — сказала Арбор. — Тебе это нужно больше, чем мне.

— Мне нужно быть в сознании.

— Ты сыграла роль. Все увидели тебя и поверили, что ты влюблена, — Арбор посмотрела на нее с печалью. — Или это была не игра.

— Дай, — она сделала большой глоток из бокала. Клубника и мед, боги, было вкусно. — Что мне делать остаток ночи?

— Пей понемногу и держись в стороне, — сказал Прескотт. — Фордхэм уже показал тебя и меня вместе. Делиться — распространенное явление.

Керриган побледнела.

— Это место отвратительно.

— Так и есть, — печально согласилась Арбор. — Но так ты раньше уйдешь отсюда.

— Слава богам, — она допила пунш и отдала бокал Арбор, она рассмеялась. — Когда можно будет перестать играть?

Арбор и Прескотт переглянулись.

— Фордхэм поговорит с королем завтра. Не знаю, как все пройдет.

— Плохо, — Керриган оглянулась на короля и его юную жену. — И если он не будет против, то королева точно не потерпит такого.

— Фу! Вивиана, — простонал Прескотт.

— Она ужасна, — согласилась Арбор, накручивая прядь темных волос. — Она была одержима Фордхэмом с нашего детства. Думаю, она вышла за короля, чтобы быть ближе к нему.

— Как вы выживаете в этом месте? — спросила Керриган. — Вы держитесь уверенно.

— У нас есть только это, — сказал Прескотт.

Арбор кивнула, пожимая плечами.

— Что еще нам хотеть, когда мы не можем уйти?

Керриган нахмурилась. Точно. Она на миг забыла, что этот отвратительный двор застыл во времени. У них не было правительства, которое могло остановить кошмары, происходящие тут. Общество отрезало их, как зараженную конечность. Они не учли, как это ранило других, которые хотели вырваться из оков, которые не были такими гадкими, как другие при дворе, с которым они боролись. Они наказали всех.

— Мне жаль, — прошептала Керриган. — Не могу представить, каково вам тут. Мир снаружи не очень жалует полуфейри, но мир хотя бы не такой.

Арбор выпрямилась.

— Мы знаем. Мы тебя не виним, — она похлопала Керриган по плечу. — Я станцую пару раз, чтобы не вызвать подозрений. Выпей еще и уходи с Пресом. Он о тебе позаботится.

— Спасибо, — сказала она. — Вы двое сильно помогаете.

— Мы давно не видели Фордхэма таким, — сказал Прескотт. — Может… вообще не вдели. Мы сделаем все для него.

Арбор кивнула и пропала в толпе.

Прескотт принес ей напиток, они вместе вытерпели еще час бала. Фордхэм не пришел к ним, и, как только они смогли, они ушли. Прескотт отвел ее в покои Фордхэма, она была чуть пьянее, чем в начале.

Керриган ослабила шнурки платья, глубоко вдохнула впервые за ночь. А потом рухнула на кровать, комната кружилась. Она пила не так много, как в ночь с друзьями, которая, казалось, была в другой жизни. Но пунш фейри был крепким. Может, даже сильнее, чем дома.

Она не знала, когда задремала, но проснулась от звука закрывшейся двери в потемневшей комнате.

— Кто тут?

Высокая фигура Фордхэма появилась на входе в спальню. Его галстук пропал, пиджак висел на плече, и первые пуговицы рубашки были расстегнуты. Его глаза были пустыми. Его тело было чувственным.

— Фордхэм, — сказала она, приподнявшись на локте. Ее разум все еще был размытым. — Как долго ты был на балу?

— На часы дольше тебя, — сказал он, бросил пиджак на диван и прошел к кровати. Его шаги были неровными, словно и он был пьян.

— Ты выпил?

Он сбросил обувь.

— Да.

Она сглотнула, он медленно расстегнул рубашку. Ткань сдвинулась, и стало видно гладкий живот и мускулистую грудь.

— Что ты делаешь?

— Ты ответила, когда я приказал, — сказал он с игривой улыбкой, бросив рубашку на пол. — Обычно ты просто кричишь на меня.

— Я не могла быть такой этой ночью.

Он забрался на огромную кровать. Она старалась не шевелиться. Она еще никогда не ощущала себя так в ловушке, ей хотелось быть в другом месте.

— Я почти соскучился по твоему рту, — сказал он, ведя пальцем по ее красным губам.

— Фордхэм, — робко прошептала она. Одно дело играть. Другое — делать… это. Когда он был трезвым, он не хотел этого. Он ясно дал понять. — Что ты делаешь?

— Целую тебя, — сказал он.

Его рот накрыл ее, горячий, со вкусом клубники и меда. Она знала, что должна была остановить его. Часть нее говорила, что это не могло произойти. Но Фордхэма Оливье было не остановить. Он был ураганом, крушащим ее сердце. Его рот опустошал ее.

Все замедлилось в этот миг, в эту секунду, когда его тело прижало ее к его кровати, и его вкус был на ее губах, вызывая желание. Она хотела этого. Даже если он до этого говорил нет, она так не говорила. Было сложно думать, пока его язык проникал в ее рот и касался ее языка.

— Боги, — выдохнула она.

А потом силой воли она использовала магию воздуха, чтобы оттолкнуть его от себя.

Она слезла с кровати, грудь вздымалась, шнурки были развязаны, платье сдвинулось. Она сделала бы все для него в эту ночь. Все. Но не так. Не после сегодня.

Фордхэм очнулся от удара ее магией. Его глаза округлились.

— Керриган, я…

— Лучше уйди.

— Я не должен был…

— Не должен, — сказала она. — Ты сказал мне, что мы не могли быть вместе, потому что ты проклят. Что я не могу получить это. Что — то изменилось?

Он выпрямился от жестокой реальности.

— Нет. Не изменилось.

Она кивнула, скрипнув зубами.

— Это из — за того, что случилось с Дацией?