K.L. Nord – Венец из змеевика (страница 4)

Я положила руки на землю, пересчитала все страшные приметы. Каждая вела к одному: кто-то открыл границу, пустил хворь, разорил лесную тишину. Маленькая девочка и её брат – их имена звучали у меня в голове. Кажется, я услышала шёпот: то ли ручей, то ли то самое, что не любит свидетелей.

Лес будто читал мои мысли. Из зарослей вдруг послышался леденящий стук – кто-то, неверно ступая, двинулся прочь от тропы, и на миг мне показалось: это сами дети идут на зов, тяжело улыбаются пустыми глазами, тянут руки сквозь стены вековых стволов.

В моей душе боролись ужас и знание. Предчувствие затаилось во мне навечно – словно я сама была частью угасшей ветви рода, проклятой, оставленной для страшного обряда.

Князь остановился рядом – как скала или ровная могильная плита. Его голос звучал почти по-отечески:

– Василиса, ты чувствуешь что-то?

– Здесь уже нельзя говорить по-старому, – ответила я. – Надо лишь слушать лес. Он скажет.

И действительно: вдруг стало ясно – тишина леса неестественна, она тяжела и окрашена глухой злобой. Собаки в деревне, я знала, воют так лишь перед смертью хозяина. И мне почудилось: где-то впереди не то плачь, не то скрежет зубов маленьких.

Мы шагнули дальше. Всё изменялось, как в дурном сне: стены из веток, трава черная, дикая туча мошкары, мутная зыбь над болотом. Я перестала различать голоса спутников, только стук сердца и чьи-то чужие слова – полные боли, детские, давно умершие, но всё же живые.

* * *

Поздний вечер, на исходе, когда мы, измученные, разбили второй ночной стан. Я заметила, как князь стал другим: он больше не насмешничал, глаза его погасли, на губах – усталость и, быть может, сочувствие. Я впервые увидела, что величие держится на резьбе боли.

Он присел рядом, поближе; улыбка ускользнула, как тень, и вновь вернулось то двойственное отношение – то ли презрение, то ли интерес, смешанный с тоской.

– Видишь ли, ведьма… – начал он, недоговаривая. – Если мне суждено здесь сгинуть, хочу знать: ты не отпустишь меня на смерть, не сказав всей правды?

Я молчала долго. Тогда он внезапно дотронулся до моих волос, нерешительно, как младенец к огню:

– Почему твоя мать избрала тебя?

Внутри меня поднялась волна – горькая, как болотная вода. Я сглотнула:

– Она не избирала… Долг наследуется, даже если ты его не примешь. Лес сам знает, кому что вручить. Я лишь дом его для чужих долгов.

– Боюсь, ты хранишь куда больше, чем сама понимаешь, – тихо сказал он.

И вдруг здешняя тьма накрыла нас настоящим зовом: тяжёлый ветер пронёсся над лагерьем, огонь погасл, к костру подползла невидимая тень – узкая, как страх, длинная, как ночь. Я почувствовала – кто-то пришёл, совсем близко, и дышит нам в затылок.

Стараясь не выдать дрожи, я поставила у костра оберег – корень с узлом и немного мёда. Шёпотом призвала мать и тех, кто до неё был – пусть сторожат на границе сна. Но за границей огня уже двигалось что-то другое – без слов, без дыхания, только с тяжёлым желанием приблизиться.

Я увидела, как князь смотрит на меня – глаза тёмные, холодные, но в их глубинах жмётся одиночество, почти похожее на моё.

– Если мы не выберемся завтра, ведьма… – начал он, – что дальше?

– Лес забирает то, чему пришло время уйти, – выдохнула я.

Всю ночь я слушала: в треске сучьев, в шорохе травы, в затаённом плаче, которого не должно быть, – жил старый лесной страх. Но на этот раз он не сводил с ума, а обвивал сердце предчувствием: впереди ждёт больше, чем просто пропавшие дети. Лес распахивает пасть, и долг каждого назван – быть или жертвой, или знаком в цепи проклятия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.