K.L. Nord – Дни после (страница 2)
– Дурак… Как так…
Он останавливается у окна и смотрит на двор, где мальчишки гоняют мяч по лужам, на балкон соседей, где сохнет белье. Иногда Николай забывает, что он не один, и обращается к пустоте, шёпотом зовёт:
– Оль, ты бы сейчас сказала, чтоб я чайник снял.
Кажется, что ожить можно только рядом с ней – а рядом нет ничего, только её несказанные слова расползаются паутиной вдоль кухонных штор. Он садится на старый диван и достаёт из ящика стопку писем, аккуратно перевязанных бечёвкой.
* * *
Ира живёт на автопилоте. Она гладит полотенца – зачем, сама не знает, но важно что-то делать руками, чтобы не думать. Протирает полы. Перебирает мамины серьги, не решаясь выбросить даже сломанную клипсу, а потому складывает на ладони всю теплую тяжесть прошлой жизни.
«Позвонить Тане. Сказать, как тяжело. Пусть приедет. Прийти в себя и сказать Кириллу что-то нормальное – не приказывать, не ругаться. Спросить, как он. Обнять, наконец».
Не может. Слова не пролезают сквозь ком в горле. Внутри растёт клочковатая пустота, похожая на серое облако – глухая, липкая, она не даёт плакать, не дает смеяться.
Когда Кирилл вечером роняет на пол чашку и непонятно смотрит в осколки, Ира видит в нём что-то своё – отчаяние, зажатое между грудью и животом.
– Пусть лежит, – говорит она вдруг. – Не надо сейчас ничего собирать…
Он поднимает взгляд, долго, будто выныривает из-под воды.
– Я завтра уберу…
– Не надо спешить, – шепчет она.
За этим неумелым разговором, в котором отражается вся их боль, уже прячется первое маленькое – почти незаметное – сближение.
* * *
Кирилл не выходит во двор. Всё время сидит за старым столом у окна, пачкает листы акварелью: автомобиль, синий и растёкшийся по углам, чёрная дорога, в доме – три фигуры, стоящие у окна, а одна пустота между ними белым пятном. Он медленно отодвигает рисунок за рисунком, не глядя, меняет бумагу, стирает один и тот же круг ручкой, пока не прорвет. Иногда он ломает карандаши – набок, как будто хочет что-то доказать себе, но не находит нужных слов.
Бывает, что вечером приходит к Ире:
– Ты заметила… она никогда не открывала окно в спальне, оставляла только на кухне…
И уходит опять, не дождавшись ответа.
Ему одиннадцать и ему кажется, что взрослые чувствуют иначе – по‑настоящему горюют. А сам он – нет.
* * *
В двенадцати метрах от них, в соседней комнате, Николай склонился над старой махровой папкой – в ней письма, которые остались от жены с молодости.
Пожелтелые, с пятнами чая и мятыми углами, они пахнут не бумагой, а почему‑то весенней сиренью и старой зубной пастой – что-то родное, домашнее, тихое.
«Дорогой мой, если ты не напишешь – я всё равно приду к тебе во сне. Представляешь, сегодня увидела тебя на вокзале, в сером пальто! Хотела крикнуть, но ты ушёл в толпу…»
Николай медленно читает строки, проговаривая вслух, будто ища в себе запас голоса жены. Почерк неровный, меняется с годами, а слова – такие простые.
– Оля… я ведь обещал не грустить. Обещал там, на свадьбе. – Он замирает, вытаскивает один лист, разворачивает, аккуратно касается уголком губ.
Пока дом дышит пустотой, Николай решает записывать всё – свои мысли, улыбки Ольги, слова, которые обязательно надо успеть сказать детям.
* * *
«17 марта
Оля, Я не умею писать красиво. Но сегодня утром, когда увидел, что твои тапки ещё стоят у кровати, впервые почти разревелся, как мальчишка. Кирилл весь день ходил, спотыкался у окна, а Ира прячет глаза, будто боится спросить помощи.
Сын рисует какие-то мрачные дома… Помню, как ты смеялась, когда он измазал руки в краске. Я обещал тебе, что буду держаться, но… пусто, Оля.
Я оставляю для тебя старое кресло, чайник – пусть будут на месте.
Если бы можно было заглянуть к тебе в сон – я бы не стал ничего спрашивать, просто опять услышал бы, как ты ворчишь ночью: «Ну что? Не спится?» И было бы немножко легче.
* * *
Пустота будто берёт всех за шиворот, не давая свернуть с места. Но внутри этой невидимой комнаты уже тлеет что-то важное – крошечный росток доверия, памяти, нежности, которая останется жить между вещами и словами.
Глава 3. Распад
– Кирилл, потише… – устало шепчет Ира, хотя знает – её брат не слышит её сейчас.
В темноте мартовской ночи часы идут особенно громко, разбивая тишину, словно бы нарочно заставляя вслушиваться в каждый острый, тревожный звук. Из-под закрытой двери Кирилла доносится еле сдерживаемое всхлипывание. Не громко, судорожно, будто не мальчик, а маленький зверёк прячется от своей беды, чтобы никто не мог увидеть его этой ночью.
Ире хочется подойти, прижать этого взъерошенного ребёнка, погладить его по спине, сказать что-нибудь простое, обыденное: «Всё будет хорошо». Но вместо этого она стоит на пороге, сжимая руками толстый шерстяной халат, будто надеется спрятать в нём собственное бессилие.
* * *
Сегодня Ира позвонила однокласснице и почти не слушала, как она осторожно расспрашивает:
– Это на неделю? Или, может, переехать бы к нам в Москву, всё же город, отвлечёшься чуть-чуть?
Ира отвечает вежливо:
– Я не могу, Таня… Мне здесь надо быть. С отцом… с Кириллом…
Она кладёт трубку – и вот, в этот момент, понимает: всё, конец прежней жизни, больше её не будет, отменяется всё привычное. Как будто сняли с неё привычную одежду, оставив только чужую, колючую кожу.
Смотрит на свои руки, на неровную морщину под ногтем – странно, что даже это чувствуется по‑новому, как будто её до этого никогда не было.
* * *
Отец за целый день не вымолвил ни слова. Он ходит по дому, не ступая – крадётся, чтобы не скрипели полы. Привычный запах его лосьона сменился резкой горечью старого табака. Вечером долго стоит у окна и смотрит в пустоту, туда, где во дворе давно стемнело.
Они с Ирой едят молча и быстро, не встречаясь глазами. Так проще – не станет ни хуже, ни лучше. Раз – и ужин окончен. Николай мельком спрашивает:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.