К. Кроуфорд – Священные игры (страница 40)

– Амброзий Пятый заявил, что мы платим мало налогов. На деле же он просто хотел, чтобы мы перемерли от голода. И забрал все, что мы вырастили.

Мэйлор остановился перед Персивалем, поднес чашу к его губам.

А патер все ходил перед нами, глядя в землю.

– На севере Амброзий превращал живых в мертвецов, и сад костей простирался от Эбории до проклятых стен Шумейра. Он хотел освободить место для зажиточных фермеров с юга, – от его глубокого, срывающегося от негодования голоса у меня мороз по коже продирался.

Он снова посмотрел на меня.

– Вы-то на своем богатом южном побережье, наверное, и понятия не имеете об этом? О крестьянах на севере? О живых скелетах, которые пытаются насытиться землей и древесной корой? Вы ничего не слышали о родителях, в бессилии наблюдавших, как у их детей вваливаются щеки, становясь похожими на пустые могилы, – он перешел на крик, с губ слетала слюна. – И вы не знаете, каково это – испытывать стыд, ужас, содрогаться, но поедать то, что осталось от ваших близких. Превратиться в гиену, в стервятника. Вот что делает с человеком Змей. Можешь считать наши испытания жестокими. Но ты не знаешь, что такое настоящая жестокость, маленькая ведьма. Она рождается от темного прикосновения бездны. Скверна Змея заразила Амброзия, как заразила и тебя, – теперь его голос был подобен раскатам грома.

Я задержала дыхание, понимая, что мне лучше молчать.

– Потому что ты никогда не ползала на коленях по голому полю, жуя мох и зная, что смерть ходит поблизости. Ты даже не думала о том, каково это – убить человека за черствую корку хлеба. И на твоих глазах не умирала родная сестра, а ты потом не… – он умолк, затем моргнул. – И Архонт никогда тебя не спасет. Избранные им выведут нас из тьмы. Но ты никогда не увидишь его света, такого чистого и слепящего, не услышишь его голоса в своей голове. Ты слышишь только голос Змея. Я это знаю, ведьма, потому что вижу тьму в тебе. Архонт никогда не поручил бы тебе важнейшую миссию избавить мир от зла. Для этого он выбрал меня, – его глаза загорелись лихорадочным огнем. – Архонт избрал меня, – теперь бесконечная тоска звенела в его дрожащем голосе и болезненно отзывалась у меня в животе. – Я его посланник, которому он повелел творить его волю на земле. Он спас меня от голодной смерти, и я не подведу его, не предам. Понятно тебе, Помеченная Змеем шлюха?

Я просто не мигая смотрела на него. Он сам себя довел до белого каления, и ничего хорошего из этого явно бы не последовало.

Казалось, теперь он вышел из транса, медленно выдохнул.

– Хорошо. Теперь вы все понимаете, в чем состоит моя миссия. Вы понимаете, почему я не лежу в могиле, как все остальные члены моей семьи. Я был избран, – он вдруг опять рванулся ко мне, весь трясясь как в лихорадке. – Так давайте же взглянем на эти самые скрытые шрамы прямо сейчас? И не скромничай, потому что все мы знаем, кто ты на самом деле.

Сион медленно перевел взгляд на меня, но с места не сдвинулся.

Мое сердце бешено колотилось, когда я стягивала со своих рук кожаные перчатки. Держа перчатки в одной руке, а свечу в другой, я повернула запястья той стороной, на которой были следы от ожогов. В сумеречном свете патер разглядывал темно-розовые полосы на моих запястьях. По голой коже скользил прохладный ветер.

Сейчас было бы так легко просто податься вперед и коснуться его лица…

Но тогда я больше никогда не увижу Лео.

– Хорошо, – шептал патер, не сводя взгляда с моих шрамов.

В воздухе повеяло уже настоящим холодом, и я перехватила взгляд Сиона. Его челюсть напряглась, глаза сузились. Вокруг него сгущалась тьма, клубясь, точно дым.

Патер по-прежнему рассматривал мои искалеченные запястья.

– В этой однозначно живет Змей. Лишь боль заставит животное повиноваться. Надевай свои перчатки.

Холодный взгляд Сиона по-прежнему был прикован ко мне, в глазах его поблескивали золотые искорки. Я снова натянула перчатки.

Передо мной, не глядя мне в глаза, остановился Мэйлор, поднял чашу к моим губам. Его длинные ресницы отбрасывали тени на его высокие скулы.

В груди у меня все сжалось. Я использовала его, чтобы вытянуть информацию, и вот он даже смотреть на меня не хотел.

Едва я сделала небольшой глоток из чаши, мои мысли тут же начали затуманиваться. Пьянящая музыка зазвенела в воздухе, но я понимала, что мне это только кажется. Тут ведь нигде не было музыкальных инструментов.

Я оглянулась, поймав взгляд Годрика.

– Я слышу такую красивую музыку, – прошептала я.

Он улыбнулся мне, глаза сверкали.

– Я тоже. Обязательно запишу ее, когда выберемся отсюда. Песня света и тьмы, не песня, а мечта… – его голос оборвался.

Будто издалека я услышала, как Сион отдал нам приказ зажечь свечи при входе в сад.

Я последовала за Персивалем, наблюдая, как он подносит фитиль своей свечи к факелу у ворот. Страх обжигал мне грудь, когда я зажигала свою. Погаснет пламя, умру и я…

Я заслонила огонек свечи рукой, защищая его от прохладного ветра. Шагнув сад, я окунулась в дикую неуемную красоту. Лучики белого света блуждали вдоль тропинок, по которым шагали, держа свои свечи, Кающиеся.

Я видела только одно: этот необъятный таинственный сад, простирающийся вдоль каменных стен, был когда-то великолепен. Искривленные деревья тянулись к небу, а среди зарослей шиповника стояли полуразрушенные статуи без лиц и без пальцев. С этими заросшими тропинками и потухшим великолепием сад был похож на лабиринт.

И скоро многие из нас будут лежать мертвыми среди терновых кустов. Пока что зелье согревало меня изнутри, и я не чувствовала того страха, какой мне бы следовало испытывать.

Я взглянула на Годрика. Он хихикнул, глядя на меня из-под капюшона, и побрел по дорожке, прикрывая свечу рукой от веющего ветра.

На каменистых тропинках разросся мох, смягчая острые углы, сливаясь с зеленью, которая пробивалась меж камней.

Я покосилась на вооруженного Луминария, затаившегося в тени. И тут я осознала. Солдат уже держал стрелу наготове. Он застрелит первого же, у кого погаснет свеча.

Я отступила в каменную нишу в стене – отличное место, чтобы прикрыть свечу. Мне бы трястись сейчас от страха, но страх притуплялся за счет воздействия зелья. Я ведь жива, не так ли? Из своего укрытия я смотрела на разрушающийся фонтан, заполненный дождевой водой и опавшими листьями.

Да, а ведь мы должны здесь что-то делать… Разгадывать загадки. А где эти загадки искать?

Я вдыхала сад – мускусный запах почвы, пропитанной дождем, и нежный аромат фиалок и примул. Собственное тело казалось мне размякшим и тяжелым. Я прислонилась спиной к каменной стене, роса с листьев намочила мои волосы. Я закрыла глаза, представляя, что я и этот сад – единое целое.

Когда я снова их открыла, мир вокруг сиял маслянистым светом. На деревьях висели спелые фрукты. При виде алых и круглых, как капли крови, гранатов у меня даже слюнки потекли. Я снова закрыла глаза, а когда открыла их, уже наступила ночь. В небе сияли звезды, и сладкий аромат окутывал меня.

Свеча.

Это и было искушение? Уж перед тем, чтобы не съесть маленький фрукт, я бы устоять смогла.

Но в следующий миг из темноты выступил Мэйлор, точно соткался из теней.

Ага… Вот настоящее искушение.

Глава 31

По нему скользили тени, а в его глазах горело желание. Меня уже бросило в жар при воспоминании о его объятиях. А как он сказал, что хочет, чтобы я принадлежала ему…

Его взгляд остановился на моих губах, и он провел большим пальцем по моей нижней губе.

Кровь прилила к моим щекам, а дыхание стало поверхностным.

– Нервничаешь? – пробормотал Мэйлор. – Поняла наконец, кто я?

Мое сердце колотилось так сильно, что я была уверена, что он это слышит. Я поцеловала его палец, и его глаза потемнели. Сам воздух вдруг стал горячее. Один только факт, что я сейчас так близко к нему, будто заставлял мою кожу, жаждущую его прикосновений, оживать. Темные тени забирались под мой плащ.

Когда я подняла на него глаза, мне казалось, что он заглядывает мне прямо в душу. Он мог прочесть в моих глазах, как сильно я его хочу. Соблазнительная красота Мэйлора была подобна острому лезвию, которое могло ранить меня.

Как же хотелось сбросить с себя этот тяжелый плащ…

Я облизала губы.

– Бог наш непокоренный, Архонт Величайший.

– Мне нужно, чтобы ты дала ответ, – он наклонился ближе и прошептал: – Кто та сестра солнца, что правит ночью?

Он обнял меня за шею. Холодный сладкий воздух пробежал по моей коже… Где мой плащ? Я в какой-то момент сбросила его на землю вместе со всей остальной одеждой. Я разделась прямо в саду. Осталась в одном нижнем белье. Да, он был опасен, но я также хотела прижаться к нему всем телом и чувствовать, как по нам разливается жар.

Губы Мэйлора коснулись моих. От него пахло грехом.

Мой пульс ускорился. Я пыталась дышать медленнее. Потемневшие глаза Мэйлора блуждали по моим обнаженным плечам, рука скользнула под бретельку моей ночной рубашки. Он потянул ее вниз, и вот уже его большой палец ласкает верхнюю часть моей груди.

Слабая чувственная улыбка тронула его губы, и горячая жидкость заструилась между моих бедер. Его губы наконец легко скользнули по моим. Он точно поддразнивал меня. Закончилось все как-то чересчур быстро.

– Кто та сестра солнца, что правит ночью? – повторила я.

Я уже хотела ответить «луна», но Мэйлор остановил меня глубоким поцелуем. Я чуть приоткрыла рот, и его тело прижалось к моему. Камни, которых я касалась спиной, были холодными и влажными. Его язык переплелся с моим, нежно дразня. Я запустила пальцы в его темные волосы.