К. Кроуфорд – Священные игры (страница 19)

Я судорожно сглотнула. Надеюсь, это было неправдой, потому что с Архонтом я была не в лучших отношениях.

Цветное свечение струилось через одно из витражных окон, окрашивая острый подбородок Сиона в алый.

– Во втором испытании вам предстоит противостоять искушениям Тернового леса. Достойные сумеют отделить божественную натуру своего рассудка от животных инстинктов плоти. Вам нужно будет мыслить ясно, чтобы верно ответить на наши вопросы, – уголки его полных губ чуть дрогнули, а глаза странно блеснули. – Боюсь, ответивших неверно мне придется убить, и что-то подсказывает мне, что таковых будет немало, – он невозмутимо пожал плечами. – Но что поделать: того требует сам Архонт, и кто я такой, чтобы с ним спорить? В финальном третьем испытании вас отправят в тиренианские руины, населенные духами умерших во времена Анархии. Вы должны будете восстановить Череп Клятвы. Те, чья вера предаст его, будут заперты в эти руинах навечно.

В его глазах плясали веселые искорки. Для него это все было чрезвычайно забавной шуткой.

Страх сгустился над нами, и вмиг стало трудно дышать. На мгновение я закрыла глаза, пытаясь представить, как взбираюсь по внешней стене. Но они были так высоки и гладки, зацепиться было не за что. Да еще легионы Луминариев патрулировали зубчатые стены, готовые застрелить любого, кто попытается сбежать.

– Та небольшая группа, прошедшая все три испытания, – добавил Сион, – будет отправлена к патеру. У него к вам тоже будет несколько вопросов, – тут он поднял палец. – И лишь один будет прощен. Единственный.

Я содрогнулась.

Сион воздел руки к потолку.

– Остальных же сожгут на Сажевой площади, дабы очистить наше королевство от скверны. Это может показаться жестоким исходом, но лучше провести час на костре, чем вечность в муках бездны, не так ли? Бог наш непокоренный, Архонт Величайший.

Его финальная молитва эхом пронеслась по залу, и меня охватил страх.

Обернувшись, я обнаружила, что татуированный мужчина смотрит прямо на меня.

Я была мишенью.

Глава 16

Выходя из комнаты, Магистр бросил долгий пронзительный взгляд на меня, и мой пульс тут же участился. Этот человек только что перечислил все жуткие способы, которыми мы можем быть убиты в течение следующих нескольких недель, и я не могла вдохнуть полной грудью, такая паника меня охватила. Каковы-то сейчас мои шансы воссоединиться с Лео?

– Меня, кстати, зовут Хьюго, – представился тощий светловолосый мужчина напротив, прерывая мои мрачные мысли. Затем он кивнул на своего соседа: – А это Годрик. Мы слышали, что ты сделала. Это было довольно смело.

– Спасибо. – Не лучшая, пожалуй, была идея заводить друзей среди людей, которых мне предстоит убить через несколько дней.

– Смело, да. Но мы магию не одобряем, – громко сказал Годрик. – Или колдовство, на случай если вороны нас подслушивают, – его капюшон съехал с головы, так что были видны темные волосы, забранные в пучок. Отдельные пряди свисали на его заросшие щетиной щеки. Он сердито покосился на своего приятеля. – Нам ни к чему заводить здесь друзей, Хьюго. Ты же не сможешь убить никого из них, если будешь испытывать к ним симпатию. Мягкотелый слишком.

Вот и я о том же.

Годрик покосился на меня.

– К тому же она настоящая ведьма. Она тебя в считаные секунды прикончит, ей достаточно только подумать об этом.

Было бы здорово, если бы я действительно могла убивать силой мысли. Но от этого заявления мне стало не по себе. Сколько из присутствующих здесь уже решили, что я самая большая угроза? Это же я стану первой целью для всех, когда придет время убивать.

– Магию все равно нельзя использовать, – подчеркнула я.

– Я не хочу никого убивать, – Хьюго посмотрел вверх, на цветные окна. – Я поэт, а не убийца. Времена бойни для меня теперь позади, Годрик. Ныне через мою арфу говорят боги.

– Бог, – резко поправил его друг. – В единственном числе. Забыл? Ну сколько можно?

– Верно, – согласился Хьюго. По его виску побежала капелька пота, и он вытер ее. – Бог.

– У тебя выбора нет, приятель, – вмешался Персиваль. От его лба к виску тянулся неровный шрам, и я невольно задумалась, что же с ним случилось. – Времена, когда еще можно было выбирать, миновали – благодаря Ордену. Как думаешь, почему у нас забрали нашу одежду? Да потому что мы – больше не мы. Как, ты сказал, тебя зовут? Хьюго? Никакой ты больше не Хьюго; и я больше не Персиваль де Монфор. Все мы – просто Кающиеся. И делаем то, что нам скажут. Скажут убивать – будем убивать.

– Просто держись рядом столько, сколько сможешь, – шепнул Годрик побледневшему другу.

Я тяжело сглотнула. И тут в голову мне пришла идея. С одной стороны, эмоционально привязываться, конечно, ни к кому не стоило. Привязанность помешает выжить. С другой – Годрик явно был готов позаботиться о своем друге. Они были союзниками. Командой. Конечно, в конце выжить мог только один. Но разве это не увеличит их шансы стать тем самым выжившим?

Одиночество было величайшим орудием Ордена против нас. А что, если отнять его у них?

Я оглянулась через плечо и встретилась взглядом с Лидией, смотревшей исподлобья. Я снова тяжело сглотнула. Когда-то мы и впрямь могли бы стать союзниками. Но явно не сейчас. Ей бы лежать сейчас в теплой постели, в объятиях Ансельма.

Я отвернулась от нее и снова обратилась к Годрику и Хьюго:

– Как я понимаю, вы двое – друзья.

Хьюго кивнул.

– Раньше мы были солдатами. Теперь вот стали менестрелями. Я живу ради музыки, и духи прошлого говорят через мою арфу.

– Но сейчас у тебя нет арфы, ведь так? – снова встрял Персиваль. Как видно, он был намерен заставить всех взглянуть в глаза нынешней суровой реальности. – Кончились те деньки, когда ты по струнам тренькал.

Годрик вдруг заметил кого-то вдали, нахмурился и убрал с лица лезущие в глаза пряди волос.

– Это же Гийом Сладкоречивый. Это он обвинил нас в колдовстве, – он смотрел на кого-то в другом конце зала. – Впрочем, ему больше пошло бы прозвище Двуличный, – он сложил руки рупором и громко крикнул: – Гийом Обманщик, Гийом Болван! Да-да. Болван! – его голос эхом разнесся по залу, и воцарилась тишина. А Годрик сложил руки и с вызовом смотрел на своего соперника. – Хотел занять наше место в «Короне и кинжале», да не вышло. Нам яму копал, да в нее же упал.

Хьюго поскреб щеку.

– Годрик выдвинул встречное обвинение, и вот он тоже здесь. А ведь он мог бы присоединиться к нашей труппе. Потому что теперь-то мы все здесь. А у меня нет с собой моего лекарства, – вздохнул он.

– Ну уж нет, нечего ему с нами делать, – решительно возразил Годрик. – Он же совершенно не умеет играть, постоянно с ритма сбивается. Прикончить его – значит, сделать огромное одолжение всем, у кого есть уши. Собственно, я только по этой причине и жду начала испытаний.

Хьюго схватился за живот.

– Что-то я себя неважно чувствую.

– Это все травяная настойка, ты же в курсе? – спросил Годрик. – А я тебе говорил, осторожнее с этим.

Под глазами Хьюго залегли темные тени. Из-под капюшона выбивались растрепанные волосы.

– Она делала меня равным Архонту.

– О, правда? – сердито фыркнул Годрик, натягивая капюшон. – Ты у нас, значит, равен Архонту? Так, может, твое всемогущее всемогущество вытащит нас всех отсюда, пока мы не погибли? Хотя бы незадолго до Испытания гребанной Бездной?

– Что еще за Испытание Бездной? – перебила я.

Годрик покосился на меня, поджав губы так, что они образовали тоненькую линию.

– Худшее из всех. Если мы вообще до него дойдем. Люди с ума сходят. Едят друг друга. Они разбивают собственные головы о стены, – теперь он сам побледнел, так что выглядел таким же больным, как и Хьюго, забывший свое лекарство.

– Я не боюсь умирать, – пробормотал Хьюго. – Только по кошке своей буду скучать, если, конечно, можно скучать по кому-то, когда ты уже мертв.

– Поэтому будет лучше, если ты вернешься к Ариэль, верно же? Она спит на твоей подушке, – Годрик откусил огромный кусок от своего ломтя хлеба. – Оглядись, дружище. Подумай, кого из этих людей ты мог бы убить? Помнишь, как ты сражался во времена Горькой войны? Ты был так хорош. Но сейчас уже нет, – Годрик снова покосился на меня. – Сколько ты теперь продержишься против настоящей ведьмы? Пару минут, не больше, так ведь?

– Разве ты забыл, что мы тут все настоящие ведьмы? – фыркнул Персиваль. – Такими нас определил Орден.

Он произнес это, будто защищался, и я задумалась, а не обладает ли он реальной магией.

Я покрутила чашку с водой на столе.

– Как я уже говорила, мне нельзя использовать магию на испытаниях. Меня сразу же убьют, если я попытаюсь к ней прибегнуть. Я не самая большая опасность.

Я подняла глаза на витражные окна, и мысли закружились в голове.

Может, эта встреча была прекрасной возможностью. Хьюго сейчас, очевидно, не в лучшей форме, но он в любом случае был тренированным бойцом. Годрик тоже был солдатом и вдобавок довольно крупным.

В голове у меня промелькнула идея, и я подалась вперед.

– Что, если нам объединиться?

– Какой в этом смысл, если выживет все равно только один? – хмыкнул Персиваль. – В какой-то момент наш альянс рухнет. И мы вряд ли сможем перебить всех Луминариев в Руфилде… – он умолк.

Я кивнула.

– Верно. Просто прикидываю, какой у нас будет лучший шанс. А вдруг наш лучший шанс – это защищать друг друга?