К. Кроуфорд – Стужа (страница 36)

– Потому что замок благословлен богами. – Когда Торин повернулся, чтобы посмотреть на меня, его кожа в лучах позднего утреннего света излучала потустороннее сияние.

Я поплотнее закуталась в плащ на морозном воздухе.

Аэрон взял Шалини под руку и начал с ней экскурсию по двору, объясняя мистическое значение каждой из скульптур на стенах. Как я и ожидала, на некоторых башнях обосновались съемочные группы, и я уловила отблески их объективов на зимнем солнце.

– Обычно шоу не так снимаются, – заметила я. – Камеры очень далеко.

– Я король Фейриленда. Я не позволю им вторгаться в мою личную жизнь больше, чем они уже сделали. Я отказался носить микрофон и не разрешил следить за мной двадцать четыре часа в сутки. Раз им так хочется развлечения, то они могут снимать меня на расстоянии. Я получу деньги, в которых нуждаюсь, и скоро все это закончится.

Я захлопала ресницами, глядя на него.

– Ты такой романтичный. Прямо свадьба мечты каждой девушки.

Он хитро мне улыбнулся.

– Но ты ведь не совсем похожа на всех девушек, правда? Ты зареклась влюбляться точно так же, как я. Мы оба знаем, что любовь не накормит зимой, когда посевы затянет льдом, и не наполнит желудки твоих детей, когда они будут умирать с голоду.

– Подписываюсь под каждым словом. Любовь – для идиотов. Но знаешь, если тебе понадобятся еще дети, ты всегда можешь начать красть человеческих.

Он придвинулся ко мне поближе.

– Ах, подменыш. Но мы уже давно решили – все, что связано с человеческим миром, не стоит таких усилий. Слишком много неразберихи.

Я снова покосилась на камеры.

– Должно быть, раздражает от них зависеть.

Он взял меня за подбородок, затем провел большим пальцем по моей нижней губе. Его прикосновение вызвало во мне запретную дрожь удовольствия.

– Как только мы с этим покончим, нам больше ничего не понадобится от людей. – Он наклонился ближе, шепча мне на ухо: – Три недели на троне, подменыш, большего не требуется. Мои земли восстановятся, и наши миры разойдутся в разные стороны. Такими они и должны всегда оставаться.

Услышала ли я в его голосе намек на сожаление, или мне показалось?

Торин отстранился от меня и сунул руку в один из своих карманов. И когда он отступил назад, я остро почувствовала утрату тепла его тела.

Пронизывающий зимний воздух напомнил мне о магии Торина, и я повернулась к нему.

– У меня к вам есть вопрос, Ваше Величество. После того, как я приготовила «Манхэттен», ваша магия что-то со мной сделала. – Я подняла руку и, закатав рукав, указала на отметину на своем запястье. Размером примерно с отпечаток пальца, она была бледно-розового цвета, обведенная белым. Похоже на обморожение. – Что это? И почему не проходит?

Торин уставился на отметку, и в глубине его глаз промелькнула тень. И хотя это казалось невозможным, я почувствовала, что воздух становится еще холоднее.

– Иногда, когда очень устаю, я теряю контроль над своей магией. – Он встретился со мной взглядом, и возникло ощущение, будто я оказалась целиком во власти его неестественно голубых глаз. – Это больше никогда не повторится, Ава.

Мне показалось, что в тишине между нами растут шипы. Было что-то, чего он мне недоговаривал.

Но не давая мне возможности расспросить подробнее, Торин отвернулся.

– Ты хотела увидеть троны. Так что давай смотреть троны.

Очевидно, я его разозлила, но если бы я знала чем.

Он подошел к огромной дубовой двери, обитой черным металлом, и распахнул ее. Аэрон и Шалини последовали за ним, и я поспешила их догнать.

Торин повел нас по череде коридоров, пока мы не достигли зала, где в центре каменного пола высились два трона. Один больше другого, они казались высеченными из цельного куска мрамора, белого с темными прожилками.

Я указала на самый большой.

– Этот для короля?

– Нет, для королевы. – Торин повернулся ко мне и приподнял бровь. – Магия королевы фейри более могущественна, чем магия короля, и именно она вдохнет жизнь в нашу землю.

Появилось стойкое чувство, что трон отталкивает меня – странное ощущение страха предупреждало не приближаться. И все же я была не в силах оторвать глаз от этой пары.

– Очаровательно, – произнесла я, обходя троны.

– Как давно они находятся в замке? – поинтересовалась Шалини, ее шаги эхом отражались от каменных плит.

– Троны стояли здесь еще до того, как основали Королевство Благих. Замок строился вокруг них. Мы верим, что они сделаны из скальных пород под нами. Некоторые резные изображения вокруг замка свидетельствуют о том, что наши самые ранние предки считали камни представителями богов. Вроде неподвижных ангелов. На протяжении тысячелетий их обтачивали и украшали резьбой, чтобы еще больше усовершенствовать.

Шалини протянула руку, чтобы коснуться одного из них, но Аэрон ласково поймал ее ладонь.

– Тебе не стоит к ним прикасаться. Магия тронов очень сильна, и, если к ним прикоснется человек, никто не знает, на что она способна.

Я обошла камни, очарованная излучаемой ими энергией. Даже отсюда я чувствовала исходящую от них мощь. От их магии воздух подрагивал, а кожа покрывалась мурашками. Когда я впервые вошла в замок, у меня возникло неприятное ощущение, что сам камень не хочет меня видеть. И здесь, у тронов, тревожные колокольчики в глубине моего сознания зазвенели еще громче.

Я отступила назад и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

С другой стороны трона я поймала взгляд Торина. Я не могла не задаться вопросом, кто я такая и почему здешняя магия меня отталкивала. Любили ли меня мои биологические родители, и погибли ли они при трагических обстоятельствах? Неужели они выгнали меня за то, что я не переставала кричать? Была ли я действительно подменышем – слишком непослушной и неугодной?

У меня появился шанс наконец-то узнать ответ.

Я сделала глубокий вдох.

– Торин? Как мне выяснить, кем были мои родители-фейри?

Он вскинул одну из своих темных бровей.

– Мы найдем записи о рождении, Ава Джонс, в конце концов мы узнаем, кто ты такая.

23

Ава

Шалини хотела осмотреть оружейную или, что более вероятно, остаться где-нибудь наедине с Аэроном.

Торин повел меня по длинному коридору с готическими арками и темными статуями королей и королев фейри. Пока мы шли, у меня по коже головы пробежал холодок. Я должна докопаться до правды, но, возможно, как только сделаю это, ответ мне очень не понравится.

Чем дальше мы удалялись от тронного зала, тем сильнее сжималось у меня в груди.

– Что, если я действительно подменыш? – тихо спросила я. – Что, если я была настолько кошмарным ребенком, что мои родители решили от меня отказаться? Может, я кричала без остановки?

Торин повернулся, озадаченно на меня посмотрев.

– Думаю, все дети кричат и не дают спать своим родителям, Ава. От рождения в тебе не было ничего неправильного. Даю слово. А насчет прозвища, я просто тебя поддразниваю. Ты же это понимаешь, правда?

Я не ожидала от него такого доброго ответа.

– Что случилось с твоими родителями, Торин?

Я знала, что они умерли молодыми, особенно для фейри.

Он судорожно втянул носом воздух и взглянул на меня.

– Их жизнь отняли монстры. Медленно.

Я уставилась на него.

– Кого ты подразумеваешь под монстрами? Драконов?

– Хуже. – Он бросил на меня строгий взгляд, словно хотел от чего-то предостеречь. – Люди могли бы назвать их демонами. Но большего я рассказать не могу. Даже простое упоминание в разговоре может привлечь их смертоносное внимание.

Меня снедало любопытство, но было очевидно, что он не хотел говорить о смерти своих родителей, а мне действительно не следовало спрашивать.

– Конечно. Мне не стоит быть такой надоедливой.

– Все нормально. – Но воздух между нами, казалось, наэлектризовался, пока Торин, наконец, не нарушил напряженную тишину. – Я помню свою мать. Говорят, невозможно помнить то, что было до трех лет, но я на самом деле ее помню. А вот своего отца – нет. Я помню, как забирался к маме на колени и она пела мне. У нее была подвеска, с которой я играл, – маленький медальон с моей фотографией. Мне нравилось вертеть ее в руках. Когда ты такой маленький, ты не делаешь различий между собой и своей мамой, и я помню, как ползал по ней. Пытался пожевать ее волосы или уснуть у нее на плече. Помню, как отчаянно мне всегда хотелось спать в ее постели…

Он замолчал, и я почувствовала, как мое сердце сжимается от грусти за него.

– Мне хорошо знакомо это чувство – скучать по единственному человеку, с которым ты всегда чувствовал себя в безопасности.