К. Кроуфорд – Сад Змей (страница 31)

– Мечтательной. Погруженной в свои мысли. Всегда с книгой в руках. Как только узнала о профессии психолога, сразу поняла, что это было создано для меня. На занятиях по психологии в начале года мы всегда выступали в классе и объясняли, почему хотим изучать эту дисциплину. Буквально все, один за другим, говорили о своем стремлении помогать людям. Будь я лучшей версией себя, наверняка считала бы так же. На самом же деле моей мотивацией было треклятое любопытство. – Я улыбнулась. – Мне хотелось узнавать истории других людей, ведь именно этим и занимаются психологи. Сидишь себе да слушаешь чужие россказни. К тому же собственная жизнь всегда казалась мне удушающей. Потому-то я и интересовалась тем, что происходит у других. Мама была… – Я запнулась, ощутив, как стеснило в груди.

– Какой?

– Хаотичной. Непредсказуемой. Я считала ее параноиком, поскольку она вечно проверяла, заперты ли окна и двери, повсюду расставляла ловушки и в целом казалась нестабильной. Я не знала, что на нее в самом деле ведется охота. Мама частенько паниковала, когда меня не было дома, а иногда даже шпионила за мной в школе. Все это казалось ненормальным. Еще она совершенно не понимала современных детей: что они носят, как развлекаются. В своей странной одежде мы с ней выглядели двумя чудиками… В то время мне представлялось очень важным вписаться в общество, чтобы дома все было стабильно. Именно поэтому я увлеклась жизнями других. Хотела знать, что происходит за закрытыми дверями их красивых особняков. – Мое дыхание стало поверхностным. – Теперь-то я понимаю, что мама не была сумасшедшей. Она пыталась уберечь меня от сводного брата. Жаль только, что не рассказала мне всю правду.

– Как думаешь, почему она скрывала это от тебя? – спросил Орион.

Я окинула взором великолепие сада, засмотрелась на белые цветы, отчетливо выделявшиеся в темноте на фоне каменного коттеджа.

– Может, она думала, что я захочу вернуться в Город Шипов. Это место похоже на дом. Особенно ночью. – На глаза вдруг навернулись слезы, но я не хотела, чтобы Орион заметил их. – Было бы трудно устоять, невзирая на опасность.

– Это твой дом, – мягко произнес он, – и пустошь тоже. И ночь. Мы, инкубы и суккубы, создания тьмы. В стародавние времена мы бодрствовали ночи напролет, устраивали празднества света звезд и теней. Веселились в ночном небе и питались похотью смертных. До того как смертные поймали нас в ловушку, мы свободно носились в темноте по лесам, упиваясь их развратными снами. – Он оперся локтями о колени и устремил на меня пристальный взгляд. – Думаю, ты и сама это чувствуешь. Тебя влечет к дикой природе, ко тьме. Ты хочешь охотиться, как поступали мы в прошлом. Ощущаешь заточенную внутри тебя дикость и стремишься освободить ее. Хоть и зовемся Светоносцами, но родились мы в темноте.

Мне было ненавистно то, с какой легкостью Орион читал меня. Он мог поведать обо мне все, что я не могла выразить словами. Да, мне и вправду хотелось охотиться и продираться сквозь чащобу.

– Светоносные, рожденные во тьме. У меня не укладывается это в голове.

Орион поднял голову к небу и указал на Венеру.

– Согласно преданию, вначале был хаос. Затем из тьмы возник свет – бог Астарот. Каждую ночь он возвращался в тень, а по утрам восставал из хаоса. Поговаривают, Астарот был падшим богом, прекрасным, как сам рассвет. Его сыновьями были Люцифер и Ноктифер, Несущий Свет и Несущий Тьму, порядок и хаос. Второе имя Ноктифера – Таммуз. Он, как тебе известно, мой отец.

– Прекрасный, как сам рассвет, – задумчиво повторила я. – Похоже, целый день расправляясь с охотниками на демонов, ты незаметно для себя стал поэтом.

– В таком случае, мне стоит почаще мучить людей, чтобы быть в отличной форме для вечеров разговорной поэзии, которые я отныне буду проводить по вторникам.

– Я не понимаю, говоришь ли ты серьезно или шутишь. Это пугает.

Орион улыбнулся уголками губ.

– Пугает или возбуждает, а?

– Как ни странно, грубое насилие меня не заводит. Хотя, возможно, все это потому, что я слишком много времени провела за просматриванием страницы из «Википедии» о средневековых орудиях пыток.

– Что верно, то верно, – пробормотал он.

– Известно ли тебе о некоем приспособлении под названием «груша боли»?

– Роуэн, – промурлыкал он, – ты флиртуешь со мной?

– Орион. – Я подалась вперед, так что наши губы почти соприкоснулись, и прошептала: – Если бы я взялась тебя соблазнять, ты бы сейчас стоял на коленях, засунув голову мне между бедрами.

Слова сорвались с языка прежде, чем я сообразила, что сболтнула, и у меня участилось сердцебиение. Глаза Ориона потемнели, и он медленно скользнул взглядом по моему телу, задержавшись у основания бедер.

– Что ж, мой милый Светоносец, ты сама создала образ в моем воображении. – Он снова окинул меня пылающим взглядом.

Повисшее между нами напряжение было столь ощутимым, что мне отчаянно захотелось заползти к Ориону на колени. Чтобы не дать себе этого сделать, я схватилась руками за край скамейки.

– Что? – не выдержала я наконец.

– Ты красивая, вот и все. – Его полуночный голос обволакивал меня.

– Красивая. – От признания мой желудок перевернулся. – Я же как две капли воды похожа на твоего злейшего врага.

– Нет. Сейчас ты совсем на нее не похожа. То, как ведешь себя, выражения твоего лица – ты совершенно другая. Когда возбуждена или злишься, у тебя на щеках появляется румянец. На меня смотришь так, словно искренне хочешь понять, заглянуть мне в душу. Всякий раз, как твое сердце начинает колотиться, ты отводишь взгляд. Переполненная чувством ответственности за всеобщую безопасность, погружаешься в свои мысли. Нет, вы ни капельки не похожи.

Я испустила длинный, медленный вздох.

– Жаль, что до тебя раньше не дошло!

Он слегка поморщился.

– Где-то должен существовать мир, в котором мы с тобой встретились до того, как моя душа умерла в подземелье.

Я повернулась к нему, опершись локтем о край скамейки.

– У меня для тебя потрясающая новость, Орион: на самом деле ты не умер.

Он невесело усмехнулся.

– Это метафора. Под мертвым я подразумеваю бездушного.

– Хм-м. Никакой ты не бездушный. Ты спасал меня снова и снова, создал прекрасный мемориал. По правде говоря, сейчас ты выглядишь лишь немного взвинченным. Да и то в основном потому, что я только что видела, как ты вытираешь с рук кровь.

Орион кивнул с умным видом.

– Мне всегда было интересно, под каким прозвищем меня запомнят в веках? Король Орион Немного Взвинченный, по-моему, неплохо звучит. – В его глазах вспыхнули веселые искорки, и он протянул руку, легонько погладив мне скулу костяшками пальцев. – Что заставляет тебя думать, будто меня можно спасти?

От прикосновения по коже пробежала горячая дрожь, и мне отчаянно захотелось прильнуть щекой к его ладони и закрыть глаза.

– Мне нужно понять, есть ли в тебе милосердная сторона. Сможешь ли ты простить смертных.

Он отдернул руку.

– Вот как. Если они пытаются причинить тебе боль, любимая, я никогда не проявлю милосердия. Я заставлю их страдать.

В груди завинтилась острая спираль. Если то, что он говорил, правда и люди действительно пытались проникнуть в город, чтобы убить меня, ситуация становилась намного сложнее.

Все эти беседы с Орионом в полуночный час казались чем-то вроде секрета, который я утаивала от Шай. Спустившись сюда, я была совершенно уверена, что раскусила его: что он – весь из себя очаровательный и хитрый, что ни единому его слову нельзя доверять. Но теперь – хотя все вокруг твердили, что он желает убить меня, – уже ни в чем не была уверена. За исключением того, что мы с Орионом пытаемся отыскать дорогу обратно, в прошлое.

Глава 25

Роуэн

Вне зависимости от того, как много у нас с Орионом общего, мне по-прежнему необходимо выиграть поединок.

Я поднялась со скамьи.

– Спасибо, что рассказал о гримуаре. А теперь, пожалуй, пойду немного прогуляюсь, все равно заснуть сразу не получится.

Орион тоже встал. Посмотрев на меня сверху вниз, сунул руку в карман и вытащил странную небольшую деревяшку неправильной формы.

– Подожди, у меня есть для тебя подарок.

Моим первым побуждением было обратить его слова в шутку, и я едва не ляпнула что-то вроде «Пытаешься подкупить меня?», но вовремя придержала язык. Жест был настолько нетипичным для Ориона, что стоило прежде дождаться разъяснений.

Когда взяла подношение у него из рук, я увидела, что это грубо вырезанная женская фигурка в платье и с подобием короны на голове.

– Что это?

– Королева. Этот подарок я смастерил на день рождения маме. Почему-то думал, что, находясь со мной в одной камере, она не заметит, как я выстругивал. Но до дня своего рождения она не дожила. Или, может, умышленно не называла точную дату, видя, что я весь в предвкушении, – ей хотелось, чтобы мне было чего ждать. В любом случае, это королева лилит, которую я так и не вручил. Теперь она твоя. Потому что ты последний суккуб и королева лилит. – Он пристально посмотрел мне в глаза. – Как правительнице тебе понадобится гримуар. Узнай все, что сможешь, об особняке Нойес в Садбери. Там-то мы и найдем его.

– Спасибо, Орион. – Глядя на деревянную фигурку, я внезапно перестала различать ее из-за застилавших глаза слез. У меня разрывалось сердце при мысли о том, что малыш Орион с нетерпением ждал возможности порадовать маму, но ему так и не представилось шанса. – Ей наверняка понравился бы твой подарок так же, как нравится и мне.