К. Кроуфорд – Сад Змей (страница 24)
– Ладно. Договорились.
На Город Шипов опустилась ночь, и друзья быстро исчезли в темноте, оставив меня одну, как я и просила. Когда звуки их шагов стихли в отдалении, воздух, казалось, сделался холоднее.
Кровь ведьмы покалывала лоб. Минула будто бы целая вечность, прежде чем у меня зазвонил телефон, высветив на экране фотографию Шай. Я подошла к дубу и приняла вызов.
На экране появилось ее лицо.
– Мы здесь, у речки прохлаждаемся.
Я помахала подруге рукой и объявила:
– Я готова.
– Вперед, Солнечный Лучик! – раздался голос стоящего позади нее Каса.
Закатив глаза и сделав глубокий дрожащий вдох, я босой зашлепала обратно в рощу. По пути вызвала в памяти воспоминание, которое непременно должно было всколыхнуть во мне ярость: Орион, нависший над королем Камбриэлем, убивающий того, кого я поклялась уничтожить. Орион, отнявший у меня возможность отомстить…
Перед мысленным взором увидела, как кровь Камбриэля брызжет на камни, и во мне начал нарастать гнев, мышцы напряглись. Как раз нужное количество силы.
Я распахнула глаза, заметив, как ветер хлещет по кронам деревьев, а от моего тела исходит слабое золотистое сияние. Я раскрыла книгу и начала произносить заклинание. По мере чтения по коже бежали мурашки, на периферии зрения мелькали призрачные образы. Притаившиеся между стволами тени, казалось, переплелись с лучами света.
Я снова опустила взгляд на страницу, и мне потребовалось мгновение, чтобы отыскать нужную строчку. Пришлось начинать сначала. Я старалась тщательно выговаривать каждое слово. Волосы на загривке встали дыбом, когда я почувствовала, что открываю дверь в могущественный мир прошлого. Заметила проблески серебристых огоньков. Из земли ко мне устремилась сила, начала подниматься по моему телу.
Сияя, я ощутила первобытную связь с окружающим миром, с поколениями смертных и демонов, живших до меня, что вышли из лесной почвы, а впоследствии напитали ее своими телами. Ночь раскинула затененную мантию, и я вдохнула влажный древний воздух леса. Именно здесь – в дикой природе – лилит было самое место.
Магия обвивалась вокруг меня по мере того, как чтение заклинания подходило к концу. Но вместе с ней в мой разум вторглись и непрошеные воспоминания: крепко вцепившиеся в меня руки Ориона, когда он прижимал меня к столбику кровати; наш глубокий, чувственный поцелуй, вытесняющий все прочие мысли…
Я попыталась загнать вожделение в самый дальний уголок сознания и, завершая заклинание, объявила: «Хемош».
Из моего тела хлынул свет, и я попыталась приглушить пыл эмоций воспоминаниями о самом худшем дне в своей жизни. Внезапно мне почудилось, что я чувствую окутывающий запах жженого кедра – аромат Ориона. Его кожа сияет золотом.
Когда я откинулась на кровати, устремленные на меня глаза Ориона потемнели, потому что увиденное ему нравилось. Он вот-вот потеряет над собой контроль…
Я услышала доносящийся откуда-то издалека голос Шай, зовущий меня по имени. Но в ее мире меня больше не было. Тело становилось все горячее, ярче, оно содрогалось от силы звезд, пока, наконец, разум не перестал формировать слова. Отныне я обитала в мире света.
Не зная, стою ли по-прежнему на твердой земле и есть ли у меня тело.
Очнулась я в объятиях Ориона, слушая, как он ругается. Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не смогла вспомнить, как использовать речь и как здесь оказалась. Знала только одно: мне нужно исцелиться, а для этого нужно прикасаться к его телу.
Находясь будто бы в бреду, я не сводила глаз с его квадратной челюсти. Наконец-то забыла и его имя тоже.
Глава 19
Орион
Я взял Роуэн на руки и отнес ее в свою комнату. Стоило мне увидеть струившуюся с пустоши вспышку света, как в голове заскребли когтистые лапы паники. Расправив крылья, взмыл в небо и обнаружил ее на поляне в пыли и пепле. Воздух вокруг мерцал золотом.
Магия Роуэн уничтожила все близлежащие деревья, а она лежала в центре выжженного круга обнаженной – одежда не выдержала натиска хаоса. Ее нагота на миг ошеломила меня, лишив возможности рассуждать благоразумно. Но стоило мне сообразить, как сильно Роуэн нуждается во мне, и мысли снова обрели кристальную ясность.
Я не чувствовал ее души.
Роуэн явно была здесь; я видел ее, ощущал вес тела в своих руках и запах спелой вишни, к которой примешивалась нотка лесного мха. Ее грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом. Но искра жизни в ней угасла. Обычно я ощущал ее энергию, которая воспринималась чем-то само собой разумеющимся, пока она не замолкала, подобно музыке сфер или… внезапно вышедшему из строя кондиционеру.
Я подозревал, что энергия Роуэн, моей звезды-близнеца, была такой еще до нашего знакомства, а может, и с самого рождения, – вибрирующей, гудящей силой на краешке моего сознания.
Когда беснующаяся толпа пуритан повесила ее в подземном мире, я пережил ту же ужасающую тишину, отчего мое сердце сковал страх.
Я осторожно положил Роуэн на кровать. Ее руки были закинуты за голову, а волосы разметались, как у русалки. Или как у утопленницы Офелии – именно так ее обычно изображали на картинах. Когда на кону стояло королевство, полоумный кровожадный принц Гамлет вовлек ее в пучину безумия, и она выбрала смерть…
Горло у меня перехватило от чувства жалости.
Черт-черт-черт! Это же я – тот безумный смертоносный принц, и посмотрите, что я натворил. Мне следовало всегда находиться рядом с Роуэн, а не изгонять ее из города.
Бросив мне под ноги перчатку, Роуэн выглядела свирепой, а сейчас, напротив, казалась невероятно нежной: алебастровая кожа, тонкие запястья, измазанные грязью икры и спина.
Роуэн использовала всю силу Светоносца разом, не придержав ни грана. Ну а Касьяде с Легионом иначе как липовыми учителями не назовешь… Скорее были просто бесшабашными засранцами, убежденными в собственной правоте.
Однако их вины нет, что Роуэн мне не поверила. Печальная правда заключалась в том, что это я убедил ее не доверять мне. Я оттолкнул ее из боязни очередной потери.
Она знала, что демон вроде меня будет лгать и изворачиваться, чтобы выполнить данное Ашуру обещание – отомстить за всех лилит. Однако ей было невдомек, что превыше трона я ценил нечто другое. И это была вовсе не месть.
Я страстно желал, чтобы она открыла свои гребаные глаза и посмотрела на меня. Роуэн всецело завладела мной, и прямо сейчас все прочее не имело значения.
Безудержный гнев сменился животным страхом – единственным чувством, с которым я не умел справляться. Именно из-за головокружительного страха потери дорогого мне существа я и оттолкнул Роуэн. Хотел избежать ужаса, который однажды поглотил меня целиком и сломил волю так, что я, в конце концов, перестал понимать, кем я был на самом деле.
Я коснулся пальцем точки у нее между грудями. Остаток света внутри ее ощущался трепещущим робким огоньком, вокруг которого клубилась тьма. Но и эти крохи исчезнут навсегда, не исцели я ее в ближайшее время.
Если все испорчу, Роуэн будет навечно для меня потеряна – ее поглотит внутренний хаос.
Взмахом руки зажег имеющиеся в комнате свечи, которые предпочитал электрическому освещению. И точно так же мне требовалось разжечь пламя в ее теле. Лилит восстанавливались, напитываясь похотью, но и это требовалось делать правильно.
Медленно.
Непомерно сильный и быстрый натиск вожделения погубит Роуэн. Придется довести ее до грани и удерживать там как можно дольше. Медленное, эротическое наращивание темпа было наилучшим способом исцеления истощенного суккуба. Чтобы достичь точки кипения. Положив руку ей на грудь, я тут же услышал тихий стон. Может, она пока и не в состоянии ясно мыслить, но тело на инстинктивном уровне понимало, что ему требуется.
Я протянул ее руки к углам кровати и проделал то же самое с ногами, после чего взмахнул в воздухе указательным пальцем, и нити моей магии обвились вокруг запястий и лодыжек, привязав их к столбикам кровати. Если что-то пойдет не так, если натиск силы, к примеру, окажется слишком велик, нужно будет удерживать Роуэн под контролем.
Ее сердце учащенно забилось, грудь покрылась румянцем. Оказывается, ее телу нравилось быть связанным, но об этой особенности я поразмышляю позже, когда жизнь Роуэн перестанет висеть на волоске.
Уже сейчас теплая магия суккуба скользила по моей коже, приглашая меня войти и заставляя дыхание учащаться. Еще был шанс вернуть Роуэн к жизни.
Я оглядел ее обнаженное тело и напомнил себе о необходимости сдерживаться.
В памяти всплыла вычитанная некогда история о демоне-обжоре по имени Шедим, который использовал голод в качестве орудия пыток, но весьма изобретательным способом. Он, случалось, в течение нескольких недель заставлял людей балансировать на грани смерти, давая им ровно столько пищи, чтобы хватало сил дышать, стоять и кое-как передвигаться, но не более. Изюминка метода Шедима заключалась в том, что после он устраивал для несчастных глупцов роскошное пиршество: длинные столы, заставленные всевозможными мясными и сырными закусками, фруктами и десертами, хлебом и винами. Изголодавшиеся люди неизбежно набрасывались на еду, точно дикие животные, пытаясь запихнуть в рот все и сразу.
Шедим питался их обжорством.
У наевшихся до отвала смертных начиналась жесточайшая рвота, а некоторые продолжали поглощать пищу до тех пор, пока, к вящему удовольствию Шедима, у них и вовсе не лопался желудок.