К. Кроуфорд – Двор Теней (страница 34)
И всё же…
Этот ублюдок так глубоко засел в моей голове, что я иногда не могла понять, где заканчиваются его идеи и начинаются мои. Как будто наши умы слились воедино.
И это означало, что я тоже знала, как он мыслит.
Мои ногти впились в ладонь, до крови разодрав её, пока я лихорадочно пыталась придумать выход из сложившейся ситуации.
Балерос утверждал, что у него есть свои люди в Институте, и что, если я предам его, он убьёт Киару. Но это именно та чушь, которую сказал бы Балерос. Если у него действительно есть здесь свои люди, то почему он с самого начала не знал, что представляет из себя ключ? Если бы он знал, что это часть тела Руадана, он бы послал меня убить его. Но он этого не сделал. Он послал меня украсть.
Конечно, Балерос солгал, потому что именно этим он и занимался.
Я крепко стиснула зубы. Что, если я смогу убить Балероса и спасти Киару?
Сначала мне придётся найти его, но если я знаю, как он мыслит, то, возможно, смогу разгадать эту загадку.
Я взглянула на тело Руадана и с облегчением обнаружила, что он не шевелится.
Что Балерос думал о себе? Он считал себя чем-то вроде бога среди монстров. Именно так он называл нас, гладиаторов — монстрами. Ему нравилось вдалбливать в нас это слово, пока я сама в это не поверила. Может быть, я всё ещё верила в это. Может быть, именно поэтому я только что вонзила нож в грудь моего нового наставника.
Балерос изучал нас, манипулируя нами, как кукловод. Но мы его тоже пугали. Он любил цитировать одного умершего философа. Что-то вроде «тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы самому не стать монстром». Затем что-то вроде: «Когда ты слишком долго смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя в ответ…»
— Что ж, ублюдок, — сказала я вслух. — Я смотрю на тебя в ответ. Я знаю, о чём ты думаешь.
Балерос процветал в период Анархии между апокалипсисом и реконструкцией. Практически в одиночку он восстановил старый римский гладиаторский ринг под улицами Лондона. Он нанял целый легион рабовладельцев, каждый из которых зарабатывал деньги на своих бойцах, но он сам дёргал за все ниточки за кулисами.
Теневые Фейри и реконструкция разрушили всё это для него. Все гладиаторы, кроме меня, были отправлены в сверхъестественные миры.
Если я закрывала глаза, то могла представить Балероса, бродящего по старому амфитеатру, выглядящего царственным и убогим одновременно. Он мысленно переживал дни своей славы, когда монстры обращались с ним как с императором, которым он и должен был быть. Балерос перенял старые римские обычаи, поощрявшие его почитание. В этих каменных стенах он чувствовал себя не просто императором, но и богом.
Я прикоснулась к кристаллу люмена у себя на шее.
Теперь я могла перемещаться тенью. Балерос не имел такой возможности. Я смогу справиться с ним.
Я снова взглянула на Руадана, дрожа всем телом. Его тело было неподвижным, как в могиле. Он выглядел совершенно мёртвым, хотя я знала, что это не так. Возможно, я смогла бы убедить его пойти со мной, если бы не ударила его ножом в грудь. Но это тоже было бы рискованно. Руадан отправлялся бы на задание по уничтожению. Я отправлялась на спасательную миссию. Совершенно разные цели.
Мои мысли лихорадочно метались, и я чувствовала, что теряю контроль. Я заставила своё сердце биться медленнее.
Мой план состоял в том, чтобы вырвать Киару из лап Балероса — в идеале убить его, но спасение Киары было приоритетной задачей. Затем нам придётся бежать из Лондона. Мы обе будем жить в бегах, скрываясь от Теневых Фейри до конца своих дней. Из этого не будет выхода. Нам просто придётся привыкнуть к этому, и, в конце концов, возможно, Теневые Фейри забудут о нас.
Как бы то ни было, мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери, и немедленно. Честно говоря, я понятия не имела, как долго полубоги могут оставаться в отключке. Не то чтобы я сражалась с ними на арене.
Меня всё ещё трясло, когда я подошла к стене Руадана и взяла ещё один нож из его арсенала. Серебряное лезвие, точно такое же, как у него в груди. Но у этого ножа была другая цель.
Я поднесла его к затылку, к тому месту, где несколько дней назад Руадан пометил меня заклинанием слежения.
Поморщившись, я вонзила лезвие в кожу. Я стиснула зубы, когда боль пронзила мою шею. У Мелюзины, вероятно, нашёлся бы магический способ справиться с этим, но на моей стороне была только грубая сила.
Наконец-то я срезала метку. Кровь стекала по моим пальцам, собираясь лужицей на полу.
Если я не остановлю кровотечение, Руадан сможет выследить меня через несколько мгновений после пробуждения. Именно поэтому в подобных ситуациях я носила с собой сумку со всем необходимым. Никогда не знаешь, когда тебе придётся срезать магические татуировки со своего тела. Я достала бутылку с водой, марлю и другие медицинские принадлежности и смыла кровь с рук. Я намазала рану антисептиком, кряхтя, когда средство защипало открытую плоть. Затем я туго заклеила её толстыми слоями марли. И ещё одним слоем клейкой ленты, для пущей убедительности.
Когда с этим было покончено, я сняла окровавленную рубашку, смяв её в комок. Я натянула чистую чёрную рубашку.
Приведя себя в порядок, я достала из сумки лист бумаги и ручку и торопливо нацарапала:
Затем:
Я поморщилась. Это прозвучало саркастично, как будто я насмехалась над ним, но я имела это в виду, совершенно искренне.
— Чёртовы ириски, — проворчала я, понимая, что с каждой минутой всё больше смахиваю на сумасшедшую.
В любом случае, умение составлять красивые формулировки среди моих навыков не значилось, и у меня не было времени зацикливаться на выборе слов. Я оставила записку рядом с Руаданом для того момента, когда он проснётся.
Я вернулась к его арсеналу, выбрала самые красивые ножны и затянула их на поясе. Я взяла железный нож с его кровати и аккуратно вложила его в ножны. Даже у Балероса имелась слабость. И как у фейри, этой слабостью было железо.
Я подошла к одному из окон и приоткрыла его, пока в комнату не ворвался холодный ночной воздух. Двор окутывали тени. Идеальное место для прыжка.
Я была почти уверена, что коридоры напичканы магией, которая могла отслеживать каждое наше движение, и, возможно, там сработала бы сигнализация. Безопаснее было придерживаться Тауэр-Грина. А с камнем люмена я, возможно, смогу выбраться отсюда до того, как кто-нибудь из Теневых Фейри успеет среагировать.
Руадан был здесь единственным инкубом, единственным, кто мог естественным образом перемещаться в тенях. И я вырубила Руадана его же собственным серебряным ножом. Меня кольнуло чувство вины, но я снова отогнала его прочь.
Ледяная ночная магия зашелестела по моей коже, бурля в крови. Я вцепилась в лямки своей дорожной сумки. Жить в замке было приятно, но мне пора уходить, пока кто-нибудь меня не убил. Я судорожно вздохнула, посмотрела вниз, в дальний угол двора, и прыгнула.
Глава 29
Я двигалась, как лунный ветер, прыгая по тёмным, мощёным улочкам Тауэра. Ни колокола, ни сигналы тревоги не зазвонили, когда я добралась до последней, внешней стены. И слава богу, потому что ворота были заперты, и прыжки тенью не помогли бы мне пройти через них.
Я карабкалась по грубой каменной стене, находя опоры для ног и рук в зазубренных камнях, пока не добралась до вершины. Затем я перекинула ногу через край стены. Со своего места я уставилась в темноту за Тауэром.
Я с трудом сглотнула. На мгновение меня пронзило чувство потери.
Я размякла, вот и всё. И чем дольше я буду жить в роскоши, тем легче меня будет убить.
Я уставилась на мощёное пространство перед собой, сосредоточившись на самой дальней тёмной точке, которую могла разглядеть. Магия теней прошелестела по моему позвоночнику и покрыла кожу слоем инея. Моё холодное дыхание застывало в воздухе. Я спрыгнула, стуча зубами. Я испытывала одновременно восторг и ощущение потерянности.
С Тауэр-Хилла я прыгала тенями, двигаясь дальше на север. Я промчалась вдоль того, что когда-то было восточным краем римской стены Лондона, летя сквозь тени. В моей груди образовалась ноющая пустота, которая становилась всё сильнее по мере того, как я удалялась от Института, но я продолжала двигаться. Я всегда должна продолжать двигаться. Отдых означал смерть. Колебание означало смерть.
Добравшись до Леденхолла, я повернула налево. Посреди ночи в этой старинной части города на улицах не было ни души. И даже если я случайно встречу какого-нибудь пьяного банкира, заплутавшего в городе, он почувствует лишь дуновение холодного воздуха, когда я проскользну мимо него.
Я не была Теневым Фейри, но теперь я тоже могу убивать в тени.
Наконец, я добралась до Гилдхолла. Тысячи лет назад городом правили римляне. Они построили стену, храмы, амфитеатр. И оставили свои руины глубоко под землёй.
Балерос взял их за основу и построил на их фундаменте свою собственную империю. Однажды, когда я выступила на ринге не так, как он хотел, он запер меня на неделю, давая только воду. Когда я вышла, обезумев от голода, я назвала его злом. Я хотела узнать, есть ли у него хоть капля стыда. Он сказал мне, что добро и зло больше ничего не значат. Он сказал, что мир устроен по-другому. Он сказал, что строители империй создавали свои собственные реальности, и что для таких, как он, так было всегда.