К. Кроуфорд – Амброзия (страница 6)

Острые щупальца магии когтями вонзались в мышцы. Я не могла сказать ни слова, из горла вырывались лишь нечеловеческие вопли.

– И вот мы здесь, – прошипел он, – я превосходно контролирую свою магию, а у тебя ее попросту нет. Ты воешь, как животное. Я знаю, что нас так называют Благие. Животные. Демоны. Но мы уважаем животных, величественных обитателей леса. А в Фейриленде их едят. И знаешь, что я думаю? Благие не должны использовать это слово как оскорбление, потому что они сами еще более жестокие, нежели животные. Когда Благие плюют в таких фейри, как ты. Жалких и неспособных призвать ни единой искры магии.

Когда его жестокая магия оставила мое тело, это было похоже на то, как хищный зверь выпускает когти из своей жертвы.

Все мое тело сотрясала дрожь, меня тошнило.

– Если хочешь выбраться отсюда живой, – резко произнес он, – возможно, тебе стоит научиться пользоваться своей магией. Это лучший совет, который я могу тебе дать.

Он исчез из поля моего зрения, и я услышала, как дверь со скрипом открылась, а затем захлопнулась.

Я прижалась лицом к полу и задрожала. Но в глубине сознания продолжали то и дело появляться мысли о Торине. Теперь я уверена, что он тоже заперт где-то здесь, избитый сильнее меня.

И очевидно, у меня от обезвоживания начались галлюцинации, потому что я начала видеть разные вещи… вокруг меня вдруг выросли виноградные лозы и листья потянулись ко мне…

Видение прервал громкий звук. Этот стук у меня в голове?

Я снова легла на пол, в голове пульсировало. Сердце, как лед.

Бум. Бум.

Но даже когда шум усилился, я позволила своим глазам закрыться. Сначала я подумала о зиме – о стуже, окутывающей мир белым покрывалом. Льде, который расползся по королевству…

Потом мне приснилось, что дерево оживает и отодвигается от каменных стен. Оно ползло, двигалось по лесу, освобождая нас в сопровождении симфонии деревянного скрипа и стонов. Вокруг нас в воздухе порхали красные листья, похожие на капли крови, а мы с Торином свободно шли дальше.

Отчаяние и боль раздирали мой разум на части.

И именно поэтому это место называлось Двором Скорби…

7. Ава

Каждый раз, когда просыпалась, тело вновь обжигало болью, и я жалела, что приходила в сознание.

Потому я снова засыпала и грезила о прохладном лимонаде, клубничных молочных коктейлях и манго…

На задворках сознания я все время слышала, как Торин выкрикивает мое имя, и сны переходили в кошмары – пейзаж с острыми сосульками, замерзшая тундра, где Торину нужна была моя помощь, а я не могла его найти.

Я резко распахнула глаза. Боль в плече стала другой, теперь она была не такой раздирающей, а скорее, напоминала жжение. Плечо опухло.

Я потянула левую руку и поморщилась. Кожа была горячей и болезненно реагировала на прикосновения. В рану попала инфекция.

Черт. Хоть фейри и исцеляются проще и быстрее людей, мы все равно можем умереть от инфекций.

– Ава! – cнова голос Торина. Галлюцинация, подумала я.

Горло слиплось от жажды, и я едва смогла смочить губы слюной, чтобы ответить. Мое «да» прозвучало скорее как «а-а-а».

– Ава! – звук отдаленный. Приглушенный, но, без сомнений, это был Торин.

Мое сердце застучало быстрее.

– Торин? Прохрипела я.

Я попыталась подползти к стене, из-за которой раздавался голос, но снова рухнула без сил.

– Ава!

– Я здесь! – Я попыталась крикнуть, но слова не шли с языка, и внезапно пришло осознание, что по лицу текут слезы. Я радовалась, что Торина здесь не было и он не видел, в каком плачевном состоянии я находилась.

– Я здесь! – сумела сказать я срывающимся голосом.

Он что-то кричал мне сквозь камень, снова и снова. Но стены были слишком толстыми, и я не могла разобрать его слова. Они эхом отдавались в моей голове, и я уже не могла отличить, что из происходящего было реальным, а что фантазией.

– Ты кричишь уже несколько дней, – крикнул он.

Я моргнула. Несколько дней? Должно быть, я кричала во сне. О чем он на самом деле беспокоился – обо мне или о том, что я выдам врагам все государственные секреты Фейриленда?

Я сглотнула. В горле было сухо, как в пустыне.

– Почему ты все еще здесь? – мой голос звучал прерывисто. Я вытерла слезы со щек. – Возвращайся домой, Торин.

Наступила тишина, затем я снова услышала его голос, зовущий меня по имени.

Мысли ускользали и путались, я не могла понять ничего из того, что он говорил. Каждая частичка моего тела была одновременно слишком горячей и холодной.

Я уставилась в пол и смутно различила влажный блеск воды, скопившейся между узловатыми корнями. Неужели был дождь? Я проползла немного вперед и слизнула дождевую воду с привкусом земли.

Вдалеке скрипнула дверь. Я вдохнула густой и тяжелый грязный воздух. Я понятия не имела, как долго пролежала, уткнувшись лицом в пол.

Повернув голову, я увидела в дверном проеме Морганта, который смотрел на меня сверху вниз. Он держал оловянную чашку, но, учитывая предыдущий опыт общения с ним, облегчения ждать не приходилось.

Он опустился рядом со мной на колени, и мне стало страшно. Сколько еще я здесь продержусь?

Прохладная, успокаивающая магия разлилась по спине, а затем проникла в мышцы. Казалось, будто в тело вливалась чистая вода, смывая боль и инфекцию. Магический компресс, бальзам, успокаивающий лихорадку.

– В рану попала инфекция, – пробормотал он.

Мне хотелось съязвить что-то вроде «да неужели», но я усвоила урок о том, что не стоит ему перечить.

– Это не входило в мои намерения.

Я испустила долгий вздох облегчения, слегка выгибая спину. Впервые за долгое время я могла пошевелиться.

– Я слишком затянул с лечением, – произнес он. – У тебя останется шрам. Но инфекция исчезла. Ты научилась использовать магию?

Когда он закончил, я повернулась на бок и медленно села. Завела руку за плечо и коснулась пальцами неровной бугристой кожи. Шрамы, да, но больше не болезненные и не горячие на ощупь.

Я подняла на Морганта взгляд, ожидая увидеть, какой новый ужас для меня приготовили, но он всего лишь протянул мне оловянную чашку. Я поднесла ее к губам и сделала большой глоток, а затем перевела дыхание, пытаясь успокоиться.

– Не пей слишком быстро. Тебя может стошнить, – посоветовал он, словно прочитав мои собственные мысли.

Между ветвями дерева лился яркий медовый свет, окрашивая золотом белые волосы фейри. Я и не подозревала, что сейчас день. Мир действительно мог быть прекрасным, когда ты не корчишься от боли на полу подземелья.

– Это ты сейчас притворяешься хорошим полицейским? – спросила я.

Он сдвинул брови на переносице, и до меня дошло, что он понятия не имеет, о чем я говорю.

– Твоя отравленная кровь на весь замок чувствуется. Без исцеления ты бы умерла. – На его квадратной челюсти дернулся мускул. – В моей природе исцелять, но иногда долг Неблагого – делать то, что причиняет боль другим. И нам от этого плохо. Невозможно стать сильнее без боли.

– М-м-м.

– Теперь ты готова рассказать нам о Благом короле?

Пока я не признаюсь, что знаю его, Моргант не сможет выпытать у меня подробности.

– О ком?

Он поднялся, посмотрел на меня сверху вниз, и вытащил маленький кусочек хлеба из небольшой кожаной сумки, висевшей у него на поясе.

– Если хочешь жить, съешь это. Но не слишком быстро. Меня не будет некоторое время. – Он посмотрел на листья над нами. – Скоро у тебя появится больше воды.

Он повернулся и вышел, хлопнув за собой дверью. Я услышала, как металлический засов вновь вошел в паз, надежно запирая меня.

Я проснулась от грохота и ощущения вибрирующих стен. Я невольно вздрогнула, пока до меня не дошло, что именно в этом я так отчаянно нуждалась – шторм.

Сверху по моему телу стекала холодная вода, пропитывая зеленое платье. Я распахнула глаза и инстинктивно открыла рот. В горло тут же полилась дождевая вода, утоляя жажду. Вверху вспыхнула молния, и от высоких стен эхом отразился раскат грома. Я сложила ладони чашечкой, собрала дождевую воду и жадно выпила ее.

И продолжала наполнять ладони, выпивая столько, сколько могла.