К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 8)

При появлении Бела воины синхронно повернули головы, уставившись на рыцаря жуткими глазами, отливающими металлом. Рванув меч из ножен, Им-Трайнис с рычанием бросился вперёд… и проснулся. Приподнялся, ощущая тяжёлое сердцебиение. Кинув по сторонам быстрый взгляд, с облегчением убедился, что менсаконец всё так же оцепенело дремлет в углу, а Ук-Мак, облокотившись о стол, меланхолично жуёт кусочек вифды. В окошко тянуло холодной сыростью. Где-то совсем рядом монотонно стрекотал сверчок.

— Всё тихо? — охрипшим со сна голосом спросил Бел.

Пограничник коротко кивнул:

— Порядок. Спи, твоё время ещё не пришло.

Окончательно успокоившись, Им-Трайнис взял флягу, зубами вытянул деревянную пробку. Тепловатая вода почти не чувствовалась во рту и у Бела на миг возникло ощущение, будто он по-прежнему спит. Тряхнув головой, рыцарь украдкой сложил пальцы в фигуру, защищающую от зла. Опустился на лавку, глубоко вдохнул и закрыл глаза…

Разбудил воина непонятный звук. Им-Трайнис вскочил, рыская взглядом по полутёмной комнатке.

Дерел крепко спал, похрапывая из-за неудобной позы; менсаконец куда-то пропал. По бревенчатым стенам метались тени и всполохи от колеблющегося света свечи.

Начиная злиться, Бел беззвучно выругался. Вынул меч, тихонько прокрался к входной двери. Убедившись, что засов невредим и на месте, прислушался. В доме слабо потрескивала свеча, негромко храпел Ук-Мак. Снаружи ухал филин, да ветки скребли крышу.

Не понимая, явь вокруг или снова сон, рыцарь решил разбудить друга, чтобы вместе разобраться в происходящем.

Переступая порог большой комнаты, Им-Трайнис невольно напружинился, готовясь к бою. С облегчением обнаружив спящего Дерела, чуть расслабился. Шагнув к товарищу, уже протянул руку, чтобы толкнуть в плечо, но замер, услыхав шорох, донёсшийся из дальнего помещения.

— Почтенный Сиоайл? — вполголоса позвал Бел.

Не получив ответа, рыцарь перевел клинок в позицию, удобную для выпада, и крадучись двинулся к темному проему. Чуть замедлив шаг у входа, словно собираясь остановиться, Им-Трайнис вдруг стремительно впрыгнул внутрь. Резво меняя местоположение, огляделся. С раздраженным ворчанием опустил меч: сражаться было не с кем. Менсаконца в помещении также не наблюдалось.

Сверху донесся звук, похожий на тот, что разбудил рыцаря. Запрокинув голову, Бел увидел тонкие, тускло светящиеся линии, образовывавшие квадрат.

— Сиоайл? — вновь кликнул Им-Трайнис, предположив, что спутник забрался на чердак.

Не получив ответа, воин решил откинуть крышку мечом, чтобы привлечь внимание менсаконца. Лишь только он вынул клинок из ножен, люк мягко, практически беззвучно, поднялся. В приглушённом сиянии не видимых Белу свечей, опустилась лёгкая узкая лесенка. Убедившись, что перекладины выдерживают его вес, рыцарь вскарабкался наверх.

По площади чердак был равен дому, но казался меньше и теснее из-за нависающих скатов. Кровля располагалась так низко, что даже посередине, под растрескавшимся коньковым бревном, Белу приходилось стоять, ссутулившись и склонив голову.

Дальний конец помещения тонул в темноте. Им-Трайнис едва заметил это: внимание воина поглотил широкий круг из множества восковых свечей. В центре огненного кольца располагалось низкое ложе, застеленное узорчатыми покрывалами. На нём в изящной позе сидела девушка с пышной гривой вьющихся чёрных волос. Её свободное полупрозрачное одеяние пронизывал свет, обрисовывая стройную, чуть суховатую фигуру. Увидев рыцаря, девушка улыбнулась, призывно протягивая руку.

Не осознавая, что делает, Бел подался навстречу. Перешагнув заколебавшиеся огоньки, опустился на колени рядом с ложем. Узкие ладони девушки легли на мощные, закованные в железо плечи рыцаря. Им-Трайнис, в свою очередь, нежно приобнял незнакомку, ощутив скользкую гладкость тонкой ткани и одновременно с этим — жар тела.

— Кто ты? — спросил Бел, вглядываясь в нездешнее лицо с прямым, чуть загнутым книзу носом, широким ртом с губами цвета тёмной вишни и непроницаемыми чёрными глазами.

Слегка наклонив голову вбок, девушка поцеловала его: сначала нежно, а потом с неожиданной страстью. Оторвавшись от рыцаря через бесчисленное количество ударов сердца, приблизила губы к уху Им-Трайниса. Кожу воина обожгло горячее дыхание:

— Гоар.

— Что ты здесь делаешь?

— Провожаю свою жизнь, — девушка произносила слова тягуче, низким грудным голосом. Увидев, что Бел собирается задать очередной вопрос, нежно закрыла его рот пальцами. — Так или иначе, это моя последняя ночь. Не желаю, чтобы она прошла в разговорах…

Им-Трайнис не понял, как оказался без доспехов и одежды. Впрочем, рыцарь не задумывался об этом, всецело поглощённый Гоар. Он наслаждался каждым её движением, жадно ловил звуки дыхания и голоса, с замирающим от восторга сердцем ощущал запах и вкус… Происходящее между ними казалось воину удивительно прекрасным, более глубоким и ярким, нежели то, что он испытывал во время близости с другими женщинами.

— Ты прекраснее богини… обожаю… никому тебя не отдам… — исступлённо шептал рыцарь.

Гоар лишь сладко стонала в ответ. А после, в краткие мгновения отдыха, с непостижимой улыбкой, изгибавшей сочные губы, смотрела на обезумевшего от страсти Бела.

Им-Трайнис забыл обо всём на свете и потерял счёт времени. В голове начало слегка проясняться лишь после того, как Гоар упёрлась вытянутой рукой в широкую грудь воина:

— Хотела бы я, чтобы это продолжалось вечно, огонь моего сердца! Но наше время на исходе. — Страстное выражение на лице девушки сменилось отстранённо-печальным: — Освободи меня…

— Что?

Гоар уселась, скрестив ноги и опустив голову. Тяжёлые густые локоны почти полностью скрыли лицо.

— Имя человека, которого вы ищете — Ронзешт. Ты должен убить его. Это единственный способ…

— Кто он? И почему ты желаешь его смерти?

Бел уселся позади неё, нежно обхватив руками и прижимая к себе. Девушка, буквально утонувшая в объятиях могучего рыцаря, запрокинула голову и грустно улыбнулась.

— Мастер-чародей. Если верить его словам — последний из моего города.

— Твоего города? — переспросил Им-Трайнис, чувствуя, как волосы Гоар щекочут грудь.

— Маашраг — прославленный город магов, похищающих тела и души. Разве ты не знаешь о нём? — удивилась собеседница.

— Впервые слышу, — нахмурился рыцарь. И тихо процедил: — Маги…

— О да! — неправильно поняв его чувства, воскликнула Гоар. — Мастера-чародеи сделали искусство магией — и наоборот. В Маашраге живут лучшие на всём свете рисовальщики, чеканщики, резчики, скульпторы, способные творить подобно богам. Только боги создают людей и животных, а мастера-чародеи — парсуны: волшебные подобия, способные подчинять выбранных существ…

Им-Трайнис до сих пор упивался лицезрением Гоар и всем, что она делала, но эти слова точно царапали что-то в душе. Ему казалось неправильным сравнивать небесных создателей с теми, кто способен лишь порабощать. И уж точно восхищения подобные колдуны не заслуживали.

— А где находится Маашраг? — поинтересовался он, меняя тему.

— Там… где он стоит, — озадаченно проговорила Гоар. — В долине меж древних гор, среди садов и озёр…

— В каких краях? Как зовутся те земли?

Девушка словно не понимала, о чём спрашивает воин.

— Земли? Никак. Всё вокруг — владения Маашрага. Все живущие там — его слуги и данники. В какую сторону ни пойди — всюду правят мастера-чародеи… — Голос Гоар стал тише, в нём зазвучало сомнение: — Или правили?.. Ронзешт говорил о большой войне и падении великого Маашрага. О том, что немногие владыки уцелели и стали гонимыми беглецами. Рассказывал, как за столетия истончилась цепь посвящённых, покуда он не остался один — последний ученик, последний мастер…

— Ты сказала, что тоже из Маашрага. Значит, он не последний, — подметил Бел.

— Я… — Гоар подтянула колени к груди и с десяток ударов сердца молчала, повесив голову. — Меня давно нет в мире живых. Бо́льшая часть моей силы рассеяна. Ныне я — лишь шепчущий дух…

— Не понимаю, — нахмурился рыцарь.

— Мой род — один из самых известных среди мастеров-чародеев. Наши владения обширны, а количество невольников — людей и животных, — многим внушает зависть. Когда отец отправился в небесный дом предков, я должна была получить огромную власть. Для многих подобное стало бы пределом желаний. Для меня же — всего лишь ступенькой к подлинному величию… Ты даже не можешь представить, какие у меня были планы! — Гоар вскинула голову, уставившись в темноту. Её глаза загорелись — и вовсе не отражённым светом свечных огоньков. — Всё, все замыслы и надежды разрушил родной дядя! Он воззвал к Совету тринадцати безликих, напомнив древний закон, по которому большие родовые состояния может наследовать лишь отпрыск мужского пола, либо ближайший кровный родич. И меня лишили сокровищ, накопленных поколениями предков! Оставили только усадьбу и деньги на жизнь… В бешенстве я решила ответить ударом на удар. Ночью подготовила ритуал и напала на дядю, собираясь подчинить себе…

Оказалось, старый хитрец ожидал подобного и хорошо подготовился. Одержав верх, дядя сам заключил меня в бронзу, создав парсуну. При этом не лишил воли, как это делается обычно. Поначалу я полагала — из милосердия. Но после бессчётного времени, проведённого в холодной сумрачной пустоте, засомневалась в дядином великодушии. Я была на грани безумия — а может, даже шагнула за черту. Окончательно не сошла с ума, лишь погрузившись в подобие сна.