К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 40)

А потом появилась Лау, дочь Мунгоуда, владевшего трактиром «Огонёк в лесу». Приметив однажды плетущегося по улице мальчонку, она вслух подивилась его забитому виду. Проследив направление взгляда девушки, торговка, у которой Лау покупала коренья и зелень, узнала Ирта:

— Так то пасынок Велдеров. Как до сих пор богам душу не отдал, с таким-то житьём, не ведаю…

Болтливая старуха поделилась сплетнями о бывшем десятнике, его покойной жене и пригульном ребетёнке. Лау, лишь недавно вернувшаяся из обители служительниц Вирны, где прожила три года, слушала, неодобрительно сжав пухлые губы. Расплатившись, подхватила большущую, тяжёлую корзину и быстро нагнала мальчишку. Чуть ли ни силком затащив его в трактир, Лау накормила бедолагу. Прощаясь с Иртом, с шутливой строгостью велела явиться завтра.

Ирт не пришёл: ни на следующий день, ни позже. Тогда Лау, ненадолго освободившись от работы, отправилась на поиски. Расспрашивая людей, она быстро обнаружила дом Велдера. И Ирта, складывавшего кривые вязанки хвороста под покосившимся навесом.

Пользуясь отсутствием хозяина, дочь трактирщика осмотрела дом. Вышла, недовольно качая головой. Взяла Ирта за руку и отвела в «Огонёк». Поставив перед мальчишкой миску с куриным супом, отрезала ломоть ароматного ржаного хлеба.

— Ешь, — распорядилась девушка.

И пока Ирт жадно хлебал жирное варево, Лау беззлобно выговаривала за то, что он не выполнил её распоряжение.

— Обязательно прибегай завтра, — напоследок сказала девушка. — Мне теперь ведомо, где ты живёшь. Сызнова не послушаешься — за шиворот приволоку, народу на потеху.

С тех пор Ирт стал появляться в трактире Мунгоуда всё чаще и чаще. Лау всегда досыта кормила его, ласково разговаривала, порой чинила одежду. Однажды и вовсе сшила рубаху. Пусть из самого простого, некрашеного и небелёного полотна, но зато с красивой вышивкой у ворота, да обережными знаками Вирны на груди и спине.

Ирт долго не мог взять в толк, с чего это чужой человек так печётся о нём. Но постепенно, перестал думать об этом, всё сильнее привязываясь к Лау. Мальчик подолгу оставался в «Огоньке», помогая Лау в повседневной работе. И жутко огорчался, когда приходило время возвращаться домой.

Благодаря дочери Мунгоуда Ирт вспомнил, что умеет улыбаться. Но из-за неё же вновь испытал рвущую сердце горечь потери, когда Лау вышла замуж и уехала с супругом в Ранхол. Большой посёлок, почти городишко, находился неподалёку — на землях графа Арп-Хигу. Но несчастному пареньку, не бывавшему дальше леса вокруг Фумина, расстояние между селениями виделось непреодолимо огромным, точно между Эмайном и легендарным Армом.

И сейчас, забившись в щель между бревенчатой стенкой избы и горой хвороста, прижав костлявые колени к узкой груди, Ирт чувствовал себя безмерно одиноким. Шмыгая носом, он с тоской размышлял, отчего боги наделили его такой незавидной судьбой.

Приглушённый грохот, долетевший из-за стены, вернул Ирта к реальности. Представив бушующего в доме Велдера, мальчишка задрожал.

— Ильэлл, — еле слышно пробормотал он, — лучше б я уже помер…

Нехотя покинув неуютное убежище, Ирт опасливо поглядел на избушку. Часто заморгал, думая, что ждёт его внутри. Попятился в страхе. Затем, резко развернувшись, помчался прочь.

У внутренних поселковых ворот стояла телега Ална-бортника. Судя по нескольким пустым бочонкам, Алн отправлялся за мёдом. Убедившись, что бортник поглощён беседой с караульным, Ирт юрким мышонком нырнул под повозку. Просунув пальцы рук и ног в щели меж досками днища, мальчишка повис, как только послышался скрип открывающихся ворот.

Ненадолго задержавшись перед вторыми воротами, сбитыми из цельных брёвен, телега выкатилась за пределы посёлка. Подгоняя сивую лошадку, Алн принялся неразборчиво напевать. Ирт, державшийся из последних сил, сначала опустил на дорогу ноги, а после разжал пальцы рук. Плюхнувшись на глинистую землю, метнулся в придорожные кусты, точно поднятый охотником заяц, моля богов, чтобы стражники на стене ничего не заметили.

Осторожно выглянув из-за веток, Ирт с облегчением увидел, что в его сторону никто не глядит, а шлемы караульных размеренно движутся над острыми конусами тына. Слабое подобие улыбки искривило губы мальчика: замысел, похоже, удался. Конечно, он мог покинуть Фумин открыто, но тогда Велдер непременно узнал бы и, возможно, стал бы преследовать пасынка. А этого Ирт совершенно не желал.

Пробираясь сквозь лес вдоль дороги, мальчишка намеревался добраться до поворота, за которым путь не просматривался из Фумина. Там Ирт рассчитывал выйти на большак и по нему бежать к далёким владениям графа. К Ранхолу.

Мальчик знал, что Галвин, муж Лау, арендовал землю у Арп-Хигу. Ирт очень надеялся, что пара возьмет его к себе батраком. В этом случае он готов был работать от зари до зари лишь за кров и еду.

— А коли откажут, — решил Ирт, — дале двину. Дойду до какой-нибудь крепости, да запишуся в солдаты. А то и вовсе доберуся до моря. Сделаюся матросом на купецком корабле. Или ещё кем. Но обратно не вернуся ни за что…

Поглощённый мыслями, Ирт не уловил лёгкого шороха, сопровождавшего его уже некоторое время. Едва уловимые звуки, почти незаметные на фоне шелеста листьев и птичьих голосов, понемногу приближались, иногда ненадолго стихая.

Со стороны дороги донёсся конский топот. Мальчик замер, прислушиваясь. Определив, что всадник направляется в Фумин, расслабился.

— Гонец, что ли? — пробормотал он.

В этот миг из зарослей позади выскочила тёмная фигура. Сильная, покрытая лохматой шерстью рука обхватила Ирта поперёк туловища, вторая до боли зажала рот и, частично, нос. Оторвав ребёнка от земли, похититель помчался вглубь леса. Перепуганный мальчик бился, пытаясь вырваться, но мохнатые конечности лишь крепче стискивали его.

Задыхаясь от ужаса и нехватки воздуха, Ирт потерял чувства направления и времени. Погружаясь в полубессознательное состояние, он ощущал лишь резкую звериную вонь, да боль от хлеставших и царапавших кожу ветвей.

Мальчик начал понемногу приходить в себя после того, как его швырнули на земляной пол. И тут же Ирта чуть не задушили жёсткой верёвкой, затянувшейся на тонкой шее тесной петлей.

Когда пытка закончилась, Ирт ещё с десяток ударов сердца лежал неподвижно, прислушиваясь к странным звукам, похожим на хриплое ворчание. Открыв глаза, он сперва почти ничего не увидел. Потом, приноровившись к тусклому свету, проникавшему через четыре небольшие отверстия у потолка, смог оглядеть свою тюрьму: продолговатой формы землянку, примерно восьми-десяти шагов в длину и пяти в ширину. На неровном земляном полу валялись смятые охапки преющей травы, в которой, словно рыбёшки в неводе, белели дочиста обглоданные, расщеплённые крепкими зубами кости. Из неровных стен торчали корни растений, похожие на засохших червей. Всю рукотворную пещеру пронизывал острый звериный запах.

Ирт попытался подняться, но ему помешала верёвка, привязанная к толстой палке, один конец которой уходил глубоко в пол, а другой исчезал в стене. Вонь мочи и катышки помёта под ногами наводили на мысль, что мальчик здесь не первый пленник.

В противоположном конце землянки зашевелилась бесформенная тень, по мере приближения превратившаяся в массивную человекообразную фигуру. Существо оказалось крупным, почти как взрослый мужчина. У него практически отсутствовала шея, и казалось, что конической формы голова плотно сидит на широких покатых плечах. С ног до макушки похитителя Ирта покрывала густая свалявшаяся шерсть тёмно-коричневого цвета, благодаря чему тело выглядело ещё массивнее.

Ирт вздрогнул, увидев морду чудовища, когда та попала в блёклую полосу света. Маленькие глубоко сидящие глазки под узким лбом, широкий приплюснутый нос с гармошкой складок на толстой переносице, выступающие вперёд челюсти, приоткрытые узкие губы, обнажавшие острые желтоватые клыки — такая внешность устрашила бы и вооружённого воина. С бешено колотящимся о рёбра сердцем Ирт прижался к стене, неспособный даже крикнуть. Не отрывая глаз с расширившимися зрачками от остановившейся возле него твари, мальчик понял, что попал в лапы лесовика.

Со страшными, отдалённо похожими на людей дикими жителями леса переселенцы столкнулись, едва появившись в здешних местах. Поначалу лохматые полузвери часто нападали на воинов. Но, познакомившись с их отвагой, подкреплённой силой оружия, стали прятаться, избегая новых встреч. К моменту рождения Ирта, редко кому доводилось увидеть в чаще крупную длиннорукую фигуру, спешащую прочь. И понемногу лесовики — так прозвали чудищ первопроходцы, — превратились в персонажей детских страшилок.

В дальнем краю землянки колыхнулась закрывавшая вход шкура и внутрь ввалился ещё один лесовик с шерстью серого цвета. Существа заговорили; речь их была под стать внешнему виду и звучала как отрывистое утробное рычание. Тот, что приволок беглеца, дважды махнул в лапой в его направлении, видимо, похваляясь подвигом. Вновьприбывший зыркнул в сторону паренька, а затем вдруг повернул голову к входу и шумно втянул воздух.

Шкура отодвинулась, впустив третье чудище: поменьше ростом и темнее мастью. Двигался он неторопливо и осторожно, всячески оберегая ношу — солидных размеров деревянную миску, распространявшую невыносимый смрад. Не отрывая от неё взглядов, два первых лесовика возбуждённо загомонили, похлопывая друг друга по мощным плечам. Съёжившемуся в уголке Ирту казалось, что покрытые шерстью чудовища стараются убить друг друга в припадке бешенства, хотя в действительности лесовики выражали удовольствие.