К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 32)

— Мыслю, стоит нам переночевать на заставе, — сказал он. — До Фумина засветло уже не доберёмся.

Фло-Даург, не отвечая, поплёлся к своей лошади. Наступив на что-то твёрдое, наклонился, поднял пробку. Рассмотрел и с руганью зашвырнул далеко в заросли.

Оказавшись возле коня, что-то невнятно пробормотал, поцеловал скакуна в морду, погладил гриву. Встав сбоку, по привычке проверил подпругу. Ухватился за седельную луку, воткнул ногу в стремя и застыл, глядя вдаль поверх седла. Двадцать ударов сердца спустя, рывком уселся на коня.

— Я тут подумал… — начал он.

— Так вот, что это было, — пробормотал Ук-Мак.

Сотник вопросительно глянул на него и продолжил:

— Здесь же неподалёку изба про́клятого колдуна… Раз уж мы всё равно тут, отчего не взглянуть на неё?

— Солнце почти село, — нахмурился Дерел. — Нужно возвращаться.

Фло-Даург обдумал его слова и согласно кивнул:

— Раз надо — возвращайтесь, не буду возражать. — И кольнув лошадь шпорами, поскакал к лесу.

— Что за осёл! — вырвалось у Дерела.

Он не горел желанием преследовать пьяного упрямца в вечерней чаще. Но и бросить на произвол судьбы не мог. Стиснув челюсти, Ук-Мак поехал за сотником, намереваясь уговорами или даже силой доставить в пограничную крепость.

В лесу пряталась ночь, терпеливо дожидаясь заката, дабы растечься мраком по всей земле. Дерел осторожно ехал между деревьями, прислушиваясь к звукам, исходящим от двигавшегося где-то впереди Фло-Даурга. Несколько раз шум становился особенно громким, после чего сотник сердито бранился на «про́клятый лес» и «про́клятые ветки».

Нагнать Фло-Даурга удалось, когда совсем стемнело: сотник остановился, размышляя, в какую сторону направиться.

— Заблудились, господин Фло-Даург? — с едва заметным сарказмом спросил Дерел, подъезжая сзади.

— С чего вы взяли? — самоуверенно ответил сотник. И указал куда-то влево: — Ясно же, что нам туда!

— Почему?

— Там костёр, — бросил Фло-Даург, трогаясь.

— Демоны! — Ук-Мак ухватил его лошадь за повод. — Это могут быть кочевники!

— Тогда нападём на них, и о нашей доблести менестрели сложат песни! — воодушевлённо заявил сотник.

Дерел начал злиться:

— Ильэлл, да у вас даже доспехов нет!

Янс Фло-Даург ощупал себя:

— И верно… Проклятье! Что же нам теперь делать?

— Прежде всего — не шуметь, — прошипел Ук-Мак. — Тихо уезжаем…

— Никогда я не бегал от врагов! — возмутился Фло-Даург. — Тем более, от вонючих варваров, только и умеющих шататься по степи!..

Ук-Мак сжал кулак:

— Господин Фло-Даург, вы вынуждаете…

— За короля! За Эмайн! — дурным голосом заорал сотник и безжалостно пырнул коня шпорами.

Тот взвился и понёсся вперёд.

— Я сам тебя убью, — мрачно пообещал Ук-Мак.

Обнажив меч, рыцарь пригнулся к шее лошади и устремился за сотником.

По мере приближения к мигающему среди деревьев костру, Дерел осознавал, что тот слишком велик для одного или даже нескольких путников. И всё же, то, что он увидел, оказалось неожиданностью.

На просторной поляне находилось не менее пары дюжин кочевников. Когда из ночной темноты, с громким хрустом ломая кустарник, вылетели рыцарские кони, многие степные воины, слышавшие клич сотника, бросились в чащу, полагая, что на стоянку налетели ратники из Эмайна. Оставшиеся разбежались по краям поляны и обстреляли всадников из луков.

Промчавшись по освещённому пространству и вновь нырнув во мрак, рыцари неслись, полностью доверившись скакунам. С каждым ударом сердца, свет костра и выкрики кочевников все больше отдалялись, покуда не пропали совсем.

Ощущая упруго хлещущие по шлему и броне ветки, Ук-Мак не без злорадства думал, что бездоспешный сотник сполна получает всё, что заслужил. Подобные мысли моментально исчезли, стоило Фло-Даургу упасть.

Дерел не сразу понял, что произошло. Сначала впереди раздался шум, сопровождаемый приглушённым стоном. Но под копытами убегающего прочь коня сотника продолжала шуршать листва, и Ук-Мак решил, что наездника особенно сильно ударила какая-нибудь ветвь. Мгновение спустя, стон повторился — теперь позади.

— Фло-Даург! — негромко позвал рыцарь.

Не получив ответа, натянул повод. Остановившись, прислушался. Спрыгнул с коня, неуверенно двинулся на невнятные звуки, по мере приближения, превращавшиеся в надсадный хрип.

Лежавшего в зарослях папоротника Фло-Даурга Дерел нашёл буквально на ощупь. Стянув перчатки, в кромешной тьме провёл руками по неподвижному телу. Нащупал влажное пятно на правом боку, пропустив прятавшуюся в складках сбившейся котты едва выступавшую часть древка стрелы, сломавшейся при падении сотника.

Поднатужившись, Ук-Мак взвалил рыцаря на своего коня. Несмотря на сопровождавшие подъём резкие движения и толчки, Фло-Даург уже не застонал. Лёжа ничком на спине лошади, он лишь тяжело, с хрипением, дышал. Дерел привязал сотника к седлу верёвкой, взятой в седельной сумке. Убедившись, что раненый не свалится, постоял, прислушиваясь.

Порывы ветра трепали листву, где-то поблизости каждые три-четыре удара сердца повторялся унылый посвист сплюшки.

Успокоенный отсутствием звуков человеческих голосов, шагов, шороха раздвигаемых ветвей — всего, что могло свидетельствовать о погоне, рыцарь взял лошадь под уздцы и тихонько двинулся по ночной чаще.

Во время суматошной скачки по лесу — сначала в погоне за сотником, а после, уходя от кочевников, — Дерел перестал понимать, в каком направлении находится Эмайн. Поэтому он просто шёл, надеясь выйти на поляну или опушку леса, откуда мог разглядеть звёзды.

Доро́гой пограничник размышлял об увиденном. На поляне он не заметил ни женщин, ни детей, следовательно, это не могло быть стоянкой племени. А множество мужчин, собравшихся вместе, означало только одно — набег.

Ук-Мак задумался, на что могли нацелиться варвары. Ответ пришёл незамедлительно — Дубровница.

Небольшая деревенька, расположенная совсем рядом с границей, выросла из хутора, заложенного бывшим ратником Мерном, по прозвищу Отшельник. Место он выбрал поистине чудесное: прямо на хуторе били чистейшие ключи, вокруг простирался лес, богатый зверьём, грибами и ягодами. Поначалу Отшельник не хотел, чтобы поблизости от него селились люди. Но после нападения кочевников, от которых спасся чудом, понял, что с соседями жить безопаснее.

Когда появилось селение, Мерн стал старостой. Характер у него был скверный, но порядок в Дубровнице старый солдат умел поддерживать. Когда же Отшельника на охоте задрал медведь, и старостой сделался Крейн, правила, установленные Мерном, начали нарушать. Среди прочего дома стали ставить теснее, а иные и вовсе построили вплотную к тыну, за что, в конце концов, и поплатились. В селении загорелась изба, огонь переметнулся на другую — так и добрался до ограды. Именно для того, чтобы починить защитную стену и отстроить дома, мужики и валили лес под охраной пограничников. И если лазутчики варваров вызнали, что в деревню можно войти, как в шатёр степняка — быть беде. А узнать могли: возле границы постоянно шныряли разведчики разных племён, и зарево пожара далеко было видать.

Дерел, погруженный в невесёлые мысли, хмурился. Требовалось поскорее предупредить командира заставы — она к Дубровнице ближе всего. Мужики в деревне, конечно, бедовые — другие в приграничье не живут, — и наверняка дозор выставили в бреши. Но без солдат стольких кочевников не удержат…

Неосознанно рыцарь ускорил шаги.

Услыхав шорох где-то слева, Ук-Мак замер, вглядываясь в темноту и зажимая морду лошади. Спустя некоторое время, убедившись, что им ничего не грозит, вынул флягу. Обнаружив, что воды осталось немного, решил сперва напоить Фло-Даурга.

Нащупав голову сотника, Дерел почуял неладное. Поспешно приблизив ухо к лицу Фло-Даурга, он не смог расслышать дыхания. Уже приняв неизбежное, снял перчатку и прикоснулся к шее: сердце дворянина не билось, а кожа стала гораздо прохладнее, чем следовало.

— Дурак ты, Фло-Даург, — с сожалением пробормотал Ук-Мак. — Но коли успеем донести о кочевниках и спасём деревню, значит, это боги тебя направляли и гибель твоя не зазря.

Рыцарь напился, слушая звуки ночного леса. Запихнув флягу обратно в седельную сумку, провёл ладонью вдоль морды лошади, нашарил повод и вновь двинулся через мрак.

К опушке Ук-Мак вышел примерно в полночь. Впереди, пробиваясь сквозь кустарник и ветви дубов, виднелось ровное, бледное, почти призрачное сияние. Поначалу рыцарь решил, что это луна. Но вскоре остановился, осознав, что желтоватые лучи — вовсе не лунный свет. Не было это и отблесками костра: Дерел мог поспорить на любую сумму и непременно бы выиграл.

Привязав повод к дереву, Ук-Мак крадучись двинулся навстречу загадочному огню. Приблизившись к самой границе леса, он, вытянув руку, медленно сдвинул ветки куста в сторону и оцепенел.

Прямо перед ним в воздухе висело большое каменное здание.