К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 18)
Вынув из ножен широкий кинжал, воин шагнул к кобольду.
— Ты, нелюдь, лучше сам собой толкуй. И́наче…
— Пойдём, шо ли, — Одо тронул за плечо Дрызга.
Дрызг, с интересом следивший за происходящим, недовольно стряхнул его руку и вызывающе кинул Эгарту:
— Я те не служивый в рати!
— Котомку трепотливую затянь потужее, да делай, шо велено, — вместо Эгарта сердито ответил Вирнер.
Несколько ударов сердца мужчины меряли друг друга взглядами. После Дрызг цыкнул и развернувшись, направился прочь.
— Чего тако взвился? — догнал его Одо. — Мы ж тута все заодно…
— А чаво он командувает? Ишь, выискалси… рыкцарь прям. Он мужик яко мы, а ижно разговор подхватить брезгует. Вот чаво стоило сказать, куды золото денет?
— Знамо, куда — на брательника хворого, — рассудительно проговорил Одо. — Ты ж Вирнеров сродственник, с нами в войске не служил, потому не знашь… Брательник Эгартов, — Равар — в десятке нашенском был. Мы када Хенсер воевали, между прочим брали один городок. Тако Равара в бою со стены столкнули. Повредился он: ноги не ходють, руки едва движутся. С той поры Эгарт за ним, как мамка ходит. Всё мыслил его в столицу, к кудесникам лекарным отвезть, да дело дорогое, не по ратникову кошелю. Эгарт ажно из сапог выскакивает, ради любой оказии деньгу зашибить. А тут случай невероподобный выпал, дык он в его и вцепился волком…
— От оно как, — протянул Дрызг. И вновь заерепенился: — Да всё одно — неча мне наказывать!..
— Ты не серчай на его, — подкидывая тонкие веточки в разгорающийся огонь, сказал Вирнер. — Дрызг хучь шебутной, но сметливый. Абы кого я бы не зазвал.
— Да Ильэлл с ним, — отмахнулся Эгарт. Его внимание почти полностью захватил привязанный к дереву бледный человечек. Приблизив лезвие кинжала к руке с шершавой сероватой кожей, спросил: — Где золотой идол? Где таите его, кобольды?
Не дождавшись не то что слова — даже взгляда, воин медленно надрезал кисть кобольда между большим и указательным пальцем. Приоткрыв рот с мелкими острыми зубами, нелюдь зашипел от боли. Подняв к его глазам клинок, испачканный темно-алым, Эгарт вновь с нажимом поинтересовался:
— Где ваша деревня? Куда богиню золотую снесли?
Жёлтые глазищи уставились на сбегающие по металлу капли крови. После обратились на ратника. Узкие бледные губы кобольда шевельнулись, и люди услышали нечто вроде: «Фррт манхшт берлнгт кобхольд».
— Ясно говори! — прикрикнул Эгарт, шлёпнув карлика ладонью по лицу.
Ударил, по своей мерке, едва-едва, — для острастки. Но даже от такого уродливая голова кобольда резко мотнулась вбок.
— Не зашиби карлу до поры! — забеспокоился Вирнер.
— Не боись, — Эгарт выжидающе смотрел на часто дышащего пленника. Хмурясь, обронил: — По-простому не хошь… Лады…
Вытянув руку, воин подержал клинок над огнем. Затем быстро приложил к щеке кобольда. Зашипело, в воздухе поплыла вонь прижжённого мяса. Карлик завизжал.
— Где богиню держите? — ровно повторил Эгарт.
— Чавой-то оне тянуть, — сказал Дрызг, поглядывая в сторону, откуда доносились вопли и стоны кобольда.
— Мабудь карла неговорливый попался, — рассудительно заметил Одо. Прислонившись к дереву, он без остановки обшаривал взглядом лес вокруг. — Это зря, токмо мучится попусту. Одно — расскажет…
— Гля! — прервал рассуждения товарища Дрызг. — Никак Габа нас кличет!
Действительно: повернувшись к ним, черноволосый бородач призывно махал рукой.
Оказавшись возле костра, Дрызг с приоткрытым ртом уставился на обвисшего на верёвках пленника. Покрытый ожогами и порезами, тот тонко поскуливал, словно раненая собака. Жёлтые глаза потускнели и безучастно глядели в землю.
— Вызнали? — Вопросительно посмотрел на Эгарта Одо. — Вызнали, где золото?
Эгарт отрицательно мотнул головой. Поднявшись, приблизился к Вирнеру, что-то зашептал на ухо. Криво усмехнувшись, охотник кивнул.
Ратник повернулся к Дрызгу:
— Хорош пялиться! Валяй, хворосту собери — хоть какой-то прок от тебя, вахлака, будет.
Дрызг аж задохнулся от такого. Позабыв о кобольде, выпучился на Эгарта. Медленно краснея, заорал, сжав кулаки:
— Не указ ты мне, ржавобокий! Хошь сухолома — подь, да саморучно сбери! Я те ни в вои, ни в холопья не определялси!
— Грызло прикрой, покуда зубья на месте, — пренебрежительно кинул Эгарт, отворачиваясь.
— Ах ты ж паскудник! Да я ж тя!.. — с перекошенным лицом Дрызг рванулся к демонстративно игнорирующему его воину.
Его перехватил Одо, сначала клещом вцепившийся в рубаху, а после облапивший беснующегося мужика, словно медведь.
— А ну, пущай мя тотчас! — неистовствовал Дрызг. — Иначе и тя зашибу!
Одо что-то говорил, но рассерженный родственник охотника ничего не желал слышать.
Эгарт, не обращая внимания на происходящее позади, легонько полоснул мочку уха кобольда.
— Не желашь говорить, тварина?! — воскликнул воин. — Тогда подыхай!
Словно бы в ярости ратник вонзил кинжал в бедро пленника — да так, что остриё, пробив тощую плоть, ужалило древесную кору. Но сидевший поблизости Габа приметил, что глаза Эгарта в тот миг оставались такими же холодными, как и раньше.
Пронзительный вой кобольда смешался с воплями Дрызга и уговорами Одо. Эгарт громко ругался, а над деревьями с криками вились потревоженные птицы. И никто, включая внимательно озиравшегося Габу, не заметил, как охотник беззвучно исчез в кустах.
Через несколько десятков ударов сердца Эгарт вдруг встал и спокойно сказал Дрызгу:
— Всё, притихни.
Дрызг ещё больше вскипел, но натолкнувшись на странно дружелюбный взгляд ратника, озадаченно умолк.
— Дело пустое, ничего нам не вызнать, — чрезмерно громко объявил Эгарт. — Вертаемся в Фумин.
— Дык как так? — возмутился Дрызг. — Мы ж…
— Слухай, что старшой молвил, — внезапно поддержал бывшего сослуживца Одо.
Дрызг в поисках подмоги глянул на Габу, но тот уже затаптывал остатки костерка.
— Вы чаво такой везухи чураетесь? Богачество, оно ж тута, токмо ухвать яго! Да я сам карлу выспрошу!
Точно не слыша, Эгарт рубанул верёвки, удерживавшие кобольда. После, оставляя кровоточащие порезы, рассёк путы на руках и ногах. Разогнувшись, напоследок пнул распластанного на листьях человечка.
— Уходим. — И первым зашагал по направлению к далёкому посёлку.
Габа, не оглядываясь, двинул за ним. Одо потянул Дрызга за рукав:
— Не барагозь. Эгарт непрост — не зря у нас десятским был. Шо-то замыслил, демон меня разорви. Мож, иного карлу споймать излаживается?
Хлопая глазами, Дрызг призадумался. Обернувшись, остановил взгляд на вяло копошащемся кобольде. Наконец, морща лоб, поплёлся за остальными.
Когда создаваемый людьми шум окончательно затих, к постанывающему израненному кобольду подбежали трое сородичей. Молча подхватили на руки и торопливо понесли прочь.
Где-то в четырёх с половиной сотнях шагов от места пытки кобольды остановились. Один, выпустив раненого, присел в зарослях папоротника. Ухватившись за торчащий из бурой листвы сучок, рывком открыл замаскированный квадратный люк. И тут же, насквозь пронзённый стрелой, свалился в чёрный зев лаза. Кобольды, продолжавшие удерживать раненого, даже не успели осознать случившееся: почти одновременно их поразили другие стрелы. Один человечек рухнул навзничь с пробитой головой. Второй упал, цепляясь за торчащее из живота оперённое древко; забил ногами, разбрасывая листву, но вскоре затих. Воцарилась обычная лесная тишь.
Выждав немного, меж деревьями показался Вирнер. Бесшумно ступая, ухитряясь не потревожить ни один лист, охотник осторожно приблизился к кобольдам. Удерживая лук с наложенной стрелой, огляделся. Полуприкрыв глаза, прислушался. Не уловив ничего подозрительного, обнажил нож и добил бывшего пленника. После поднёс к губам рожок.