К. Брин – Грех и шоколад (страница 46)
Простучали о что-то твердое шаги – и звук резко оборвался. Я дико завертела головой, озираясь.
Все чисто. В поле моего зрения ничто не двигалось.
Раздался сильный удар, за ним – еще два.
Я застыла на месте, дыхание мое участилось, сердце стучало в ушах. Звук шел откуда-то спереди, из пространства между двух дорожек. Но откуда?
Я шагнула в сторону, к тому препятствию, что побольше, замерев у самого края галереи, наклонилась над искрящейся водой – и осмотрела все, что только могла. Ничего. Ни фигур, ни звуков. Он ждал, пока я пройду мимо.
Так может, мне лучше пойти
Каждое следующее препятствие казалось куда сложней предыдущего, но я все-таки углядела то, что наводило на мысль о каком-то упражнении на равновесие. Круглые шары, усеивающие водное пространство. Движение вдоль было бы настоящим испытанием. Движение поперек требовало только смелости и уверенной поступи.
Порой я так себя раздражаю!
Стиснув зубы, я приготовилась искушать судьбу и срезать путь. Но вдруг над моей головой загорелась лампочка светлой мысли.
Я поверну туда, откуда пришла. Там же в конце должна быть дверь. Иначе зачем там смотровая площадка?
Эта идея гораздо лучше.
Потратив секунду на то, чтобы все-таки отключить звук на телефоне, я побежала трусцой – очень медленно, храня тишину. Позади раздался легкий скрип – так скользят ботинки на влажной поверхности. Потом раздался стук, будто кто-то пытался преодолеть препятствие.
Я прибавила скорость, больше не пытаясь вести себя тихо, просто стараясь опередить его. Лестницы к смотровой площадке я миновала, не удостоив их и взглядом. Все мое внимание было сосредоточено на умозрительной двери в конце.
Он свалился Бог весть откуда, приземлившись футах в двадцати передо мной. Согнувшийся от толчка Киран медленно выпрямился. Глаза его сверкали похотью и злобой.
– Черт. Черт, черт. О черт.
Я развернулась и прыгнула – без единой мысли.
В полете я поймала синий канат, качнувшись над водой. Но на другой стороне ухватиться было не за что. Меня отнесло назад, и я оглянулась.
Она шагал по галерее – медленно, и все та же дьявольская улыбка не сходила с его прекрасного лица.
– Дерьмо, дерьмо, черт, дерьмо, – бормотала я, дико озираясь. Канат качался все ленивее. Вскоре я просто повисну над водой. Нужно прыгать. Но куда?
– На свете не так уж много людей, которые способны подкрасться ко мне незаметно, Алексис, – произнес он хриплым от предвкушения голосом. – Тех, которые попадаются… наказывают. Как мне наказать тебя? Я вправе это сделать. Ты сейчас на магической земле. Ты в моем доме, и должна играть по моим правилам.
– Гребаное дерьмо. – Я пыталась раскачаться, но руки устали, и трос не слушался. Поднатужившись, я потянулась к какому-то шпеньку в боковой стенке, утыканной отверстиями, но едва мои пальцы ухватили колышек, деревяшка выпала из дырки, а меня отнесло в другую сторону. – Какого…
– Я почти разочарован – из-за того, что поймал тебя. Ты разозлилась, да, услышав мои планы? Девушка вроде тебя не может не взбунтоваться против чего-то подобного. Интересно, что бы ты сделала, чтобы отомстить? Не могу сказать, что я этого не заслуживаю, но и прощения просить не намерен.
Я собралась с духом, готовясь отпустить канат.
– Нет! – крикнул он. И куда только девался его насмешливый тон? – Ты же…
Одна моя рука сорвалась прежде времени. Я не полетела вперед, а просто плюхнулась, растопырив руки и ноги, точно лягушка. Ударилась о воду щекой, ледяная вода хлынула в открытый для крика рот, попала в нос. Холод объял меня, и я принялась бешено грести, чтобы поскорее вырваться на поверхность; меня так и колотило от резкого падения температуры.
Чужая пятерня схватила меня за руку, и я лягнула ногой, попав Кирану в живот. Но он лишь усилил хватку. Нет, не на такую реакцию я рассчитывала.
Оказавшись над водой, я жадно глотнула воздуха. Волна плеснула мне в рот, мешая откашляться. Я захрипела, брызгая слюной. Первобытный страх утонуть скрутил меня, но я с ним боролась. Нужно плыть, тогда не уйдешь на дно.
– Я тебя держу.
Он рванул меня к себе, одновременно развернув. Моя спина прижалась к его груди; всего два уверенных гребка – и он доставил нас к краю бассейна. Он вытащил меня из воды легко, как ребенка, положил на бортик и опустился рядом на колени.
Меня тошнило, я выкашливала воду и ловила ртом воздух. Ни о каком бегстве не могло быть и речи, да и толку бы это не принесло никакого. Лютый холод сотрясал каждую клеточку моего тела. Зубы неудержимо стучали.
– П-поч-чему т-так х-холод-д-дно? – кое-как выдавила я в перерывах между выкашливанием легких и обхватила руками живот. – К-как л-ед-д-д.
– Ну же. Давай согреем тебя. – Во второй раз за день он подхватил меня на руки и прижал к груди. Не успела я опомниться, как он уже бежал, так быстро, что все вокруг нас расплывалось. – Этот холод – наказание моим парням за падение. Они обладают… дополнительной защитой от… определенных стихий, так что вода должна быть действительно ледяной. А по-настоящему покрыться льдом ей не дает моя магия. – Я слышала, как тщательно он подбирает слова – вероятно, чтобы не выдать каких-то своих секретов. Как будто мне не глубочайше плевать на все его тайны. – Я и забыл об этом, когда ты болталась над бассейном. Без… защиты при такой температуре воды большинству млекопитающих грозит серьезное переохлаждение.
– Ед-д-два ли. Н-нед-долго ж-же.
Киран опустил меня на синий гимнастический коврик – все еще на территории частной полосы препятствий, рядом со скомканной толстовкой. Без церемоний он подцепил большими пальцами пояс своих штанов и спустил их. Под штанами обнаружились черные трусы-шорты, облегающие мощные бедра и очень, очень большую выпуклость спереди.
Наверное, мне следовало спросить, что это он такое задумал, или сделать что-то большее, чем хлопнуть его по рукам, когда он потянул мою рубашку, чтобы снять ее через голову, но в этот момент я была ни на что не способна – я просто завороженно пялилась на эту его
Нет, этот момент не был лучшим моментом в моей жизни. Наверное, виноват смертельный холод, сковавший мои мысли.
– С-с-т-той. – Да, я его шлепнула, потому что он поймал нижний край моей промокшей насквозь ледяной рубашки, вяло свисающей с плеч. Сумочку-торбу он уже с меня стащил и бросил на землю. А там ведь деньги, квитанции! – Ч-т-то т-ты д-д-делаешь?
– Тебе нужно снять мокрую одежду, Алексис. Нижнее белье, если хочешь, можно оставить, но штаны и рубашку – никак нельзя.
Одной огромной пятерней он обхватил оба моих запястья и потянул, поднимая мои руки над головой – а другой лапищей потащил с меня рубаху.
Я, наверное, сопротивлялась бы – если бы мне не было так чертовски холодно.
Мокрая замороженная ткань мазнула меня по лицу, так что мне показалось, что меня опять окунули с головой. Рубашка нисколечки не согрелась. Наверное, тоже магия.
Тряпка с влажным плюхом шлепнулась на пол.
Мой кружевной бюстгальтер, в котором дырочек было несказанно больше, чем нитей, а поддержки так и не было вовсе, определенно привлек его внимание, но он старательно не подал виду.
– Вот. – Киран подхватил с пола свою толстовку и накинул ее мне на плечи. – Закутайся.
Мне не нужно было повторять дважды. Я сунула руки в рукава и тщательно завернулась в толстовку, как в одеяло. И сразу же его запах оглоушил меня. Чистый хлопок, мужской пот, океанская соль. Я закрыла глаза, вдыхая этот дивный букет и растворяясь в тепле толстовки.
Вот почему я затормозила и опоздала, когда он расстегнул мои джинсы и стянул их с мокрых бедер.
– Это что… эмоджи с… эм… какашками на твоем белье? Это предупреждение?
– О Боже… – Я униженно скорчилась, натягивая толстовку пониже, прикрывая, что только можно. – Они д-достались мне д-даром, ясно? Я бы не надела эти трусы, если бы д-думала, что их кто-то увидит.
Он мрачно хмыкнул.
– Подумать только, если бы я не загнал тебя в воду, то никогда не узнал бы, что ты носишь обычно. Ну, снимай.
Все еще согнутая в три погибели, я оперлась о его твердое плечо и судорожно выдернула ноги из джинсов.
– Вот. – Он подбежал к стене (обернувшись в этот миг размытым пятном), извлек из корзины рядом со стойкой с гантелями спортивные штаны, вернулся, наклонился и растянул их в поясе так, чтобы мне удобнее было шагнуть в штанины. – Тебе, наверное, придется их придерживать. Шились-то они на меня.
– Ч-черт-товски надеюсь, чт-то п-придет-тся.
Он натянул на меня треники, а я потуже завернулась в толстовку.
– Я бы не причинил тебе вреда, – мягко сказал он, оборачивая лишнюю ткань вокруг моего живота. Его практически обнаженное тело почти прижималось ко мне, его теплое дыхание овевало мое лицо. – Ну, не сделал бы ничего такого, что тебе не понравилось бы.
Я вся покрылась гусиной кожей, борясь с желанием податься к нему, страстно желая тепла, которое, я знала, способно дать мне его тело.
– Не бойся меня, Алексис. Никогда не бойся меня. Возможно, прежде чем это закончится, я еще причиню боль многим людям, но тебе – никогда. Понимаешь?
– Прежде чем что закончится? – выдавила я, стараясь не стучать зубами. – Операция по спасению твоей матери?