К. Александр – Зона ужаса (страница 24)
Я на свой не смотрю.
Не хочу выглядеть так, словно жду не дождусь весточки от Андре, пусть даже и впрямь за него волнуюсь. Немножко.
По крайней мере, на уроке английского ни к чему бояться акул.
– Андре и Эйприл в школе, – отвечаю я. – Подумай сам, разве сейчас это не самое безопасное место? Вокруг другие ребята и взрослые. Здесь этот… оно не посмеет напасть.
– Знаю, но… – Дешон глубоко вздыхает. – Вряд ли мы можем предсказать его шаги или как-то помешать.
– Ты сказал, что мы должны смело встретить зло, если оно вновь явится. – Я выгибаю бровь. – И говорил с этакой уверенностью.
– Да. В смысле, я не отрицаю. Просто ночью… Ты не понимаешь, Кайл. Чтобы защититься от призрака, демона или… не знаю, с чем мы имеем дело, я предпринял все меры, какие пришли в голову, но оно просто-напросто начхало на них.
– Ты пострадал?
– Нет, но…
– Ну так из-за чего тогда столько паники? – Я с улыбкой киваю парню из моей футбольной команды, пытаясь казаться невозмутимым, беспечным и совершенно не обеспокоенным тем, что кто-нибудь удивится моему сонному виду или подслушает наш странный разговор. – Ты благополучно выпутался и в одиночку, а теперь вокруг люди. Беспокоиться не о чем. К тому же Эйприл и Андре тоже не одни.
Хуже всего остаться одному…
Я уже не в школьном коридоре. Стою в гостиной, отец пьян. Кровь стынет в жилах от захлестнувшего воспоминания. Мама ушла в гараж за пылесосом, потому что отец разбил пивную бутылку. Среди осколков стекла шипят и переплетаются змеи, а ему хоть бы что, громыхает, во весь голос бранит работу, а может, маму или меня, я уже не могу понять. А ещё не могу сдвинуться с места, словно примёрз.
Знаю, стоит шелохнуться, и отец примется за меня. Стоит шелохнуться, и змеи нападут. Я видел его таким и прежде: лицо багровое, кулаки сжаты. Ему хочется подраться, нужно только найти с кем. Он ревёт, сквернословит и лупит кулаками в стены, с лёгкостью пробивая гипсокартонные перегородки. Мне уже приходилось прикрывать следы. В последний раз замаскировал фотографией: мы трое дружно притворяемся счастливой семьёй. Так иронично, что во рту горчит.
Хоть и ожидаю очередной его выходки, всё равно вскрикиваю и вздрагиваю на диване, который не покидаю уже несколько часов. Мы смотрели телевизор и выглядели почти счастливыми, но потом отец подзаправился десятком бутылок пива. Уйти мне некуда, приходится сидеть.
Он поворачивается ко мне, и красное лицо искажается гримасой.
И вот тут-то я остро осознаю, что мама снаружи и ничего не услышит.
– Эй, ты! – ревёт он.
Отец обзывает меня ужасными словами, и хоть я стараюсь пропускать их мимо ушей, они всё равно навсегда отпечатываются у меня в подсознании.
Он шагает ко мне. У его ног извиваются и шипят змеи.
– Нет, – шепчу я и в этот миг понимаю, что стою в школьном коридоре и наблюдаю, как разворачиваются чёрные крылья кошмара наяву. – Не надо, пожалуйста!
Отец заносит для удара руку с обернувшейся вокруг бицепса змеёй, и я вздрагиваю в страхе. Чувствую, как он берёт меня за плечо и сдёргивает с дивана. Однако не бьёт.
Рука на плече не исчезает, и через миг я осознаю, что голос, который раз за разом повторяет моё имя, принадлежит не моему отцу, а Дешону.
– Эй, дружище! – говорит он, встряхивая меня. – Кайл, что с тобой?
Я открываю глаза. Почему я вообще зажмурился? Почему вздрагиваю из-за того, что произошло много месяцев назад? Я нервно сглатываю, и мир вновь наполняется шумом и гамом – звуками многолюдного коридора. Я изумлённо таращусь на одноклассников вокруг. Что это со мной было?
На обычное воспоминание не похоже. Слишком реально.
– Э-э… – Я перевожу взгляд на Дешона.
Он потрясённо смотрит на меня округлившимися глазами.
Я так и не сказал ничего. Вижу по его взгляду: это не нужно. Мы оба понимаем, что происходит.
– Ладно, пошли в класс, – предлагает он, но больше не говорит о безопасности.
Не советует смело встретить свои страхи.
Молчит.
И клянусь, когда он ведёт меня на следующий урок, из толпы мне ухмыляется тот самый клоун с холодными голубыми глазами.
Клоун знает.
Клоун знает.
Я украдкой поглядываю на Кайла весь урок химии. Мы делаем лабораторную за одной партой, но такое чувство, что он за тысячу миль от меня. То и дело вглядывается в углы или смотрит в окно, будто ожидает увидеть призрака.
А ведь их вообще-то боюсь я. Нужно с ним поговорить о его отце. Последние годы обстановка у Кайла дома всё хуже и хуже, но он скрывает. Мы слишком боялись это обсуждать. Слишком боялись правды. В смысле, я точно не знаю, что творится у него в семье, но догадываюсь. Раньше я часто оставался ночевать, а теперь он редко приглашает меня в гости – и лишь когда нет отца. И та записка, которую Кайл получил…
«Тебе не убежать от страха, с которым ты живёшь».
Явно имелся в виду его отец. И я должен помочь Кайлу.
Пока учитель рассказывает о гидролизе сложных эфиров, я набрасываю краткий перечень мер по нашей защите. Различные обереги и кристаллы, чудаковатые заклинания, спрятанные зеркала, различные благовония. Одно глупее другого.
Я надеялся найти ответы в книгах, но, как оказалось, жизнь от них очень далека. В книгах всегда находится изящное решение проблем, оно как бы возникает само собой. То, что происходит, имеет смысл. В жизни не всегда так, и я леденею от мысли: а если я так и не найду ответа? Вдруг, как бы старательно я ни готовился, мне никогда не победить этого клоуна? И он так и будет преследовать нас всех, пока не умрём от страха? На память приходит Эйприл. Она так оживилась, когда я сказал, что ищу способ покончить со злом.
Я должен защитить Эйприл. Должен защитить всех остальных.
«Ты не можешь их защитить!» – рявкает кто-то справа. Я оборачиваюсь, чувствуя, как мурашки бегут по рукам. Это Ванесса, моя одноклассница, только я слышал не её голос. Пока я потрясённо глазею на неё, она поворачивает голову, причём не пошевелив больше ничем. Неестественное, жуткое движение. И глаза у неё белые.
«Ты даже себя защитить не можешь», – говорит Ванесса, которая вовсе не Ванесса.
К горлу подкатывает комок страха. Я проглатываю его и оглядываюсь. Кто-нибудь ещё это видел?
Разговоры в классе затихли. Все замерли: учитель с маркером, поднесённым к белой доске, Кайл с ручкой во рту, которую рассеянно жевал… даже облака в небе за окном застыли на месте.
Тут-то я и понимаю, что никак не могу победить злую силу или защитить себя от неё. Она способна остановить весь мир… разве у пакетика соли и нескольких амулетов есть шанс ей противостоять?
– Чего ты хочешь? – с дрожью в голосе спрашиваю я.
Честно говоря, я впечатлён. Надо же, могу говорить!
«Твой страх, – рывком подаваясь ко мне, рычит Ванесса. – Я хочу выжать тебя досуха, до последней капли. Всех вас! Пока от вас не останется лишь оболочка!»
– Я не позволю!
Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их остановить, прежде, чем даже понимаю, как глупо бросать вызов такому врагу. Ведь мои предположения оказались неверны. Вокруг люди, а зло всё равно здесь. Я пытаюсь дать отпор своему страху, но он не уходит. Заставляю себя думать о Кайле, Эйприл и Андре. Не могу позволить, чтобы они пострадали. Не могу позволить, чтобы пострадал хоть кто-то из нас.
– Я тебя остановлю, – отважно бросаю я.
– Да? И как же? – смеясь, спрашивает она.
Я толчком поднимаюсь на ноги. Стул со скрипом отъезжает по полу, но мир не приходит в движение. Несмотря на толпу вокруг, я наедине со своим страхом.
– Ты не можешь причинить нам вред. Ты способна только пугать. Что ж, я отказываюсь бояться! Довольно!
Не знаю, чего я ждал. Надеялся, что Ванесса завоет, а призрак сбежит, потому что я дал ему отпор?
Она открывает рот, и я жду крика.
Но вместо этого Ванесса начинает хохотать. Мерзко так: звук разбитого стекла и ногтей, скребущих по классной доске.
– Да ты что? – отсмеявшись, спрашивает она.
Ванесса, которая на самом деле вовсе не Ванесса, встаёт, словно марионетка, которую дёрнули за верёвочки.
«Думаешь, ты можешь мне что-то противопоставить? Думаешь, я эфемерная и бестелесная? – Она касается моей щеки, царапая ногтями кожу, и я, вздрогнув, отстраняюсь. – Думаешь, я не могу тебе навредить?»
Ничего страшней её улыбки я в жизни не видывал. Её лицо разламывается пополам, почти как у клоуна, и на дне глаз загорается голубой огонь.
«Позволь, я покажу, на что способна».
Она тянет к моему сердцу хищно растопыренные пальцы и сжимает их в кулак. Перед глазами белеет от боли.
Болит всё. Каждая мышца – готовый лопнуть канат, и я кричу и кричу, чувствуя, как отрываются руки и ноги. Причём кричу не только я: в слепящем свете агонии видны остальные. Кайл борется со змеями, которых нет, Андре тонет на суше, а Эйприл бежит от настигающего её клоуна.