Julian Wave – Фемаль. Сезон первый (страница 6)

Рита невольно проводила его взглядом. И только когда дверь закрылась, она увидела, как Рома наблюдает за ней с выражением полного понимания на лице.

– Ага – протянул он, и его голос вернул её в реальность. – Теперь многое прояснилось. Понимаю, по кому тут у тебя дни и ночи однотонные.

– Что? – Рита резко нахмурилась, пытаясь вернуть себе ледяную маску. – Роман, я ещё раз напоминаю – я твой работодатель. Мы не подружки на кухне поздней ночью.

– Как же вы похожи со своим «субординация», – усмехнулся Рома. – Хорошо, формально: я – штатный психолог, и у нас как раз началась первая сессия. Так что главный здесь пока я, – парировал он, усевшись в кресло более удобно.

– Я могу найти другого психолога, – заметила Рита.

– Аргумент принимается, – сдался Рома, поднимая руки в знак капитуляции, но глаза его смеялись. – Ладно, ладно. Как пожелаете. Итак, формально: что мешает гармонии в Ваших личных отношениях?

Рита тяжело вздохнула, словно сбросила камень с плеч, и опустилась в своё кресло, отвернувшись к окну.

– Мой парень… Он в Москве. И я не знаю, что делать со своими чувствами.

– Вариант «взять и расстаться» не рассматривается? – спросил Рома прямо, без прелюдий.

– Я его люблю! – вырвалось у Риты, и она тут же поправилась: – Кажется…

– «Кажется» – это не любовь, это привычка, долг или страх одиночества. А к Илье какие чувства? – Он назвал его по имени без отчества, нарочито просто.

Рита замолчала. Её пальцы забегали по гладкой поверхности стола, будто ища опоры.

– Не знаю. Когда он входит, становится… тепло. На душе. Хочется улыбаться. Хочется, чтобы он задержался, говорил ещё. Чтобы… – Она запнулась.

– Чтобы подошёл ближе? Обнял? Чтобы можно было уткнуться в это плечо и забыть, что ты – железная и строгая леди отеля? – мягко подсказал Рома.

Рита кивнула, продолжая не смотреть на него.

– А хочешь с ним… ну… – Рома сделал многозначительную паузу, потирая пальцы.

– Что? – она обернулась, не понимая.

– В самом прямом, физиологическом смысле. На этом столе, например. Или на диване. Или просто на полу, не важно.

– Боже мой, Рома! – Рита откинулась на спинку кресла.

– Значит, физическое влечение есть. И оно сильное. Я могу помочь разобраться в чувствах, но не избавиться от них. Ты должна сама понять, кто тебе нужен: Илья или… как зовут второго?

– Генрих.

– Или Генрих. Опиши его. Не внешность, а его суть.

– Он… спокойный. Надёжный. Любит своё дело. У него всё по плану. И он меня любит, это я знаю точно. В его чувствах я уверена.

– То есть в его чувствах ты уверена, а в своих – уже нет. Интересный диссонанс. Как же вы встречались? Часто виделись?

– Практически нет. Я – в загородном «Канионе», а он – в Москве. Он архитектор, вечно в проектах, на объектах, презентациях…

– И как сошлись-то?

– В «Канионе». Гена делал макет новой статуи для отца на территории.

Рома фыркнул.

– Скромность – не порок Вашего папы, да?

– Угу, – Риту невольно проняла улыбка. – Мы разговорились после презентации. И как-то понеслось. Медленно, красиво, с ужинами при свечах, когда у обоих было свободное время.

– То есть у вас, по сути, начались отношения из-за отца. Романтика по расписанию. Отец одобряет твой выбор мужчины? Что говорит о нем?

– Что он перспективный и что архитекторы сейчас хорошо зарабатывают.

– О как. По любви, значит. А страсть была? Искры? Чтобы дух захватывало?

Рита задумалась, её взгляд снова ушёл в окно.

– Было… комфортно. Безопасно.

Рома задумался, постукивая пальцами по ручке кресла.

– Понятно. А… Где я буду сидеть в рабочее время?

– Всё? Так скоро и неожиданно? – удивилась Рита.

– Да. Мне нужно поразмыслить над услышанном. А ещё – извиниться перед командой. И отдохнуть с дороги. Так что, Маргарита Львовна, – он встал и сделал небольшой, почти шутливый поклон, – приношу извинения за… чрезмерную креативность в адаптации.

– Я бы сказала «за запредельную идиотию». Но если поможешь мне разобраться в этой каше в голове, – сухо сказала Рита, вставая, – я постараюсь это забыть.

– Сделаю всё, что в моих силах. Наилучшим образом, – он протянул руку.

Рита с секундным колебанием пожала её. Его ладонь была тёплой и сухой.

Она проводила его по длинному коридору на второй этаж, в дальний его конец, где была небольшая угловая комната. Окно выходило во внутренний двор отеля, где отдыхал персонал.

– Вот. Пока это всё, что есть. Устроит? – спросила Рита, распахивая дверь. Внутри стоял пустой стол, два стула, диванчик с потёртой обивкой и пустой книжный шкаф. Пахло пылью и одиночеством..

– Идеально, – заверил Рома, заходя внутрь. Он поставил кейс на стол. – Главное, чтобы двое влезли. Всё, что нужно для душевных разговоров и семейных тайн.

– Хм, – она не удержалась от улыбки. – Ладно. У меня дел – невпроворот. Спокойного остатка первого рабочего дня.

– И Вам, Маргарита Львовна.

Рита кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Рома же остался один в тишине маленькой комнаты. И его улыбка, державшаяся весь этот безумный день, сошла с лица мгновенно, сменившись глубокой, измождённой серьёзностью.

Он тяжко вздохнул, снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, поглаживая ткань, будто успокаивая живого человека. Первая официальная работа по специальности. Не практика от института для одной запутавшейся клиентки, а настоящая должность с ответственностью. Теперь же страшно не справиться, не помочь девушке. А еще страшно, что выгонят. А возвращаться к работе «кем попало» – официантом, курьером, распространителем листовок – больше нет сил.

Он подошёл к окну, распахнул его, впуская свежий воздух. Внизу, во дворе, у выхода для персонала, стоял Фил. Он курил возле лавочки и о чём-то негромко разговаривал с одним из поваров.

Набравшись решимости, Рома спустился вниз. Он направился прямо к Филу. Повар, увидев его, что-то быстро пробормотал и ретировался. Фил не шелохнулся, только прищурился, выпуская струйку дыма.

– Привет, – сказал Рома, останавливаясь в двух шагах.

Лицо Фила ничего не выражало.

– Чего надо?

– Стоишь, караулишь, чтобы новые психи не прошли?

В ответ – лишь хриплое «угу». Рома глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

– А как же я буду без них, это часть моей работы? – рассмеялся Рома. – Слушай, я пришёл извиниться. Серьёзно. За то, что устроил. И особенно – за тот удар. Это было не хорошо. Прости. Плечо как?

– Как видишь, жив, – бросил Фил, отведя взгляд

Рома подождал, но Фил больше ничего не сказал.

– Мне понравилось, как ты среагировал, – добавил Рома, изображая крадущуюся пантеру. – Единственный, кто не стух. Это круто.

Фил молчал, глядя куда-то поверх его головы. Но Рома поймал – нет, ему не показалось – крошечное, почти невероятное движение в уголке его рта. Не улыбка. Скорее, намёк на то, что где-то глубоко внутри этот каменный человек услышал его и возможно, даже принял эти простые извинения.

– Ладно, не буду тебе мозг выносить, – кивнул Рома.

Он развернулся и пошёл назад к отелю, к своим новым коллегам у входа, чувствуя на спине тяжёлый, пристальный, но уже не такой враждебный взгляд охранника. Подойдя к кучке перепуганных администраторов и поваров, он расставил руки в стороны, как кающийся грешник.

– Ну что, ребятки, простите. Давайте на чистоту: я чудак. Все мои знакомые говорят об этом. Но я тот, что пришёл вас всех спасать от скуки и разобщённости. Завтра буду вести себя как шелковый. Обещаю. – он театрально низко поклонился.

Сначала была напряжённая тишина. Но затем одна из горничных фыркнула, а бармен неуверенно ухмыльнулся. И далее раздался негромкий, сдержанный, общий смех. Смех облегчения, смех над абсурдом, смех, который и правда, хоть на минуту, сделал их не случайными людьми в заброшенном отеле, а командой, пережившей одного сумасшедшего психолога.