JK Svetlaya – Истинная кровь (страница 4)
Петрунель стал оглядываться по сторонам, будто, и правда, ожидал, что Мари появится в зале чудесным образом.
- Ее Величество занята приготовлениями к торжеству. А вы зря так утруждались. Мы бы не обиделись, не явись вы сегодня.
- Позвольте с вами не согласиться, сир! Семья – это очень серьезно! – назидательно заявил Петрунель, подняв указательный палец к небу. – Тем более, такая славная, как наша с вами! Во мне говорит голос крови, Ваше Величество. И не важно, что из нас двоих королевская – лишь в ваших венах.
- Вы пришли дать мне наставлений в семейной жизни? Спешу вас уверить, с этим я вполне управлюсь сам, без вашей помощи.
- Как вам будет угодно, сир! – легко махнул рукой Петрунель и подошел ближе. – И все же позвольте предложить вам мой подарок. Уверяю вас, не пожалеете!
Мишель вздохнул. Отвязаться от него все равно невозможно.
- Извольте. Только побыстрее!
Петрунель доковылял до возвышения, на котором стояли троны короля и королевы, и, запыхавшись, опустился на трон Ее Величества.
- Стало быть, слушайте, сир! – проговорил он, повернувшись к Мишелю, подавшись вперед и понизив голос так, будто боялся, что кто-то их подслушает. – Я хочу подарить вам силу и могущество, равных которым нет на земле со времен Великого Белинуса. Эта сила заключена в Санграле – волшебном камне с Горы Спасения, где возвышается замок Монсальваж. Однако камень этот может получить не всякий, но лишь тот, кому дана власть над ним. Когда Великий Белинус, хранитель Санграля, скончался, сила его и дух его перешли в камень и остались в замке до тех пор, покуда их не возьмет по праву новый Хранитель. Согласно заклятию, камень явит себя лишь рыцарю истинной крови с богом в своем имени в три самых длинных ночи третьего года грядущей эры. И этот рыцарь унесет его с собой туда, где более никто никогда не получит его. Вот именно это я и хочу подарить вам, Ваше Величество!
Мишель некоторое время изучал постаревшее лицо кузена, а потом, не сдерживаясь, громко расхохотался. Почти до слез.
- Как вам не надоест? – спросил он, когда, наконец, смог успокоиться. – Что вы все рыщете в поисках силы и могущества? Вы хотя и мэтр, а глупы до невозможности. Оставьте меня в покое с вашими подарками. Ни я, ни королева не нуждаемся в них. И встаньте с трона моей супруги.
Мэтр Петрунель с самым оскорбленным видом, на какой был способен со своей бородавкой на лбу, вскочил с трона и тут же скрючился в три погибели, хватаясь за поясницу.
- Да чтоб забрал тебя Тевтат! Чтобы разорвали малосские псы! Чтоб ужалил да забодал тебя Кернунн! – завопил он.
- Теперь вы более походите на себя, чем пытались изобразить минуту назад, - Мишель улыбался, наблюдая за своим, волею судьбы, родственником. – Надеюсь, вам больше нечего здесь делать, и вы покинете мой замок, отправившись туда, откуда явились.
- Ваше Величество! Это я не вам! Это я своей пояснице! – обиженно проговорил Петрунель. – А что до нашего дела… Так я надеюсь, что вы передумаете. Где это видано, чтобы король от могущества отказывался. Посоветуйтесь с королевой. Моя дорогая сестрица – женщина разумная!
- Конечно, разумная. Поэтому чрезвычайно удивится, почему я до сих пор не выставил вас за ворота замка, а продолжаю вести с вами бестолковый разговор, - Его Величество начинал сердиться. Выдержка никогда не входила в число его добродетелей.
- Боюсь, как бы вам, Ваше Величество, не пришлось пожалеть о том, что вы отказываетесь, - вдруг переменившись в лице, сделавшись очень серьезным, почти зловеще серьезным, сказал мэтр Петрунель. – Пророчества никогда не лгут. Лгут люди. Нельзя отказываться от тех благ, что даруют нам высшие силы. Иначе рискуешь потерять много больше. И, как знать, может быть, самое важное.
- Магистр! Я уже жалею, что трачу на вас драгоценное время, - Мишелю покуда удавалось держать себя в руках. – Я не верю в ваше бескорыстие. И предлагая мне блага, вы и сами рассчитываете на многое, не так ли? И это еще одна причина, по которой я не стану задерживать вас.
- Как вам будет угодно, дорогой брат. Как вам будет угодно! – проскрежетал Петрунель и, обдав короля клубами удушающего дыма, исчез.
Мишель помахал рукой перед собой, пытаясь развеять смрад, и пару раз кашлянул.
- Вечно от него одни неприятности, - пробормотал он себе под нос.
- От кого неприятности? – донесся до него голос Мари. Полог в углу тронной залы приподнялся, и оттуда вышла его супруга. Точнее, сперва в зал вплыл ее живот, а уже потом и она сама.
Несмотря на поздний срок беременности, королева оставалась очень подвижной. Она так и не научилась носить покрывало, потому почти всегда ее волосы свободно вились кольцами по спине. Так и теперь – черные локоны обрамляли бледное тонкое лицо с сияющими ясными синими глазами, канцоны о которых слагали придворные музыканты, желая угодить своему королю. К слову, лицо ее было перепачкано красной краской. Как и платье. И ладони. В руках она держала тряпицу, которой пыталась оттереть пальцы.
Не дожидаясь ответа супруга, она осмотрела стены тронного зала, на которых алели розы, нарисованные ею же в ожидании свадьбы год назад.
- Надо перекрасить! – заявила королева Мари. – Розы – это банально до оскомины.
Его Величество, вынужденно осваивавший множество незнакомых слов, расплылся в довольной улыбке, подошел к Мари и поцеловал ее разукрашенное краской лицо.
- Розы – это прекрасно! Так же, как и ты. Ты – моя прекрасная роза, Мари, - улыбка его сделалась еще шире.
Мари сердито посмотрела на своего обожаемого супруга.
- Издеваешься, да? И ничего я не прекрасная! – объявила она. – Ты посмотри на меня! Жирная корова! Сегодня приезжает твоя… бывшая! А я так кошмарно выгляжу!
- Я только на тебя и смотрю, - Его Величество подвел Мари к трону, усадил ее и, забрав у нее тряпицу, стал вытирать разводы краски на ее щеках. – Ты красивая. А маркиза де Конфьян совершенно не стоит твоей печали.
Мари грустно улыбнулась.
О! Она прекрасно помнила первые дни в этом незнакомом ей, пугающем древнем мире, когда блуждала здесь, подобно слепому котенку. И если бы не Мишель, то, пожалуй, очень скоро попросилась бы домой. Но и теперь еще, недостаточно уверенная в себе, она, сама того не замечая, продолжала требовать от него все той же опеки, что и в первые месяцы своего пребывания в Фенелле. А в последнее время – так особенно.
И получала ее в той мере, на какую могла бы рассчитывать сестра, но не супруга. Он был нежен и заботлив во всем, чего бы ей ни захотелось. Он бродил за ней тенью, поддерживая ее каждую минуту. Он казался влюбленным и страстным – лишь до той поры, покуда не переступали они порог королевской опочивальни. Там Мишель становился равнодушным и безучастным. Впрочем, если быть совсем уж честной, то Мари пару раз пыталась соблазнить его вне спальни, но потерпела ту же неудачу, что и под балдахином их ложа.
О причинах, превративших его из любовника в друга – близкого, доброго, но друга! – спросила лишь однажды. Ответ ее не удовлетворил, хотя она и убеждала себя десятки раз, что муж у нее не просто муж, а средневековый король, причем «средневековый» - ключевое слово. Но где ей было справиться с мыслью, что беременность делает ее асексуальной, и тогда нужно дождаться родов и попробовать начать сначала? Или что она попросту наскучила ему, и тогда никакой надежды нет?
Первое было предпочтительнее второго. Если только не окажется слишком поздно.
- Барбара сказала… - проговорила Мари и запнулась. Подняла глаза на Мишеля и выдохнула, - что маркиза де Конфьян прекрасна. И что между вами…
Запнулась снова и прикрыла ясные глаза ресницами.
- Выгоню глупую старуху! – проворчал Мишель, глядя на свою королеву. – Мари, посмотри на меня. Не слушай всего, что болтают слуги. О прелестях маркизы тебе лучше расскажет ее супруг. А она сама – о том, почему сбежала, - Его Величество усмехнулся.
Мари коротко хихикнула и подняла голову.
- Обещаю тебе обстоятельно и разносторонне подойти к вопросу расследования взаимосвязи прелестей маркизы де Конфьян с обстоятельствами ее побега. Но Барбару не наказывай. Маркиз много, а кухарка такая у нас одна на все королевство.
- Если ты просишь, я не стану ее наказывать. Но длинный язык старой карги не впервые разносит дурные вести, - Мишель снова поцеловал Ее Величество. – И было бы лучше, если…
Он замолчал на полуслове, поскольку в зал вошел герольд и объявил о прибытии маркиза и маркизы де Конфьян с наследником. Мишель весело глянул на Мари.
- А вот и гости!
- Черт! – воскликнула королева, взглянув на пятна краски на ладонях. – Жирная грязная корова! Встречай их один!
Она вскочила с трона и, проскользнув в проход в углу залы, помчалась в королевские покои – отмываться, причесываться и переодеваться.
Солнце ярко освещало королевскую спальню, куда Мишель заглянул в поисках своей жены. Не обнаружив Мари в комнате, король усмехнулся. Он точно знал, где еще она может быть. Каждое утро в любую погоду Ее Величество обязательно гуляла по саду. Впрочем, именно сегодня погода как нельзя более располагала к прогулке.
Вчерашний вечер прошел весело. Мари, хотя и была привычно уже молчалива при посторонних, выглядела спокойной и, кажется, больше не изводила себя всякой чепухой. Черт бы побрал старую Барбару! С ней он еще обязательно поговорит!