JK Svetlaya – Истинная кровь (страница 29)
Часы пробили полдень, перебивая ее. Мари тихонько хихикнула. И поцеловала короля Трезмонского.
И в этот самый момент с морозным ветром, распахнувшим балкон, в квартиру ворвался с развевающимися полами черного плаща Великий магистр Маглор Форжерон. И, воздевая руки к небу, воскликнул:
- Mentulam Caco! Вы с ума сошли! И решили свести с ума меня!
- Чем вы опять недовольны, Великий магистр? – спросил его Мишель, недовольный тем, что их с королевой уединение было нарушено.
А Великий магистр ткнул указательным пальцем ему едва ли не в нос.
- За каким чертом ты, дорогой племянник, все еще не ищешь Санграль?! Решил окончательно потерять ее?
Палец переместился на нос королевы Марии.
- При чем здесь Санграль? Мы вернемся с Мари домой, а Петрунель пусть ищет свой камень сам, если тот ему так нужен, - ответил Мишель.
- Вы же вернете нас домой, дядюшка Маг? – поморгав, спросила Мари.
- Нет! Не верну! – почти в отчаянии воскликнул Великий магистр Маглор Форжерон. – Треклятый Петрунель! Я никак не могу обойти его заклинание. Мари! Ты здесь в ловушке! Мне тебя не вытащить!
- Но это значит, что…
- Это значит, что Мишель, - палец снова переместился на нос короля, - вернется. А ты останешься здесь!
И Маглор Форжерон трагически развел руками.
- Это невозможно! – твердо сказал Его Величество. – Санграль может помочь, так?
- Только Санграль и может!.. Ну, либо ждать следующего Дня Змеиного, если, конечно, ты не профукал свое желание, Мишель. Только, боюсь, как бы к тому моменту Петрунель еще чего не придумал… почище истории с поцелуем маркизы.
Маглор Форжерон задумчиво почесал затылок, не обращая внимания, как напряглась и замерла Мари.
- Что значит «истории с поцелуем»? – озадаченно переспросил Мишель, забыв на время про Санграль.
- Некогда объяснять! Это вообще уже не важно! Нужно ехать за Сангралем! До вечера вы еще успеете добраться!
Тут не выдержала королева. Вскочив на ноги, он ткнула пальцем в нос Великого магистра и прорычала не своим голосом:
- Ну уж нет, дядюшка! Вот про поцелуй мне бы очень хотелось узнать!
Маглор Форжерон закатил глаза, скрестил руки на груди и убрал подальше от ее пальца свой нос. Так. На всякий случай.
- А разве могут быть варианты? Это все Петрунель. Пришлось изрядно порыться в заклинаниях, отпечатавшихся во времени. Этот богомерзкий выродок наложил заклятие. Король помнил, что ты прогуливаешься по саду каждое утро, и вместо маркизы увидел тебя. А маркиза помнила, как в этом саду целовалась с трубадуром, когда была еще невестой Мишеля. И вместо короля увидела трубадура. Только если вы уже помирились, то те идиоты все еще сходят с ума. Пришлось устроить им метель, чтобы маркиз не удрал в Бургундию – там собирают войско в Святую землю. Но думаю, к вечеру и они успокоятся. Правда, славно я все придумал?
- Славно. Безусловно, - Мишель бросил быстрый взгляд на Мари. – Надо будет обязательно рассказать маркизу правду о случившемся. Когда вернемся. Но сейчас, коль нам не обойтись без Санграля, то нужно торопиться.
И тут Мари всхлипнула. Потом снова всхлипнула. И, наконец, бросилась на шею собственному мужу.
- Прости меня! – восклицала она, то смеясь, то плача. А Маглор Форжерон озадаченно смотрел на собственную неуравновешенную крестницу.
- Давно она такая? – спросил он у короля.
Мишель нежно прижал ее к себе и, улыбаясь, сказал:
- Не плачь, Мари! Все хорошо. Все разрешилось. Не плачь…
И перевел взгляд на Маглора Форжерона:
- Лучше расскажите, что вы знаете про этот Санграль.
- Это все гормоны, - глубокомысленно изрек Великий магистр.
Потом уселся в кресло, некоторое время смотрел на елку и, наконец, сказал:
- Санграль. Истинная кровь. Никто не знает, что это, как он выглядит и откуда взялся. Потом, когда все закончится, попросишь Мари рассказать тебе легенду о Святом Граале, но она имеет не так много отношения к тому, что есть на самом деле. Наш предок, Великий Белинус, повелитель дня и ночи, был хранителем Санграля. Но потом темные силы едва не поглотили его. В день смерти дух великого мага возродился в Санграле, приумножив его силу. И с тех пор все разыскивают его. В нашей семье хранится единственная тайна, которая все еще связывает реальность с камнем. Новый хранитель Санграля может быть только из рода великих магов, потомком Белинуса. Но при этом кровь его должна быть истинной, королевской. И имя его должно нести в себе Бога. Мишель – подобный Богу. Первая жена твоего отца была провидицей. В день их с Александром свадьбы она увидела тебя. И знала, что ты будешь Хранителем. И тебе суждено спасти камень от темных сил. И для тебя он будет светиться в три самые короткие ночи третьего года после наступления новой эры. Сегодня – последняя ночь, Мишель. И если сегодня ты его не получишь, то он исчезнет навеки. И вечная ночь поглотит его. А двенадцать рыцарей и их повелитель, кстати, предок твоего отца и основоположник рода де Наве, охранявших Санграль, ждали зря.
Великий магистр Маглор Форжерон замолчал. В комнате было тихо. Только часы продолжали отшагивать это время, которое для всех присутствующих словно бы замерло. Мари подняла высохшие от слез глаза на Мишеля и, нарушив совершенную и торжественную тишину момента, сказала:
- Ну, ты крут!
Паулюс сидел в своей комнате на лавке и обреченно смотрел в широко распахнутые глазки Его Светлости. Как можно столько часов не спать? Как вообще с этим ребенком справляется кормилица? Или она потому и решила отдать богу душу, что этот монстр ее доконал?
Чуть похлопывая младенца ладонью, чтобы он хотя бы не хныкал, как всю прошедшую ночь, святой брат прикрыл на мгновение глаза. А когда открыл их снова, к своему великому удивлению и не менее великой радости он увидел, что юный маркиз… спит. Мерно посапывая в такт ладони монаха.
Паулюс тихонько поднялся и с величайшей осторожностью переложил Сержа на сундук. Счастливо улыбаясь, он уселся на край кровати, где дремала Лиз, и потерся носом о ее щеку.
- Лиз! Лиииз… Представляешь, он заснул!!! – прошептал он ей в самое ухо.
- Спаааать, - отмахнулась Лиз и повернулась на другой бок.
- Ну, давай спать, - Паулюс чмокнул ее и, крепко прижав к себе, улегся рядом.
«Море, - думала Лиз, покачиваясь на волнах, - теплое море… Какое нахрен море в Фенелле?»
А впрочем, может, и было море. Монахи даже не соизволили вывести ее на прогулку. Заточили в келье. Сунули в руки младенца и заперли в сундуке…. А ключ выбросили в море. Кстати! Дыру-то она в море забыла поискать!
Лиз забарахталась, пытаясь нырнуть поглубже, и наткнулась на что-то твердое, теплое и знакомое.
«Руки Поля!» - почти промурлыкала она. О! Что эти руки умели вытворять!
Лиз нежно потерлась щекой о его плечо и блаженно вздохнула. В море было очень хорошо.
«Спать, между прочим, некогда! – размышлял Паулюс, невесомо прикасаясь губами к лицу Лиз. – Надо искать эту дебильную дыру. Иначе нам никогда не придется больше спать, тем более, вместе»
Появление брата Ницетаса внушало серьезные опасения. Если Его Величеству не было интересно, что происходит в комнате монаха, а Барбару можно провести и задобрить венчанием, то этот убежденный поборник истинной христианской веры их в покое не оставит. Еще и брата Ансельма приплетет.
Монах снова взглянул на Лиз. Как глупо терять время, когда оно на особенном счету, а благородное чудовище преспокойно дрыхнет на сундуке. Стянув с себя скапулярий вместе с сутаной, он занялся платьем своего «привидения».
- Ох уж эти монахи… - сонно прошептала Вивьен Лиз, все еще находившаяся во власти сна. Резко распахнула глаза и уткнулась взглядом в лицо того монаха, который любимый, нависавшего над ней с самыми очевидными намерениями. Лиз быстро осмотрелась по сторонам, и, обнаружив отпрыска трубадура на сундуке, спящим, как младенец, она оценила ситуацию и сделала правильный вывод.
- Только трусики на мне рвать совсем не обязательно, брат Паулюс, - шепнула она и тихонько засмеялась, чтобы не разбудить юного аристократа.
- Я постараюсь, - хохотнул Поль, не без труда стягивая с Лиз котт и думая, как быстрее избавить ее от камизы. Может быть, в 21 веке так и не шьют, но с одеждой там разобраться куда как проще, не считая иногда большого количества крючочков на чем-то таком причудливом, название чего он пока еще не запомнил.
Не придумав ничего оригинального, Паулюс рванул ткань. Заменить испорченную камизу будет уже нечем, но, определенно, это мало волновало святого брата в данный момент. Его заботило совершенно другое.
Он перекатил Лиз себе на живот и, слабо соображая от фантазий, будоражащих его тело, смял ее губы жадным соскучившимся поцелуем.
В голове Лиз зазвенело – от объятий у нее всегда звенело в голове, и это было ни с чем не сравнимое ощущение. И она далеко не сразу услышала истошный вопль откуда-то с прохода и, тем более, не определила на слух голос вопившего:
- Грешники! Богомерзкие грешники! Ад да разверзнется у ложа твоего, недостойный брат Паулюс! Небо да обрушится на тебя и на твою блудницу!
Через минуту к воплям Ницетаса, изрыгавшего проклятия, добавился не менее истошный вопль Сержа-младшего. И, судя по громкости, проклинавшего присутствующих не менее яростно.