Jenny Liz – Тишина этого города (страница 2)

Я сел на кровать, держа записку в руках, и прокручивал в уме все возможные варианты. Кто мог её оставить? Хозяин отеля? Продавщица из магазина? Или кто-то другой, кто наблюдал за мной с самого приезда? Кто-то пытается меня предупредить или напугать до бегства? Множество вопросов роились в голове, сплетаясь в клубок паники. Я подошёл к окну снова, прислушался, прижав ухо к деревянным ставням. Снаружи было тихо. Слишком тихо – даже сверчков не было слышно, хотя за городом должен был гудеть лес. Я вернулся к кровати, но спать не мог, чувствуя себя в ловушке между четырьмя стенами. Остаток ночи я провёл в кресле у двери, устроившись так, чтобы видеть и окно, и вход. Прислушиваясь к каждому шороху, каждому скрипу дома, который, казалось, дышал вместе со мной. Несколько раз мне казалось, что я слышу царапанье по стене снаружи – длинные, медленные полосы, как когти по кирпичу, – но убедить себя, что это ветер, было невозможно: воздух за окном стоял неподвижный, мёртвый. Время тянулось мучительно медленно, секунды казались минутами, минуты – часами. Я считал удары сердца, пытаясь успокоиться, но ритм только учащался при каждом новом звуке.

Где-то в три часа ночи я услышал далёкие крики – приглушённые, полные ужаса, быстро оборвавшиеся, будто их заглушила тьма. Потом – топот множества ног по улице, стремительный и хаотичный, переходящий в тишину. Я прижался спиной к стене, сжимая в руке нож, который всегда носил в машине. Мысли путались: может, это всё галлюцинации от усталости? Но запах – сладковатый, гнилостный, просочившийся под дверь около четырёх утра – был слишком реальным, чтобы его вообразить. Я закрыл нос шарфом, чувствуя тошноту. Небо за окном начало медленно светлеть, переходя от угольно-чёрного к тёмно-синему. Рассвет пришёл медленно, серым и пасмурным, без обещания солнца.

Я почувствовал, как напряжение немного спало, когда первые лучи пробились сквозь щели в ставнях, рисуя на полу тонкие полосы света. День означал безопасность, во всяком случае, так казалось в тот момент – ведь тьма больше не могла скрыть того, что пряталось снаружи.

Я открыл ставни и выглянул наружу, щурясь от тусклого утреннего света. Улица была такой же тихой, как вчера, но теперь при дневном свете выглядела иначе – обветшалой, заброшенной, с облупившейся краской на дверях и заросшими сорняками тротуарами. Внизу я заметил хозяина отеля, подметающего крыльцо широкой метлой; его движения были размеренными, почти механическими. Он поднял голову, встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул – без улыбки, без приветствия, лишь с тяжёлым сочувствием в глазах. Я махнул в ответ, но он уже отвернулся, продолжая подметать, будто пытался смахнуть не только пыль, но и саму ночь с её ужасами. В кармане я нащупал смятую записку – «УЕЗЖАЙТЕ. ПОКА НЕ ПОЗДНО» – и понял, что этот город не отпустит меня так легко. Где-то вдалеке, за холмами, прокричала ворона – единственный звук в этом мёртвом мире. И я знал: я должен уехать, но сначала мне нужно узнать правду о Тихом Береге.

Глава 3. Следы

Я умылся холодной водой из крана, пытаясь прийти в себя после бессонной ночи, но ледяная струя лишь подчеркнула дрожь в руках и тяжесть в висках. Лицо в зеркале выглядело чужим – бледным, с тёмными кругами под глазами, будто я провёл не одну ночь без сна, а целую неделю. В уголке зеркала, под тонким слоем пыли, я заметил едва различимую надпись, выцарапанную ногтем: «ОНО СЛЫШИТ». Сердце замерло на мгновение, прежде чем я отступил от раковины, чувствуя, как страх вползает в грудь холодной змеёй. Нужно было выйти, осмотреться при свете дня, может быть, найти какие-то объяснения ночным событиям – рациональные, земные, способные развеять этот кошмар. Я оделся в помятую одежду, сунул записку с предупреждением в карман и спустился по скрипучей лестнице в холл.

Хозяин отеля стоял за стойкой, перебирая ключи; его движения были медленными, почти церемониальными.

«Как ночь?» – спросил он, хотя по моему виду, по осунувшимся плечам и дрожащим пальцам всё было понятно. «Странная,» – ответил я коротко, не желая выдавать весь ужас пережитого. Он кивнул с мрачным пониманием, его глаза потемнели. «Многие так говорят. Если выжили.» Последние слова прозвучали зловеще, будто он ежедневно хоронил тех, кто не послушался предупреждений. «Вы видели следы?» – тихо добавил он, не дожидаясь ответа. «Они появляются каждое утро. Как напоминание.»

Я вышел на улицу, и свежий утренний воздух с запахом сырой земли и тлена немного освежил меня, но не смог развеять ощущение тревоги. Город выглядел совершенно обычным при дневном свете – кирпичные дома с черепичными крышами, фонари с позеленевшими абажурами, узкие мощёные улочки. Несколько человек шли по своим делам, кто-то открывал магазин с тихим скрипом вывески, кто-то нёс сумки с продуктами, опустив голову. Но в их движениях чувствовалась настороженность – они не смотрели по сторонам, не встречались взглядами, будто боялись привлечь чьё-то внимание. Я решил пройтись вокруг отеля, осмотреть стены снаружи, найти подтверждение или опровержение ночных страхов.

Обогнув здание по узкому проулку, я остановился как вкопанный. Под окнами моего номера, на третьем этаже, земля была исчерчена странными следами. Это были отпечатки лап, но невероятно большие – размером с человеческую ладонь, с отчётливыми когтями, оставившими глубокие борозды в мягкой почве. Следы вели от густых кустов можжевельника к стене отеля и дальше, к соседнему зданию, словно существо двигалось по вертикали с лёгкостью ящерицы. Но самое страшное я увидел, подняв голову. На балконе соседнего номера, на той же высоте, что и мой, были глубокие царапины. Они прорезали деревянные перила на добрых пять сантиметров вглубь, оставляя длинные, параллельные борозды. Словно что-то с огромными когтями карабкалось вверх или пыталось проникнуть внутрь. Моё сердце екнуло, горло сжал спазм. Значит, ночью действительно кто-то или что-то было здесь. На третьем этаже. И это что-то могло лазить по отвесным стенам, игнорируя законы физики.

Я достал телефон, чтобы сфотографировать следы, хотя не был уверен, что фото сохранится без сигнала. Экран мигнул, камера сработала, но при попытке открыть галерею приложение зависло. К моему удивлению, никто из прохожих не обращал внимания на следы – они обходили их стороной, будто это были обычные лужи после дождя. Я остановил мужчину средних лет в поношенном пиджаке, проходившего мимо с газетой под мышкой. «Извините, вы не видели эти следы?» – спросил я, указывая на землю. Он бросил беглый взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталость.

«Видел. Каждое утро одно и то же,» – сказал он равнодушно и пошёл дальше, не оглядываясь. Его безразличие было почти таким же пугающим, как сами следы. Я понял, что люди здесь привыкли к происходящему, смирились с этим кошмаром, превратив ужас в рутину. Они просто закрывают ставни на ночь и надеются дожить до утра – не веря в спасение, лишь в отсрочку.

Я вернулся к главной улице, где стояла моя машина на парковке возле магазина. Хотел проверить, всё ли в порядке, и может быть, собрать вещи, чтобы уехать до наступления темноты. Но то, что я увидел, заставило меня застыть на месте, высосав воздух из лёгких. Дверь водителя моей машины была вскрыта – не отперта ключом, а именно разорвана. Металл был изорван, как консервная банка, края деформированы и загнуты внутрь с такой силой, будто их разрывали голыми руками. На поверхности двери были те же отметины когтей, что и на балконе отеля – глубокие, параллельные царапины, оставленные чем-то невероятно сильным и острым. Я заглянул внутрь салона сквозь разбитое стекло. Моё сердце упало, превратившись в ледышку. Капот был приоткрыт, и я с ужасом увидел, что двигатель был раскурочен до неузнаваемости. Провода порваны, шланги перекручены, детали разбросаны по асфальту, словно кто-то с яростью крушил всё подряд. Моя машина была непригодна для поездки – не просто повреждена, а уничтожена методично и злобно.

«Кто-то не хочет, чтобы вы уехали,» – раздался хриплый голос за моей спиной. Я обернулся и увидел старика в потрёпанном пальто цвета пепла. Его лицо было изборождено морщинами, как кора старого дуба, а глаза смотрели с какой-то печальной мудростью, накопленной десятилетиями страха.

«Это случается с теми, кто узнаёт слишком много,» – добавил он, кивая на разгромленную машину.

«Или с теми, кого ОНО выбрало.» «Что здесь происходит?» – спросил я, не скрывая отчаяния в голосе, чувствуя, как надежда на побег испаряется. Старик огляделся, убеждаясь, что нас никто не слышит, и приблизился на шаг.

«Проклятие,» – прошептал он, и его дыхание пахло полынью и старостью. «Оно здесь уже больше пятидесяти лет. С той самой ночи, когда лес проглотил детей.» Он не стал продолжать, только покачал головой и пошёл прочь, оставив меня с кучей новых вопросов и леденящим душу намёком.

Я огляделся вокруг. Несколько человек стояли у магазина, наблюдая за мной из-под прищуренных век. На их лицах было написано что-то среднее между сочувствием и обречённостью – они знали, что я теперь один из них. Один из них, молодой парень с бледным лицом и нервным тиком века, подошёл ближе, оглядываясь через плечо.