Jake Desire – Щель. Офис (страница 2)

По его мнению, именно здесь человека можно узнать очень глубоко.

Кафе – это место, где человек одновременно бывает голодным и сытым, и значит, злым и добрым, и в какой пропорции это проявляется и с кой последовательностью и длительностью каждого эпизода, он читал людей.

Он снимал в основном людей, именно люди для него казались важными в своих работах, со своими эмоциями и взглядом.

Его сердце заполнено воспоминаниями о различных странах и культурах, и он ищет кого-то, с кем сможет разделить свои впечатления.

Прошлое Майка для него самого является табу для воспоминаний, и тем более с другими он никогда его не обсуждал, и даже не говорил.

Один раз позволил себе наговорить лишнего, и проблемы потом его преследовали ещё несколько дней, во время которых он переставал ночевать в придорожных хостелах.

Скарлетт замялась, чувствуя неловкость.

– На самом деле… У меня нет денег, – вымолвила она с лёгкой улыбкой, чтобы скрыть своё смущение.

Майк, дождавшись этого момента, предложил официанту оплатить счёт девушки и, посмотрев на неё, что может заказать всё что угодно, единственное, что, если она съест всё за этим столом.

Он, будучи тонким знатоком человеческих душ, умел манипулировать и обуздать самых диких, не заезженных лошадей.

Его мало интересовали девушки, которые ему, улыбаясь, сами предлагали познакомиться и уединиться у них в номере.

Для него это было слишком просто.

Он любил сложности и преодолевал их как никто по-мастерски.

Количество девушек, которых он смог трахнуть, он отмерял в специальном приложении, который обычно используют спортсмены, которые отмечают количество подходов в спортзале.

Эти цифры, которые были давно трёхзначными, стали для него фетишем.

Гордая Скарлетт была сломлена обычным завтраком. Скарлетт, которая видала такое количество мужчин в своей жизни, что если можно было собрать то количество спермы, которые они излили на неё, можно было набрать несколько десятков галлонов, половину из которых она выпила.

– Спасибо, я бы умерла без вас. Вы мой спаситель.

– Не стоит благодарностей.

– А чем вы занимаетесь? Хотя, судя по фотоаппарату, вы фотограф. Разве можно этим заработать.

– Ну, еду можно.

– Ой, извини, я не хотела вас обидеть. Я, конечно, дура такая, ем за чужой счёт и несу не понятно что.

– Нормально всё.

– Тогда всё ок?

– Да.

Она, допивая уже кофе, когда чувство голода ушло, откинулась на заднюю спинку невысокого кресла и начала изучать его, как это всегда делала с другими мужчинами, с которыми решала, спать с ними или не стоит.

Но этот взгляд сейчас говорил не о похоти, а о чём-то большем, что она сама пока не понимала и не было доступно её уровню понимания, о чём она уже поняла потом. Но всё будет потом.

Оно такое далёкое, это «потом».

Она продолжала рассматривать его, пытаясь уловить едва заметные детали: как свет играет на его волосах, как он невольно улыбается, когда рассматривает свой фотоаппарат, закрытый кожаным чехлом наполовину.

Это был цифровой, но сделан под старину.

Скарлетт обожала старинные вещи и особо любила рассматривать их в магазинах, где продавали сундуки и другие вещи, куда очень редко заходила, когда возвращалась домой от мужчин, которых она потом никогда в жизни не видела.

Но она любила вещи, которыми пользовались люди, которых в живых больше нет.

Те касания и тепло рук от старых хозяев они больше не чувствовали.

И один раз, познакомившись с владельцем такого магазина, она провела там целую ночь, померив все шляпы, и после они спали на полу, застелив очень старый камзол из того же магазина, который никто не покупал уже долгие годы, но который почувствовал тепло людей.

– Вы часто фотографируете людей? – спросила она, нарушая тишину, которая возникла между ними. – Или предпочитаете природу?

– Люди – это всегда интереснее, – ответил он, не отрываясь от своего занятия. – Каждый имеет свою историю, свои эмоции. А природа… Она просто там, живёт своей жизнью, без вмешательства. Человек дополняет природу, без него она пуста.

– То есть, когда нас не станет, она будет пустовать.

– Нет. Она будет наполняться другими. Но для природы нас не будет, мы сами станем природой.

– Как красиво сказано. Мне нравится.

Она кивнула, прищурив глаза. Все эти разговоры о жизни и её смысле немедленно вовлекали её в мир, где не существовало места привычной обыденности.

– А какую историю вы хотели бы запечатлеть? – осведомилась Скарлетт, продолжая изучать его

Его желваки играли и жутко возбуждали её, но она не показывала этого.

Он отложил камеру, поднял взгляд и снова встретился с её глазами. В них отражался его мир, его стремления и мечты

– Может, прогуляемся? Воздух. Мне нужен воздух. Я хочу дышать. Эти пьяные студенты самые безобразные в этом месте.

Майк не стал комментировать её слова, а продолжил дальше свою мысль, которую прервал до этого.

– Может, какую-то незабытую, – произнес он с легкой задумчивостью. – Историю, которую никто не заметит. Как звуки на фоне, когда все слишком заняты своими делами.

Скарлетт вспомнила время, когда она начала знакомиться с мужчинами, и как это было волнительно для неё каждый раз, но с течением времени она единственное, что запоминала после них, это насколько долго он трахал её, куда трахал, сколько раз, и насколько у них вкусная сперма, которая отличалась у каждого.

Она почувствовала, что его слова касаются чего-то глубинного внутри неё. Что-то, что давно просило разрешения быть замеченным. И хотя она не знала, как его история перекликалась с её, она понимала, что этот момент для них обоих содержит незримую нить связи.

Скарлетт чувствовала, что она стала снова интересна как человек, а не просто щель, куда заливают сперму.

– Я бы хотела увидеть эту историю, – озвучила она свою мысль.

Они, выйдя из паба, прошли несколько сотен метров и присели на скамейке.

Они сидели в тишине, где каждый из них был погружен в свои размышления, но только теперь они не чувствовали себя одинокими. Этот миг, словно маленькое чудо, не обещало многого, но уже давало возможность быть вместе, не спеша и не осуждая.

Солнце, которое выглянуло из-за туч, начало припекать настолько сильно, что им захотелось поискать тень, в поисках которой они пошли вдоль авеню до перекрёстка улиц.

На перекрёстке они заметили маленький парк, укрытый зеленью и недалеко от дороги. Скарлетт почувствовала, как напряжение, скапливающееся в ней, начинает сужаться до её спины, которое она почувствовала, как колющее тепло.

Жар, который последовал за этим, был коротким, но настолько сильным, что она даже немного вздрогнула, заставив Майка переспросить: всё ли у неё в порядке.

– Сюда, – предложила она, направляясь в сторону скамейки, окружённой кустами.

Скарлетт, похоже, даже не слышала его вопроса или не хотела слышать.

Майк молча последовал за ней.

Скарлет не была из тех, кто просто так сдаётся. И утром, когда её подловил Майк, заплатив за неё, она понимала, осознавала, и сейчас мяч был на её стороне. Она должна была доказать ему, достойна ли она самой себя, или она просто обычная шлюха.

Секс, который происходит после определённых слов или действий, перестаёт быть неприличным, это становится романтичным и загадочным несмотря на то, что это то самое проникновение в чужую плоть своей плотью и совокупление, после которого выделяется сперма, и партнёры тяжело дышат от усталости.

Цель была такой, чтобы это всё представить в романтическом свете и после не мучиться угрызениями совести.

– Время, проведённое в таких местах, похоже, всегда помогает, – произнёс он, когда они устроились на скамейке. Его голос был мягким и расслабляющим, как ветер, колышущий листву.

Скарлетт улыбнулась, и в этот момент ему захотелось ей открыть душу.

Начав рассказывать про последнюю свою поездку, он, увидев её круглую ягодицу, которые виляли по ходу её движения, он забыл, о чём хотел сказать.

Этот момент прочувствовала Скарлетт и пошла напирать, додавить уже в свою пользу.

Некий счёт, который делал Майк в приложении, был и у неё, просто она это делала в голове, считая их и помня в течение месяца, потом напрочь забывала просто потому, что не смогла бы и при желании запомнить такое количество членов.