Изольда Рыбкина – Волны памяти - Изольда Рыбкина (страница 13)

- А почему Вы не позвонили ей? У Вас нет номера?

- Нет, дело не в этом. Просто я не представляю, что скажу человеку, с которым виделась единожды, и совершенно не знаю. Может ты мне расскажешь немного, какая она?

- Марина Оболенская – светская дива.

- Оболенская? – переспрашиваю, - Это реально её фамилия?

- Нет, конечно. Она Петрова, но по законам шоу-бизнеса имя должно быть звучным и запоминающимся. А Ваша подруга, извините, конечно, но та еще выпендрёжница!

Я смеюсь в голос от слова водителя, так как я совершенно с ним согласна, но сказать настолько метко у меня бы не получилось.

- А чем она занимается? Не получится, что я приеду невовремя и оторву её от важных дел?

- Ну, разве что оторвете её от подушки… Или от телефона. Хотя нет – от телефона её не оторвать. Мне кажется, что во время очередной пластической операции ей вживили его в ладонь.

- А ты не знаешь, почему Игорь Эдуардович против нашего с ней общения?

Валера медлит с ответом, и мне кажется, будто он растерялся.

- Не знаю, - буркает он и переводит взгляд на дорогу. – Мы почти приехали. Вон тот дом.

Шикарный высокий забор, напоминающий те, какими огораживают английские посольства в разных странах. Трёхэтажный особняк выглядит даже богаче нашего дома. Растительности тут так же немного, хотя и побольше всё же, чем у нас. Красивый ландшафтный дизайн включает также фонтан перед входом в дом.

Мне открывает человек в форме, почтительно кланяясь и приглашает пройти в гостиную. Чувствую себя словно в голливудском фильме про миллионеров конца прошлого столетия.

Дом обставлен с пафосом: много золотой отделки, мрамора, лепнины. Мебель словно вынесена из музея в Петергофе, а картины – из Третьяковки. Здесь интересно, но… не хватает экскурсовода, который бы вдохновенно рассказывал историю дома и рода Петровых.

- Элен Максимовна, - чопорно обращается ко мне дворецкий, - я доложу о вашем посещении Марине Анатольевне. Пока Вы ожидаете, не желаете ли чаю или кофе?

Я отказываюсь от напитков и просто рассматриваю обстановку. Марина появляется минут через двадцать.

По широкой витой лестнице она спускалась, как королева снисходит к своим подданным: медленно и с гордо поднятой головой. На Марине был бежевый шелковый халат чуть ниже колен, который был расклешён к низу, а горловину опоясывали декоративные перья в цвет. Такие же окаймляли широкие рукава. Но самое потрясающее – это тапочки на каблучках с пушистыми помпошками. Эти каблучки настолько звонко цокали по мраморным ступеням, что казалось, по ним вот-вот пойдут трещины.

- Оу, май гад, - произносит «подруга» с нескрываемым сарказмом, - мне снится сон или ко мне пришла сама Элен МистЭр?!

- Доброе утро, Марина, - стараюсь говорить доброжелательно, но поймать нужную интонацию, чтобы наладить контакт пока не получается. – Извини, что пришла без приглашения. Я хотела извиниться перед тобой.

- Даже так!? – преувеличенно удивленно восклицает и вальяжно усаживается в кресле напротив, будто на троне.

- В тайской клинике я тебя не узнала… Вернее, я никого не узнала… Да я и сейчас не узнаю никого…

- Элен, ты так мямлишь? Совсем не похоже на тебя, - чуть ли не с брезгливостью замечает Марина. – Если не узнаешь меня, то зачем тогда пришла?

Вот так, да? Так принято в моём обществе разговаривать с подругами?

- Я хотела узнать у тебя кое-что о себе… и еще об одном человеке…

- Что ты хочешь узнать? – нетерпеливо и раздраженно говорит девушка. – Хочешь узнать, как тебе выпал счастливый билетик в виде Игоря, и ты выбралась из грязи в высший свет? Я расскажу тебе с удовольствием.

Марина приосанивается и с каким-то даже остервенением начинает рассказывать.

- Ты – детдомовка, грязная посудомойка, шалашовка из клуба – затащила в постель богатого мажора и залетела от него в первый же вечер! Дальше рассказывать? Ничего не припоминаешь?

У меня перехватывает дыхание, и я слышу её слова сквозь какой-то звенящий вакуум.

- Ладно, беспамятная, я продолжу. Потом ты технично явилась в дом богатой семейки и предоставила полосатый тест под нос Игорю. Разве мог он поступить иначе, кроме как жениться на безродной девке, которая носит в себе его ребенка? Нет. Кто угодно, но не Игорь. А ведь мы все его отговаривали от этой глупости! Связался с прошмандовкой!

- Марина, мне казалось, мы подруги… - я лепечу уже из последних сил. Мне не понятно, почему она так со мной говорит.

- Конечно, подруги! Еще какие!!! Я по-дружески твоего мужа принимаю у себя уже полгода, пока ты прыгаешь из койки в койку! Что? Не сказал тебе Игорёк? Пожалел беспамятную?

- Этого не может быть… - только и могу выдавить из себя.

- Так сама у него спроси! – кричит Марина и мне кажется, что ещё чуть-чуть и она кинется на меня. – И отстань от него уже! Подпиши ты эти грёбаные документы на развод!

Я не вижу больше смысла продолжать этот разговор, и словно в тумане пытаюсь найти выход. Дворецкий появляется из ниоткуда и показывает мне дорогу.

Когда я сажусь в машину, Валера обеспокоенно поворачивается ко мне и трясет за плечи:

- Елена, Елена Максимовна, с Вами всё хорошо?

- Нет. Отвези меня домой, - говорю коротко, потому что в горле огромный ком, который мешает не то, что говорить, а не даёт даже вздохнуть нормально.

Уже подъезжая к дому, я понимаю, что должна выяснить один вопрос.

- Валера, - обращаюсь я к водителю. – Ответь мне, пожалуйста. Ты знаешь, где мой ребёнок?

- Елена Максимовна… - умоляюще тянет парень, не желая отвечать.

- Нет, Валера. Это важно. Пожалуйста, ответь! Где наш с Игорем ребёнок? Ему сейчас должно быть уже пять лет. Почему мне никто не сказал, что у меня есть ребёнок?!

У меня начинается истерика, я готова разрыдаться от бессилия.

- Елена Максимовна, - тихо начинает Валера, - у Вас нет ребенка. У Вас случился выкидыш.

- На каком сроке это произошло?

- Я не знаю такие подробности, правда, - оправдывается парень. – Я у Вас не так давно работаю, но говорили, что у Вас был сильный стресс из-за этого и вроде бы вы не хотели поэтому беременеть… Простите, это вообще меня не касается. Вам лучше спросить у Вашего мужа.

Мне не хочется видеть «своего мужа» от слова совсем!

Я поднимаюсь в свою комнату. В сумку заталкиваю вещи на первое время, документы, беру наличные деньги, которые сняла вчера в торговом центре. Тут всего десять тысяч, но на первое время, я надеюсь, мне хватит. Телефон я не беру – мне некому звонить.

Игорь был прав. Я больше не хочу узнавать о себе ничего. Ни о себе, ни о ком бы то ни было из моего окружения. Я не хочу быть здесь, не хочу быть той, кем была. С меня хватит.

Я понятия не имею, куда пойду. Но перед уходом беру лист бумаги и пишу Игорю записку.

«На развод согласна. Меня не ищи. Спасибо за всё»

Глава 16.

На негнущихся ногах спешу покинуть место, которое меня заставили называть домом. Я не хочу оставаться здесь ни секунды. Мне мерзко ощущать себя причастной ко всему, что связано с моей прошлой жизнью. Хочется вычеркнуть всё, что я узнала о себе, о своих близких людях с тех пор, как пришла в себя.

У людей этого общества нет ни совести, ни чести, ни любви, ни порядочности. Главный закон жизни здесь – живи для себя и плюй на всех. Здесь не найти человеческого тепла, искренности; я не могу объяснить, но внутренне меня тянет именно к этому, а здесь чувствую острый дефицит этих качеств.

В противовес здешнему окружению вспоминается общение с отцом Иоанном. Те несколько минут вернули меня к жизни. Да, именно они, а не лекарства и старания врачей. Я сейчас это очень отчётливо понимаю – если бы батюшка не вошёл тогда ко мне в палату, я бы не нашла в себе сил жить дальше.

И тут меня осеняет, куда мне пойти. Я найду этого священника и попрошу у него помощи. Может, он даст мне какую-нибудь работу. Я вроде бы повар по специальности, должна же я хоть что-то вспомнить в этой области. Ну, хотя бы на мышечном уровне…

- Елена Максимовна, - окликает меня Валера. – Вы куда? Садитесь в машину, я отвезу.

Хотелось гордо вскинуть голову и объявить, что я не нуждаюсь ни в чьей помощи, но внезапно вспомнилось, что дом наш находится в загородном посёлке, и добираться мне до центра придётся каким-то общественным транспортом, который, я даже не знаю, откуда отходит и в какое время.

- Куда поедем? – спрашивает парень, когда я усаживаюсь на пассажирском сиденье.

- Отвези меня в ту клинику, откуда меня три дня назад выписали.

- Вы плохо себя чувствуете? – взволнованно посмотрел на меня Валера.

- Нет, нормально у меня всё, - старалась говорить нейтрально, но голос всё-таки время от времени дрожал, что, скорее всего, не укрылось от водителя.

- Елена Максимовна, мне кажется, Вам стоило сначала поговорить с Игорем Эдуардовичем… Он Вам всё объяснит про ребенка.

Последнее слово Валеры настолько больно царапнуло, что я не выдержала.

- Я не хочу ни о чем разговаривать с Игорем Эдуардовичем. Я ухожу из дома. И ты видишь меня сегодня в последний раз, - из глаз сами собой брызнули слёзы. Я хоть и не собиралась жалеть о том, что делаю, однако Валера и Игорь за эти дни стали мне чуточку близки, поэтому расставание волей-неволей переживалось мной трудновато…

- Елена Максимовна, Вы шутите, я надеюсь? – Валера говорил серьёзно и даже строго. – Вам нельзя быть одной. Особенно сейчас.