Изольда Рыбкина – Двухколесное счастье (страница 37)
— Спокойной ночи, — говорит мне Давид, когда я, заправив его одеяло в пододеяльник, собираюсь уходить в свою спальню. Я поднимаю глаза на парня и вижу в них игривые искорки. Как же хочется его поцеловать! Не целовались всего несколько дней, а кажется, не меньше года.
Мы одни в зале, и вроде бы момент вполне удачный, но… в этой комнате нет дверей, поэтому в любую секунду может кто-то войти или пройти мимо и увидеть нас.
— Спокойной ночи, — отвечаю с разочарованным вздохом.
— Ась… — шепчет Давид и, делая шаг ко мне, берет мою ладонь и легонько тянет на себя.
— Давид, — шикаю на него, пытаясь отстраниться, — сейчас войдёт кто-нибудь…
— Ну и что? — прижимает меня, игнорируя сопротивление. — Я так соскучился по тебе…
Дальнейшие мои возражения уже потеряли всякий смысл, потому что я улетела. И не обещала вернуться… Ищите меня где-то между седьмым и восьмым небом.
— Да я только пульт от телека заберу, — слышу доносящийся с земли голос отца. С облаков падать оказалось совсем быстро — каких-то полсекунды. А вот отскочить от Давида, когда его руки так и не разомкнулись на моей талии, не вышло даже тогда, когда сразу после папиных слов послышалось тихое мамино ворчание:
— Зачем тебе этот пульт, когда телевизор только в зале?! Ой, дети, извините, что помешали…
С трудом, но всё же удается отлепиться от моего жениха, и я, не глядя на него, шмыгаю в арку из комнаты.
Ника в моей спальне уже лежала в кровати с телефоном в руках, а на ее лице сияла улыбка.
— Как там у Димки дела? — спрашиваю, пытаясь унять своё бешеное сердцебиение. Ясно же, с кем она только что разговаривала.
— Скучает… — счастливо вздыхает подруга. — Говорит, что хочет всё бросить и приехать.
— И что ты об этом думаешь? — я примерно знаю ответ, но хочу убедиться в правильности своих догадок.
— Конечно, я ему не позволю всё бросить! — Ника говорит хоть и уверенно, но в словах чувствуется грусть. — Это его мечта, его цель. Знаешь, — Ника садится на кровати и заговорщически смотрит на меня, — я бы лучше сама бросила институт и уехала к нему!
— Так что тебе мешает? — я понимаю, что сама бы легко решилась бросить всё и на край света уехать за Давидом. Если бы не его спектакль с Татевик, я бы так и сделала и этих шести месяцев разлуки у нас бы не было.
— Он не зовёт… — сникшим голосом отзывается девушка.
— Конечно, не зовёт! Он ведь знает, что ты не согласишься на гражданский брак, вот и уважает тебя, ждёт удобного момента, чтобы сделать официальное предложение.
— А что ему мешает сейчас его сделать?! — ну вот, Ника снова расстроилась. Она встречается с Чацким уже полгода и дальше поцелуев они тоже не заходят, вот она и волнуется, что до сих пор не дождалась обручального кольца.
Ответить подруге я не успеваю, потому что в следующий миг мы слышим стук и замираем. Стучат не в дверь. Что-то ударилось в моё окно…
Когда в темноте комнаты послышался этот звук, мы с Никой сразу же замолчали и притаились.
— Что это? — шепчет мне едва слышно подруга.
— Понятия не имею, — только успеваю произнести, как в стекло снова прилетает мелкий камушек. Похоже, что это вовсе не случайность, а кто-то нарочно бросает их в моё окно.
Крадусь к подоконнику, чтобы посмотреть, что происходит на улице и замираю, увидев знакомую фигуру. Парень в это время наклонился и что-то поднимает с земли.
Не верю своим глазам! Уж от кого никак не ожидала ничего подобного.
— Давид, — шепотом кричу, когда тот выпрямляется, замахиваясь для очередного «хулиганства». Видимо, он не ожидал, что я так быстро покажусь в окне, и поэтому не успел среагировать — камень всё-таки полетел в меня. Это было настолько быстро, что я тоже не смогла увернуться — да и в темноте не особенно видно траекторию полета мелкого кусочка щебенки. — Ааай, — вскрикиваю не столько от боли, сколько от неожиданности.
— Асья, Асья, — запричитал Давид внизу. — Прости, любимая, прости! Я идиот!
Он говорит еще что-то о том, что это была глупая идея, сокрушается, что не додумался написать в мессенджере, а меня вдруг затопило такой волной нежности. Я всегда считала Давида прагматиком, не способным на романтические глупости, а тут он просто сломал все мои стереотипы…
— Давид, со мной всё хорошо, не волнуйся! Я сейчас к тебе выйду.
Нет, я не собираюсь выходить в дверь. Не для того я получила камнем в лоб, чтобы испортить теперь такой момент! Перекидываю ногу через оконную раму, быстро прощаюсь с Никой и сажусь, примеряясь, как лучше спрыгнуть.
Дом у нас одноэтажный, но довольно высокий: метра полтора от окна до асфальта. Прыгать из окон мне пока не приходилось, поэтому сейчас немного волнительно. Ну ладно, не волнительно. Откровенно страшно!
— Я тебя поймаю, — говорит Давид, расставляя раскрытые руки прямо подо мной. Смотрю на него некоторое время, а в голове проносятся мысли…
«Прыгну к нему, даже если не поймает»
«А если поймает, то на край света пойду за ним!»
«Это не просто прыжок из окна, это прыжок в новую жизнь. С ним. Навсегда»
Смело отталкиваюсь и прыгаю.
Поймал…
Эпилог
Давид
Какой всё-таки красивый этот клён! Жёлтые листья, точно вырезанные по причудливому трафарету, медленно падают под лёгкими порывами ветра и раскрашивают собой облупленную скамью во дворе больницы. Сентябрь уже на исходе, а погода стоит невероятно теплая. Видимо, бабье лето пришло…
Бабье лето! Вот уж, действительно, для меня с этого дня наступает не то, что лето — целая бабья жизнь. Звучит комично, и я усмехаюсь в голос. Проходящие мимо медсестры с какими-то баулами в руках, настороженно оборачиваются. Киваю им — мол, всё хорошо.
Да, всё не просто хорошо — всё так, как должно было быть.
Сегодня я стал отцом.
Асю полчаса назад прооперировали. А еще почти сутки до этого она мучалась в схватках. Не вышло у моей девочки самой родить. Кесарево.
У меня звонит телефон.
— Сынок, как Асенька? — взволнованный голос нарушает ту идиллию, которая окутала меня после известия о том, что операция закончилась.
— Поздравляю тебя, бабушка! — спешу успокоить маму, которой мы решили заранее не говорить о том, что поехали в роддом. — У тебя теперь есть внучка — Катюша!
Мы не говорили родственникам, как хотим назвать ребенка, потому что были уверены, что начнутся споры и уговоры назвать иначе. Я знаю, что моя мама хотела бы дать моей дочери армянское имя. Но для меня этот вопрос был закрыт изначально: как захочет назвать Ася — так и будет.
— Катюша, — повторяет за мной после некоторой паузы мама, словно слушая, как оно звучит. — Катенька… Екатерина! Прекрасное имя!
А вот это неожиданно!
— Спасибо, мам…
И это не за похвалу имени. Мама приняла Асю. Я знаю, скольких душевных сил ей это стоило. Она даже с Каринэ впервые за много лет поссорилась — сестра так и не смирилась с моей женитьбой.
— Давид, мы сегодня же выезжаем в Измайловск, — продолжает мама. — Ну почему вы не сказали нам, что у Аси начались схватки?!
— Мам, не нужно сегодня выезжать, — прерываю её. — Это ваш первый настоящий отдых только вдвоём. Ждём вас не ранее, чем в конце недели, — именно тогда заканчивается подаренная нами путевка в санаторий.
— А мы на выписку не опоздаем? — с сомнением переспрашивает мама.
— Не волнуйся, не опоздаете, — успокаиваю её. — Асье сделали кесарево сечение, поэтому пробудет здесь немного дольше.
— Как кесарево?! — спуганно чуть не вскрикивает мама. — Почему кесарево? Ведь было всё хорошо? Или вы нас обманывали? Сынок, немедленно говори, что с Асей!
— Мама, мам, успокойся! Всё хорошо. И было всё хорошо, мы тебя не обманывали. Просто так иногда бывает… Но Асья и Катюша в порядке.
Я на это надеюсь. Асья пока не пришла в себя. Собственно, поэтому я и сижу здесь до сих пор…
— Ладно, сыночек. Я тебя поздравляю с доченькой! А Асеньке я сама позвоню, как она придёт в себя. И вот еще что, — спохватывается мама, — может, вы к нам переедете? Ну хотя бы на первое время? Асе сложно будет первые месяцы, а так мы всегда на подхвате…
Мама говорит нарочито мягко, хотя я понимаю, чего ей стоит уговаривать меня, а не требовать в приказном тоне. Но нет, мы не переедем к ним. Будем вместе справляться с трудностями. Этот вопрос мы с Асьей обговаривали уже много раз и всегда сходились на одном — даже если будет сложно, всегда нужно жить отдельно от родителей, и никому не давать вмешиваться в отношения нашей семьи.
— Мам, ты знаешь ответ, — также мягко отвечаю, чтобы не обидеть её. — Давай потом об этом поговорим — мне, кажется, Асья звонит.
Я быстро скидываю вызов и переключаюсь на видеозвонок от абонента «Асенька».
На экране появляется любимое лицо. Как же я соскучился по ней — сутки не видел этих серых глаз и только сейчас понял, что без них чувствую себя не собой.
— Привет, — измученно улыбается Асья и неотрывно смотрит на меня. Её волосы сбиты в какой-то куль на макушке, а выбившиеся отдельные пряди хаотично рассыпались по подушке.