Измайлов Даниил – Сквозь холодный свет (страница 1)
Измайлов Даниил
Сквозь холодный свет
Глава 1. Девяносто девять и семь
Норд проснулся за три минуты до будильника. Как всегда.
Он лежал на спине и смотрел в потолок ровно столько, сколько требовалось, чтобы система окончательно перешла в рабочий режим. Сорок семь секунд. Он не считал — просто знал. Когда-то, очень давно, он проверял это по часам: ставил секундомер на тумбочку и фиксировал интервал между пробуждением и моментом, когда мысли переставали быть обрывками и выстраивались в очередь. Интервал оказался стабильным. С тех пор Норд принимал его как техническую характеристику — вроде времени загрузки старого компьютера — и не пытался сократить.
За окном было ещё серо. Мартовский рассвет в Москве наступал поздно и неохотно, и стекло — фотохромное, самозатемняющееся, поставленное при последней реновации здания — держало комнату в ровном полумраке. Где-то внизу, на уровне второго этажа, гудела насосная станция вертикального сада: вода поднималась по капиллярным трубкам к корням плюща, оплетавшего фасад. Гул был тихий, ритмичный, почти неотличимый от тишины. Норд знал его наизусть. По изменению тона он мог определить, что у насоса начал изнашиваться подшипник, недели за три до того, как это замечала обслуживающая компания.
Однажды он так и сделал — написал в управляющую компанию, что насос северного контура выйдет из строя в течение месяца. Ему вежливо ответили, что система мониторинга неисправностей не фиксирует и беспокоиться не о чем. Через двадцать шесть дней насос встал, плющ на северной стене начал желтеть сверху вниз, и приехавшая бригада три дня меняла узел, который можно было заменить за два часа по плану. Норд не стал напоминать о письме. Он не нуждался в том, чтобы быть правым вслух, — ему было достаточно вести счёт про себя. Счёт был стариковской привычкой, он это понимал. Ему было сорок семь, и некоторые привычки пришли к нему раньше срока.
Будильник сработал. Норд выключил его движением, которое не требовало взгляда, и встал.
Офис занимал три комнаты на четвёртом этаже здания, которое когда-то было административным корпусом страховой компании. Страховая съехала в тридцатых, когда район перекраивали под жилую застройку нового типа, и дом несколько лет стоял полупустым — слишком старый, чтобы быть престижным, слишком крепкий, чтобы его сносить. Потом пришла программа «органической интеграции в городскую среду», и фасад снаружи оплели вертикальные сады — живые стены из плюща и ползучей жимолости, перемежённые панелями биолюминесцентного мха. Мох ночью светился слабым зеленоватым светом и официально числился элементом аварийного освещения. Фактически он был украшением, как почти всё в этом городе, что числилось функцией.
Норд жил здесь же, в дальней комнате за рабочим кабинетом. Четыре шага от постели до рабочего стола. Он давно перестал считать это неудобством — а если быть точным, никогда и не начинал. Расстояние между сном и работой было для него величиной скорее символической, и он предпочитал, чтобы она была минимальной. Квартира у него тоже была — однокомнатная, в Марьиной Роще, доставшаяся после размена родительской. Он бывал там несколько раз в год: проверял, что краны не текут, что соседи сверху никого не затопили, поливал каучуковый фикус, который отказывался умирать при любом режиме полива. Квартира была активом, фикус — обязательством. Жизнью не было ни то, ни другое.
Умывшись, он налил воды из настольного фильтра — не из-под крана, не из кофемашины — и сел к экрану.
Кофе он не пил. Не из принципа: просто однажды, лет пятнадцать назад, заметил, что кофе сдвигает темп мышления — делает его быстрее и грязнее, как двигатель на плохом топливе. С тех пор — вода. Городской водопровод считался эталонным, очистные станции на Москве-реке дважды получали международные премии, и вода из-под крана по всем показателям не отличалась от фильтрованной. Норд всё равно пользовался фильтром. Он не доверял показателям, которые никогда не меняются.
Система приветствовала его привычным интерфейсом: тёмный фон, минимум цвета, никаких уведомлений, которые он не запрашивал. Он сам настраивал всё это семь лет назад и с тех пор не менял. Большинство людей жило в среде, которая сама решала, что им показывать: лента подстраивалась под настроение, интерфейс — под биоритмы, новости — под профиль интересов, составленный так давно и так точно, что человек уже не мог сказать, где кончаются его интересы и начинается профиль. Норд считал это профессиональной уязвимостью — для всех, не только для детективов. Среда, которая знает, что ты хочешь увидеть, рано или поздно начинает показывать тебе именно это. А того, чего ты видеть не хочешь, не покажет никогда — из вежливости.
Первым делом — как каждое утро — он открывал не новости, не агрегаторы, не сводки. Он открывал первичные данные.
Это была привычка ещё со времён службы. Сводка — чей-то пересказ. Пересказ — это всегда выбор: что включить, что опустить, в каком порядке поставить. Человек, который читает только сводки, читает чужие решения. Первичные данные тоже можно испортить, но для этого нужно больше усилий, и следы остаются глубже.
Доступ к первичному контуру экологического мониторинга был открытым — это считалось одним из достижений эпохи: каждый гражданин в любой момент мог посмотреть показания любой станции наблюдения. На практике этим правом пользовались полтора десятка энтузиастов, несколько университетских кафедр и Норд. Открытость, как он давно заметил, лучше всего работает там, где никто не смотрит. Это не было цинизмом. Это было наблюдением.
Сегодня данные выглядели образцово.
Индекс качества воздуха по Москве: 98,4 — «отличный». Концентрация взвешенных частиц — на уровне горных курортов прошлого века. Содержание CO₂ в атмосфере городской зоны: минус 12% к показателям прошлого месяца — городские поглотители работали в пиковом режиме, фотобиореакторы вдоль Третьего кольца вышли на проектную мощность. Температурное отклонение от сезонной нормы: плюс 0,3°C — «в пределах допустимого». Уровень воды в Москве-реке — норма. Индекс шумового загрязнения — норма. Общий экологический рейтинг города по методологии ООН-Восток: 99,7 из 100.
Лучший показатель за всю историю наблюдений.
Вечером эту цифру покажут на медиафасадах вдоль набережных. Город любил свои рекорды и отмечал их сдержанно, со вкусом: никакого салюта, просто число в окружении зелёных проекций, как табель отличника на стене у аккуратных родителей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.