Изабелла Зима – Солнечный ветер (страница 2)
– Меня зовут Зорька, – ответила птица и тоже улыбнулась в ответ.
Разглядывая яркое пятно на ее груди, похожее на крошечное солнце, Пухлик подумал, что имя подходит птице идеально.
– Почему я раньше не видел тебя в мятных кустах? – спросил он, сделав
попытку пролезть в нору, но не смог – ему мешали щеки, набитые зерном. Привычка, – попытался объясниться Пухлик, разволновавшись. Он ужасно боялся что птица станет смеяться над его большими щеками, как другие звери. Но она не смеялась и поэтому ему хотелось доверять ей. Он смог пролезть в двери собственной норы только когда вытащил из щек все зерно, которое подобрал на ферме. И с сожалением подумал, что несправедливо заточён в неуклюжее тело хомяка, потому что по сравнению с птицей стал казаться себе толстым и неповоротливым.
– Ну вот и мой скромный дом. Добро пожаловать!– коротко пригласил он ее внутрь.
Птице было любопытно и она заглянула в хомячье жилище. Она разглядела дрова в камине, большой книжный шкаф с книгами и кухню с широким деревянным столом посередине. Кладовка же, которая, по всей видимости , была самым важным помещением в доме, уходила вниз длинным туннелем, извилистым как змея, и была аккуратно заставлена утварью на полках с разной едой – горохом, орехами, пшеницей. Из кладовки он достал кедровый орешек, разгрыз его и протянул лакомство гостье и она благодарно улыбнулась. Тут же налетели сизые голуби, приглядываясь, не удастся ли поживиться угощением, курлыкая Пухлику прямо в ухо. А ну – кыш! -разогнал он непрошенных гостей.
– Зачем тебе так много еды, если ты живешь один?– удивилась Зорька.
Пушистый зверь устало почесал пузо: – Это запасы на зиму. Когда похолодает, еды нигде не будет. И Пухлик покосился на еще зеленую кислую землянику, которая росла прямо в кустах: – А разве ты не делаешь запасов на зиму?
– Я и зиму никогда не видела,– призналась она. Мы – зарянки – птицы перелетные. Мы всегда там, где лето.
– Пе-ре-лет-ные? – почему-то по слогам переспросил он, как будто только что понял что-то важное.
– Несчастная птица!– воскликнул Пухлик и схватился за голову.
– Это почему же несчастная? – пришел черед удивляться ей.
– Ты еще спрашиваешь? Оглянись! Ты видела у фермера крепко сколоченную из досок конуру – это домик пятнистого пса. А вот шелковая паутина, что тянется от одного куста к другому – это домик паука. У муравьев есть муравейник, у пчел – улей, а у фермера – кирпичный дом. Даже слепой крот вырыл себе нору под землей, а виноградная улитка всегда носит свой домик с собой. Здесь у всех есть дом. А у тебя его нет. Вот почему. Ничто не сравнится с чувством когда ты возвращаешься домой! Уж такое это особое место.
– А ,кстати, как там в теплых странах? – вдруг с интересом спросил он и почесал нос, который всегда чесался от любопытства. Ему нравилось читать дедовские книги о путешествиях, но сам он нигде не был кроме мятных кустов.
– О дальних странах так сразу не расскажешь, – мечтательно улыбнулась зарянка. Тут они оба заметили бабочку, бившуюся о стеклянное окно голубыми крылышками. Зорька попыталась помочь, но как ни старалась поймать ее, ничего не выходило. Она была такая хрупкая, что птица боялась навредить, потому что вместо крепких и ловких лап, у нее были совсем неудобные для такого дела крылья из перьев.
– Не расстраивайся, каждому – свое, -успокаивал ее Пухлик, погладив по голове. А потом аккуратно поймал голубянку сачком и немедленно выпустил в окно. И бабочка сразу упорхнула. И они помахали ей на прощанье. Вот так и Пухлику хотелось полететь и посмотреть мир, но он понимал, что его дом здесь. И сегодня ему было хорошо в нем.
Когда наступил вечер и совсем стемнело, и над ними зашелестели черные мотыльки и глазастые филины загугукали так, что это было слышно во всей деревне, на небе зажглись белые звезды. Зорька долго,не отрываясь, смотрела на них. Но Пухлик предостерег: – Дед говорил, что звездная красота опасна! Только я не знаю почему?– испуганно шептал он, хотя ему и самому хотелось все время смотреть на звезды.
– Такова наша птичья природа,– объяснила она. Когда мы в небе, мы смотрим на землю. Но на земле наш взор всегда устремлен вверх.
Так они болтали весь вечер и никак не могли наговориться. Зарянка тараторила без умолку, рассказывая о дальних странах, где вечное лето. А Пухлик завороженно слушал и не мог поверить, что такое место где-то действительно существует. А потом она в свою очередь расспрашивала о том, что такое сугроб, как падает снег и как воет вьюга. И он отвечал с видом опытного знатока.
– Какая она – зима?– не унималась птица, зажмурившись, пытаясь представить себе зимний пейзаж.
– Как бы получше описать? Все вокруг становится белым как покрывало, и оно светится в темноте. А снежинки танцуют когда падают с неба.
– Неужели танцуют?– восторженно переспросила зарянка, и глаза ее загорелись от любопытства.
– Ну конечно! Он вскочил и принялся пританцовывать и кружиться, изображая танец снежинки.
– Ух ты! – искренне восхитилась птица и тоже бросилась в пляс. И они долго-долго вместе танцевали, воображая себя маленькими холодными снежинками. И поскольку вечер был лунный и светлый, Пухлик вспомнил, что в детстве думал, будто луна состоит из сыра и можно будет подобраться к ней и отломить кусочек, – и он улыбнулся, рассказывая о своем детском заблуждении новому другу.
– Нет там никакого сыра! – засмеялась птица, – и невидимый колокольчик снова поселился у Пухлика над головой, немного смутив его.
– Знаю, что нет. Зато на полную Луну можно загадать желание и тогда оно обязательно сбудется. Так говорил мой дед, – хитро прищурился хомяк. – Давай проверим?– предложил он спор и тут же загадал желание про себя. Он боялся, что если сказать его вслух, желание может не сбыться.
– Если можно загадать что угодно, я хотела бы увидеть зиму! – тут же без промедления озвучила свое желание птица, чем сильно развеселила Пухлика: он был уверен, что это невозможно. Потому что летом зимы не бывает!
Но тут внимание птицы привлекло нечто гораздо более загадочное – звуки леса. К своему стыду о лесных жителях Пухлик почти ничего не знал. Кроме того что там водятся волки и лисы.
– Слышишь? Кто-то поет. – настороженно вслушивалась она.
– Птицы поют эту песню каждое лето. Они оба прислушались к шуму, чтобы понять некоторые слова. И даже разобрали куплет:
– О чем они поют? – спросила она.
– Они поют о том, что каждый обязан вывести потомство и продолжить свой род. И о том, как они похожи на своих предков. Их родители пели, поэтому они поют и их дети будут петь. И хотя они поют для себя, а не для нас, какое счастье слушать как они поют! -восхищенно вздохнул он.
Тогда может быть ты хочешь, чтобы я спела для тебя? Обычно зарянки встречают песней восход и провожают закат.
Пухлик заинтересованно кивнул головой и почесал от любопытства нос.
– Чай пить!– обычно кричит дрозд, пролетая над мятными кустами.
– Спать пора! – раздавалось издали и Пухлик знал что так поет перепел. Ку-ку! – бесцеремонно раздавалось где-то над головой. Это была кукушка. Но как поет зарянка он действительно не слышал никогда.
Взлетев, она удобно устроилась на ветке молодой рябины и запела. Хомяк снова замер. Уже второй раз за день. Это была самая красивая песня что он слышал и его черные глаза-бусинки сверкнули в темноте и увлажнились от слез. В этот миг все остальное потеряло для него значение. А невидимый колокольчик который, как ему казалось, сопровождал ее смех, зазвенел еще громче и настойчивее. Он навострил уши и услыхал как его сосед крот, услышав эту песню, от удивления перестал рыть свою нору. Но Пухлику это не понравилось. Ему хотелось, чтобы зарянка пела только для него одного – для Пухлика из мятных кустов. Голос зарянки был такой звонкий, что в сумерках казалось, что эту песню поет не красногрудая малышка, а сама птица счастья. Он испытал странный трепет. Печаль пронзила его душу. Более того, ему самому захотелось стать птицей и научиться летать: – Ах, если бы у него были крылья. Если бы! – думал он в темноте. Он не верил, что на свете бывает такая красота и такие песни.
– Никто не должен жить один, – пела зарянка. Никто! И в этот момент произошло странное – Пухлик почувствовал себя абсолютно счастливым, потому что перестал быть одиноким. Он жил на свете долго и считал себя опытным хомяком. И раньше уже ощущал страх перед будущим, боль от потери, сомнение в правильности выбора и удивлялся новому. Он испытывал отчаяние,муки совести и даже радость от того что снова видит солнце, но вот это чувство он испытал в первый раз в жизни. И не знал что с этим делать.Все мысли слились в одну – совсем скоро птица улетит и он больше не услышит ее волшебные песни. А значит больше никогда не будет счастлив как сейчас. Он не знал как ему жить дальше.
Глава 2. Мятные кусты.
– Лучше не думать о грустном, – сказал он сам себе, – лучше действовать, как учил его дед – старый карбыш, проживший долгую и счастливую жизнь, полную побед и приключений.