Изабелла Кроткова – Лицо под чёрным капюшоном (страница 3)
Купив билет на самую раннюю электричку, я уселась в её полупустой салон, открыла захваченную из дома книгу и углубилась в чтение, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей и жизненной неопределённости.
Вагон качнулся, трогаясь, и я выглянула в окно. Прямо передо мной, над дверями вокзала, висел живописный баннер.
Изображённый на баннере железнодорожник вытянул руку в провожающем жесте.
Железнодорожник вдруг недобро сдвинул брови…
Глаза мои, не веря увиденному, испуганно округлились… Однако нарисованный человек и не думал двигать бровями – он стоял замерев, как и положено картинке, брови вели себя смирно, а пристальный взгляд будто рассматривал что-то над крышей вагона.
Я вглядывалась в застывшее лицо мужчины, сердце глухо ухало, а его глаза смотрели поверх вагонной крыши напряжённо и пронзительно.
Колёса весело застучали, и вскоре странный баннер скрылся из виду.
Двое подростков, расположившихся напротив, оживлённо болтали, попивая минералку.
– Хочешь анекдот? – спросил один, верзила лет семнадцати, сняв левый ботинок и поставив ногу на лавку. – Два машиниста разговаривают. « – Знаешь Анну Каренину? – Нет, а что? – Да ничего, проехали!»
Его друг, паренёк помельче, тоненько засмеялся, точно всхлипнул.
Я вдруг почувствовала, что улыбаюсь. Это было так непривычно – края губ неожиданно поползли вверх, и на душе впервые за много дней стало чуточку легче.
Отреченск, тихий городок, встретил меня приветливо. Я медленно шла по его улочкам, расспрашивая редких в этот час прохожих, пока, наконец, не оказалась в отдалённом районе возле серого четырёхэтажного дома.
Поднялась по разбитой лестнице на последний этаж и остановилась перед квартирой номер шестнадцать.
На звонок из-за двери раздался надтреснутый голос:
– Кто там? Только говорите громче!
– Это из агентства «Дон Жуан», из Коленова! – возвестила я на весь подъезд.
– Из Коленова? Что вам нужно? Кто это?
– Курьер… Папку привезла. – Неожиданно я закашлялась.
Дверь осторожно приоткрылась и явила взору подслеповатого старичка в мешковатом спортивном костюме.
– Папку… – пролепетала я, протягивая ему пакет.
Старичок ошарашенно уставился на меня. Потом прищурился и стал внимательно вглядываться в моё лицо.
– Лена?.. – наконец, вымолвил он на выдохе. – Леночка?.. Ты вернулась? Вот умница! Ты подстриглась? Волосы покрасила? Тебе идёт, ты же у меня красавица!
– Я – В-валя… – Я начала заикаться, как всегда было, когда ситуация чем-то пугала меня.
– Какая Валя?.. Леночка, внучка…
Он вдруг вытянул вперёд морщинистые руки в родинках и попытался ощупать меня. Я невольно отпрянула и чуть попятилась назад. Старичок растерянно замер на пороге.
– Валя?! – наконец, переспросил он неуверенно.
– Да…
– Подойди, пожалуйста…
Поколебавшись, я приблизилась обратно.
– Ну, заходи… Валя… – Оторопелый дедулька с трудом оторвал от меня взгляд красноватых слезящихся глаз.
Я зашла в душный коридор. Хозяин, шаркая ногами, прошёл вперёд и жестом пригласил в комнату, однако я предпочла держаться поближе к выходу.
Выложив папку из пакета, я пристроила её на узком подзеркальном столике и громко постучала пальцем по картонной обложке, привлекая внимание старичка.
Однако мои усилия остались незамеченными.
– Ты так на Лену похожа… – горестно заговорил тот, остановившись в двух шагах от меня и не проявляя ни малейшего интереса к папке. – Но теперь-то я вижу, что это не моя Леночка… Она чуток покрупней и чёрненькая. И волосы длинные у ней… – Голос дедушки задрожал. – Пропала она… три дня назад… Я подумал, что это она вернулась… – Дедок вдруг осел на тумбу и заплакал. – Обидел я её…
– Вы вдвоём живёте? – сочувственно спросила я.
– Дочка умерла недавно… Один я остался… Один…
Я в смятении мялась у двери, не зная, как реагировать на происходящее. Наконец, чтобы вернуть старичка к цели своего визита, рискнула тихонько сообщить:
– Мне нужен Константин Зимин. Это вы? Вы ведь обращались в агентство «Дон Жуан»? Понимаете, я случайно… – Я попыталась выдавить вежливую улыбку, но она вышла неловкой и неуместной.
– Я – Николай Иваныч… – произнёс дедок отстранённо, по всей видимости, пребывая в своих тягостных мыслях.
– А… а где Зимин?.. – Я ошарашенно уткнулась в бумажку, приклеенную на папке. – Отреченск, улица Зелёная, дом сто восемь, квартира шестнадцать… Константину Зимину…
Но старичок окончательно выключился из диалога и полностью окунулся в собственные переживания.
– Что-то странное происходит, что-то странное… – запричитал он, не отвечая на мои слова. Потом умоляюще заглянул мне в глаза, схватил за руку и зашептал:
– Из дома она ушла, две недели назад. Только один раз продуктов принесла, а лицо такое… как будто боится чего-то. Отвечает невпопад, в комнату свою юркнула, потом вышла, обняла меня и говорит: «Мне пора, дедушка. В Ракитов уезжаю, на конкурс красоты, прически делать». Туфли застёгивает, а руки дрожат. Спрашиваю – что с тобой, Леночка? «Работа, заказы, командировки», – отвечает. Она у меня парикмахер… А у самой взгляд по углам бегает, видно, душа у ней мечется. Как подменили девчонку! Приходила она семнадцатого числа, а восемнадцатого полез я за квитанциями в тумбочку и вижу там билет на курорт, на двадцать третье мая. Значит, заходила она, чтобы билет здесь спрятать. Чтобы не нашёл тот, у кого она жила. Конкурса красоты-то в Ракитове никакого не было – Дашка соседская в интернете проверила. Хотел я сразу Леночке позвонить да всё это прояснить, но решил немного выждать, может, сама объявится. Нет, не объявилась. Позвонил уже двадцатого числа и спрашиваю – куда ты, мол, собралась, что за билет? Она замялась немного, а потом говорит: «Да так… к парню одному, Максим зовут, мы недавно познакомились, даже пожениться хотели. Только я уже передумала, не полечу к нему, и не нужен он мне больше. Я с ним порвала». «А он-то в курсе, жених твой?!» – спрашиваю. Она отвечает: не прилечу в срок – сам поймёт. Здесь я уж не стерпел, крикнул – а что тебе нужно-то, сама хоть знаешь? С одним живёшь, а к другому на курорт намылилась! Шатаешься бог весть где, деду врёшь, хоть бы здоровье моё пожалела… И нехорошим словом обозвал. Очень нехорошим!
Старичок понурил голову.
– Заплакала она, трубку бросила, и всё – пропала. Телефон не берёт, и третий день от неё ни слуху ни духу. Чует моё сердце недоброе… Где она, где, моя внученька?.. И билет лежит, и жених этот небось страдает… Я уж в полицию думал заявить, но боюсь, осерчает она на меня, дурака старого… Как ты на Леночку похожа… Ой, сердце, сердце…
Глаза дедульки вдруг закатились, и он начал медленно сползать с тумбы.
– О Господи… – перепугалась я не на шутку и бросилась в кухню.
– Сейчас, сейчас!.. – забормотала я, хватая с высокой полки гранёный стакан и подставляя его под струю воды.
Послышался глухой стук, я выскочила из кухни, и передо мной предстала ужасная картина – Николай Иваныч ничком лежал на полу полутёмного коридора.
Я не медля кинулась к телефону и дрожащей рукой набрала «03».
Скорая приехала минут через десять.
– Рефлекторный обморок, забираем в шестую больницу, – сухо оповестила женщина в белом халате, вколов пациенту укол в вену. – Вы ему кто?
– Внучка… – пролепетала я, нащупывая в сумке пузырёк с сувертаном.
Дверь за медиками закрылась, и я осталась одна в чужой квартире.
Цепь странных событий, в центре которых я невольно оказалась, выбила из колеи и без того потрёпанные нервы.
«Ну, и куда теперь девать папку?.. – подумала я растерянно. – Не оставлять же в коридоре!»
Положив таблетку под язык, нерешительно потопталась на пороге зала, потом всё-таки зашла в него и приблизилась к компьютерному столу у окна.
Чтобы освободить место для папки, пришлось сдвинуть ворох бумаг от центра к краю, и от неловкого движения под ноги свалился чей-то паспорт. В который раз посетовав на природную неуклюжесть, я подняла его, открыла…
«Кольцова Елена Владимировна, 1995 года рождения, место рождения – Отреченск, паспорт выдан в Отреченском УВД…»
Я перевела взгляд на фото Елены Владимировны, и колючая волна дрожи пробежала по спине.
С фотографии смотрела девушка, у которой было моё лицо. Несмотря на жгуче-чёрный цвет волос и их длину ниже плеч, она была так схожа со мной, что сначала я даже подумала, что это моя потерянная сестра-близнец, как в индийском фильме. Но нет – дата рождения Лены, указанная в паспорте, не совпадала с моей – незнакомая девушка была старше на три с половиной месяца.
В документ был вложен билет на самолёт.
Не знаю, что подвигло меня на следующий шаг. В голове пронеслись слова несчастного старика – «…и билет лежит, и жених небось страдает…»