Изабелла Кроткова – Ива, Антония или Вероника (страница 8)
– Скажем так, без далеко идущих, – слегка поправился он. – Некоторых деталей вы можете и не вспомнить, но в целом вашей памяти ничто не угрожает.
Надо сказать, он не слишком обрадовал меня своим оптимистичным заявлением.
Мы помолчали. Я рассуждала о том, когда могла выпить тимидолин.
– А мне уже можно выходить на улицу?
– Вообще-то нежелательно, – тут же отозвался Роман Владимирович, до этого рассеянно смотрящий в окно. – Гораздо полезней для вас ещё неделю соблюдать постельный режим. Если нужна справка для института, я её выпишу. Наша клиника имеет государственную аккредитацию.
– Так вы не из восьмой поликлиники? – удивилась я.
– Нет, я из платной клиники «Чудесный доктор». Это самая лучшая клиника в городе. – В тоне Романа прозвучала горделивая нотка. – Алексей обратился к нам, и я считаю, что он сделал правильный выбор.
– Безусловно, – скучающе кивнула я.
– Кстати, вот вам визиточка…
Он сунул в мою свободную руку визитку. «Врач-терапевт Татьянин Роман Владимирович». Номер телефона. И фото – Голливуд отдыхает.
Рекламный баннер в моём воображении тут же сменил подпись: «Роман Татьянин. Чудесный доктор творит чудеса! Флора Веденеева. Воскрешение из мёртвых!»
– Ну хорошо, выпишите справку, – разрешила я.
На недоверчивый взгляд Романа Владимировича я поспешно добавила:
– Торжественно обещаю соблюдать постельный режим!
Он кивнул, ловко извлёк из портфеля бланк справки, заполнил его и поставил печать.
Потом вернулся ко мне и аккуратно вынул из вены иглу.
– Выздоравливайте, Флора! – Моё имя в его устах прозвучало чуть нежнее, чем следовало.
Мягкие ресницы дрогнули и на мгновение вызвали горячий отклик в моём холодном сердце.
– Ещё пара капельниц, и будет достаточно. Не стоит пичкать вас лекарствами… – заботливо подчеркнул он. – Теперь самое главное – покой и витамины.
– Вам виднее.
Врач едва заметно засуетился, собирая медикаменты, захлопнул портфель, прищемив какой-то лист. Потом быстрым шагом прошёл в коридор, снял с вешалки куртку и начал просовывать руки в рукава. В правый попал не сразу.
Я, в маечке и коротких домашних шортиках, вышла вслед за ним в прихожую.
– Спасибо вам большое, – вежливо поблагодарила, открывая входную дверь.
Неужели нет?!
Когда я уже надеялась, что Роман не пойдёт по стопам большинства, он вдруг взял и всё испортил.
– Берегите себя, Флора! Такую красоту нужно беречь как хрупкую хрустальную вазу. – Он слегка коснулся моей руки, и в серых глазах вспыхнул знакомый огонёк вожделения.
В тот же миг всё очарование как рукой сняло – передо мной был уже не принц, а обычный мужской экземпляр из гарцующего табуна поклонников.
– Спасибо за заботу, Роман! – произнесла я, равнодушно отстранившись. Во мне сам собой включился режим ледяной неприступности.
В красивых глазах врача мелькнула тень надежды.
– Скажите, не могли бы мы как-нибудь вместе выпить кофе? Отметить ваше выздоровление?
Я изобразила простушку:
– Вы имеете в виду, вместе со мной и моим мужем?
Мне нравилось наблюдать за тем, как надежду сменяет растерянность.
– Да, конечно, – пробормотал Роман. – Конечно. – Обжигающий взгляд пробежал по моему полуголому телу.
– Мне холодно, – заметила я.
– Ах да… – спохватился врач. – Уже ухожу.
Я одарила его пленительной улыбкой.
– Вы обещали мне постельный режим! – сдержанно напомнил он, натягивая шапочку на атласные волосы и неловко переминаясь с ноги на ногу.
– И ни за что его не нарушу. Всего доброго!
Красавец ещё немного потоптался на пороге, но больше ничего добавить не решился.
– Всего доброго, Флора! – наконец проговорил он.
«Гуляй, Рома, – жёстко подумала я. – Не обломится тебе кусочек Флоры».
Едва за черноволосым врачевателем закрылась дверь, как на столике пронзительно затрещал телефон.
Глава девятая
– Здравствуйте! – бодро застрекотал оттуда звонкий девичий голосок. Могу я поговорить с Флорой Веденеевой?
– Я слушаю.
– Флора? – обрадовалась собеседница. – Вас беспокоит Мария Кострикова из журнала «Дамские штучки». Нам предложило вас агентство «Фредерика», и вы нам подходите.
Надо же, какая честь.
– Нужно сделать фотосессию на тему «Зима». Презентовать новую коллекцию Веры Судоргиной – шапочки, шарфики, курточки.
– Я сейчас немного не в форме, – предупредила я. – Возможно, вам стоит обратиться к кому-нибудь другому.
– Ой… – растерялась Мария. – Но наш менеджер по рекламе видит в качестве модели только вас! – Голос взлетел до детского жалобного крика. – Это займёт у вас не больше часа! Мы пришлём машину… Пожалуйста, Флора! Я договорюсь о двойной оплате, но только чтобы это были вы!
Я взглянула на часы. Одиннадцать.
– М-м…
– Коллекция Веры Судоргиной – яркая, супермодная, с учётом молодёжных трендов сезона… – захныкала Мария.
– Не сомневаюсь, – перебила я её. – Ладно, я приеду.
[только не ной]
– Машина не нужна, я на своей. Называйте время и адрес.
– Площадь Резанова, у памятника, в два пятнадцать…
Мария залопотала что-то благодарственное, но я, не дослушав, нажала на кнопку отключения.
Около двух часов я вышла из коттеджа, замечая, что быстрый шаг даётся с трудом, а яркий солнечный свет непривычно ранит глаза. Пошла медленнее, осторожнее, невольно озираясь вокруг.
«Сдаётся дом с частичными удобствами в деревне Ярцево. 45 кв. м., вода, дровяная печь, туалет на улице…» – попалось на глаза объявление на знакомом столбе у забора.
Господи, а ведь существуют люди, которые снимут эту собачью конуру…
Что-то мешало идти по жизни как раньше – смеясь в глаза и никому не открывая своей боли. Что-то мешало быть такой, как раньше. Чувствовать себя независимой и свободной. Болезненная заноза поселилась в сердце, а само сердце словно спряталось глубже под рёбра, ожидая то ли острого лезвия ножа, то ли выстрела…
«Вариантов только два, – размышляла я, пробираясь к «смарту», утопающему в сугробе, – звонила либо я, либо нет. И убила тоже либо я, либо нет… Трудно сказать, что страшнее. Если я способна напиться до чёртиков и в ярости убить незнакомого человека, а потом напрочь забыть об этом, то это тревожно. Мягко сказано.
А если не я…