Изабелла Кроткова – Бар на окраине (страница 13)
А ученые – именно так, как Аркадий.
– Аркадий, – представился человек чуть осипшим голосом.
– Арина, – почему-то очень тихо ответила я и почувствовала, как меня охватывает какая-то странная дрожь.
Дашкин жилец посмотрел на меня, и меня до глубины пронзили его глаза – светлые, глубокие, проницательные. Я утонула в них, будто меня затянуло в омут заброшенное лесное озеро.
Тем временем постоялец подошел к холодильнику и вынул бутылку молока. Я не мигая уставилась ему в спину.
– Как там погодка, Арина? Стоит прогуляться? – спросил Аркадий приветливо, наливая молоко в высокий прозрачный стакан с нарисованной на нем изогнутой лилией.
– Пожалуй, с-стоит, – отчего-то заикнувшись, промямлила я, неотвратимо чувствуя, что сейчас произойдет то, ради чего Бог послал меня сюда.
Дашка встала в дверях, а математик сел напротив и поставил стакан перед собой.
Трясущейся рукой я вынула из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой слишком близко к коже, слегка опалив лицо.
– Я тоже много лет курил, – доброжелательно обратился ко мне Аркадий, – а потом пришлось лечиться от последствий этой пагубной привычки. А вы еще молодая, и красавица, как сказано у Некрасова, «миру на диво»; зачем же губить себя? Вот Даша бросила, молодец, проявила характер.
И математик улыбнулся, показав не очень ровные зубы. Улыбка сразу сделала его моложе и проще.
Я потерла обожженное место и, затянувшись, посмотрела на расстегнутый ворот его рубахи, из-под которого лезли темные курчавые волосы.
– Я тоже собираюсь бросить, – неискренне сообщила я, растворяясь в светлом омуте его глаз.
– Потом не пожалеете, – вновь улыбнулся худой мужчина, тряхнув спутанной гривой, и поднес ко рту стакан с молоком.
Сделал один глоток, поставил стакан назад и опять взглянул мне в глаза.
Я глубоко вдохнула, а выдохом поперхнулась, чувствуя, как пересыхает горло, как в самую сильную жару.
На меня смотрел уже совсем другой человек.
Глава одиннадцатая
Черты его внезапно резко обострились, скулы провалились, на щеках выступил румянец, словно мы оказались в жарко натопленном помещении. Глаза будто высветлились и до глубины зрачков вдруг наполнились странным сиянием. И он вперил в меня взгляд этих прозрачных глаз. Но тут же я поняла, что он меня не видит – взгляд шел далеко, сквозь мое тело и сквозь стены Дашкиной отремонтированной кухни.
Изменившись до неузнаваемости в единый миг, Аркадий вновь поднял и поднес к губам стакан, отхлебнул из него и поставил назад. Перед моими остановившимися глазами туда-сюда промелькнул острый локоть в синем заштопанном клетчатом рукаве.
И вдруг он начал говорить. Вернее, я бы сказала так: из него пошел потоком голос. Голос, имеющий темную окраску, монотонный и ровный, без всяких переливов и интонаций. Этот голос пригвоздил меня к месту. Я не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Как завороженная, я смотрела, слушала и вбирала слова, падающие, как тяжелые каменные плиты.
– Солнце садится рано; время года – зима. Один день меняет все. Кажется, что к лучшему…
Перед глазами опять качнулся вверх-вниз смуглый локоть.
– …но только кажется. Не исследуй неверный путь. Верный путь ведет вниз. Бей врагов их оружием. Только тем, что было с ними.
Еще одно движение локтя.
– Дом между прошлым и настоящим. Мертвые живы, а живые будто спят. До Рождества – ты есть. А есть ли ты после Рождества?..
Пустой стакан опустился на стол. В то же мгновение стол резко опрокинулся набок, и его внутренняя часть вдруг почему-то оказалась над моей головой.
– Арина! Арина, что с тобой?.. – издалека послышался встревоженный голос Дашки.
И я увидела под столом ее лицо с выпученными глазами.
Чьи-то сильные руки, принадлежащие, видимо, Аркадию, легонько приподняли меня и заботливо усадили на стул.
Кухня качалась передо мной, как маятник.
– Ой, – вымолвила я еле слышно. Голос куда-то пропал, словно провалился внутрь тела.
Дашка поставила передо мной стакан с водой. Непослушной рукой я поднесла его ко рту и начала пить нервными глотками.
– Тебе лучше? – теплым баритоном спросил, склонившись надо мной, Аркадий. От заунывного темного потока слов не осталось и следа.
– Да, кажется… – шепотом ответила я, тупо уставившись ему в переносицу.
– Что, опять было?.. – озадаченно спросил математик, повернувшись к Дашке.
Та хмуро кивнула.
– И что я на этот раз бормотал?
Невинный вопрос вызвал у хозяйки шквал негодования.
– Какая тебе разница, что ты бормотал, раз ты ничего не помнишь и объяснить не можешь?! Смотри, до чего довел человека!
Аркадий понуро опустил голову.
– Иди к себе, – махнула рукой Дашка, – только стакан помой.
И прибавила непечатное выражение.
Аркаша взял злополучный стакан с лилией и пошел к раковине. Машинально прислушиваясь к плеску воды, я вновь потянулась за сигаретой.
– Ну что, поверила, наконец?.. Теперь колись, что ты такое услышала, что под стол свалилась, – требовательно заявила подружка, когда Аркашина спина нырнула из кухни в прихожую.
Но я совершенно не знала, в чем нужно колоться. Слова Аркадия лежали где-то на дне души мертвым грузом и придавили всякое желание их комментировать. Смысла их я не поняла. Я не могла ничего объяснить даже себе, не то что с навязчивым любопытством взирающей на меня Дашке.
«Зря она наехала на Аркадия, – только сочувственно подумала я про себя. – Такой симпатичный, и к тому же явно психически болен… Какой бред он нес: «Дом между прошлым и настоящим»…
Да и у меня со здоровьем, похоже, не все в порядке. Наверно, сказался хронический недосып. Я и не заметила, как стул уплыл из-под меня, а над головой навис стол… А если бы я упала на улице? Страшно даже представить…
Короткий визит к подруге, обернувшийся так плачевно, вверг меня в уныние. Пожалуй, надо уходить, и как можно скорее. Пройдусь по улице, подышу свежим воздухом. Все же, работа в ночном баре, где постоянно стоит чад и густой сигаретный дым, не лучшим образом сказывается на самочувствии…
Я усмехнулась уголком губ. Так не бывает. Ни один голос не обладает такой силой, тем более, исходящий из тела тщедушного математика…
Не говоря ни слова, я сделала глубокую затяжку и медленно посмотрела на часы.
– Мне правда пора, – произнесла я наконец.
Дашка посмотрела на меня так разочарованно, словно я отказалась рассказать ей секрет только что исполненного фокуса.
– Ну как знаешь, – протянула она, надув губки.
Мне стало неловко от того, что я не оправдала ее ожиданий.
– Извини, – смутившись, развела я руками, – но мне, правда, нечего сказать. По-моему, у меня просто голова закружилась.
Дашка недоверчиво покосилась на меня.
– Прямо вот так, ни с того ни с сего… А мне все-таки кажется, это из-за Аркашки, ты просто рассказывать не хочешь!
И Дашка, явно обидевшись, отвернулась от меня.
– А по-моему, ты слишком большое значение придаешь какой-то ерунде. Ну, что он там излагал, вспомни? – пустилась я ее разубеждать, еле скрывая раздражение. – Дурацкие какие-то бредни… Ну вот, например, первое так называемое «откровение»: время года – зима. Но мы с тобой и без него знаем, что время года зима. Так?
– Так, – обалдело повторила Дашка.
– И что солнце садится рано, тоже не секрет.
– Ну да…
– Ну вот, – приободрилась я, начиная находить в нелепой ситуации элемент комизма. – А это что еще за рекомендации: бей врагов их оружием. Да не просто их оружием, а только тем, которое с ними! Как ты думаешь, это тоже адресованное мне послание высших сил?