Изабелль Брум – Год и один день (страница 29)

За завтраком в столовой Софи набрала полные карманы белого хлеба. Сейчас, примостившись на большом корне, она начала его крошить. Вскоре все окрестные утки, лебеди и чайки учуяли в воздухе свежий хлебный аромат, и луж под ногами у Софи стало не видно: их полностью закрыли тельца и крылья пернатых попрошаек.

Она принялась выбирать, кого хочет покормить, и перебрасывать куски хлеба прямо через головы наглых лебедей, подошедших к ней почти вплотную. Ее нежелание вознаградить их агрессивное поведение только выводило больших птиц из себя. Когда один особо разъяренный лебедь распахнул крылья и хотел ущипнуть ее за лодыжку, она невольно сжалась.

– Пшел прочь! – вскрикнула Софи, размахивая руками (другой строптивый самец при этом едва не отхватил ей палец).

Эта птичья толкотня напомнила ей лондонское метро. Многие там вели себя совсем как эти лебеди, искренне считая себя самыми важными людьми на планете и ожидая от других соответствующего отношения. Софи они были смешны; вспомнив относительную тишину и покой родного дома, она улыбнулась. В деревне никто никого не толкал, в этом просто не было нужды, и девочкой Софи часто жаловалась на это родителям: мол, какая же тут скукота, вот вырасту – сразу перееду в Лондон. Идиотка…

Внезапно птицы впереди всполошились, и несколько уток с кряканьем потопали к реке. Поначалу Софи решила, что это очередные проказы лебедей, но потом разглядела среди вороха перьев какой-то коричневый мех.

– Это еще кто?! – охнула она, отшатнувшись и залив перчатки остывшим имбирным чаем.

Да, она точно видела мех. И какой-то хвост. И зубы. Крысой это существо быть не могло, слишком крупное… Софи видела немало больших крыс (одна из прелестей жизни на ферме), но тут явно кто-то другой, даже крупнее уток, разбегавшихся в разные стороны…

Софи охватило желание вскочить и убежать, однако руки и ноги не слушались. По коже побежала дрожь, и перед глазами почему-то возникла жуткая картина: мокрые скользкие твари бегут по ее ногам. Вот сейчас Робин нужен ей как никогда – уж он точно не испугался бы и придумал, что делать!

Софи вздрогнула всем телом, когда из-за стайки раздосадованных селезней показался грызун. Он начал нюхать мусор, выброшенный на берег в нескольких метрах от дерева. С этого безопасного расстояния она смогла его разглядеть и сообразить, что зверь не так уж страшен. Наоборот, даже мил. Морда у него была более плоская, чем у крыс, а задние лапы немного напоминали ласты. Когда он повернулся к Софи спиной и уполз в воду, она снова увидела хвост и тут же прыснула. Таинственный грызун оказался бобром, а не крысой.

Они с Робином видели дельфинов в Мексике, крокодилов в Австралии, орла, ловившего рыбу в шри-ланкийской лагуне, и бесчисленное множество голубей в самых разных странах мира, но бобров еще не встречали. Испытав невероятное облегчение, что неведомый зверь оказался не крысой-мутантом, а всего лишь бобром, Софи тут же расстроилась: как жаль, что Робин его не видел!

Достав телефон, она стала шлепать туда-сюда по грязи у кромки воды, тщетно пытаясь найти зверя, который минуту назад едва не обратил ее в бегство. Надо хотя бы фотку сделать. Фотография, конечно, всего не передаст…

Они с Робином так много пережили вместе! Познакомившись на мосту, они почти ни одного дня не провели порознь, а с тех пор как Робин покинул свой дом в Корнуолле и поселился на ее чердаке, и вовсе никогда не разлучались. Потому ей казалось неправильным быть здесь одной, испытывать новые ощущения в одиночку, без Робина, и знать, что он никогда их не разделит.

В мыслях она невольно вернулась к тому воспоминанию, которое надеялась стереть из памяти – о ссоре, наметившей перемену в их отношениях. Однажды Робин вернулся домой позже, чем обещал. От него несло пивом, а сам он был взбудоражен. В таком настроении он не мог усидеть на месте и нервно расхаживал по комнате, брал и тут же клал на место какие-то вещи… Софи заметила это и спросила, что его так взволновало, а Робин тут же оробел и затих.

– Ты что-то от меня скрываешь?!.

Софи смотрела, как он берет с полки музыкальный диск и делает вид, что читает текст на обложке.

– Нет.

– Почему ты задержался?

Он пожал плечами.

– Просто зашел выпить после работы.

– С кем?

Его плечи тут же напряглись.

– Да так, с ребятами и… – Робин положил диск на место. Не поднимая головы, он заправил волосы за уши.

– И… с кем еще? – Она изо всех сил старалась ничем не выдать своих душевных терзаний, но это было невозможно. Робин никогда и ничего от нее не скрывал.

Он глубоко вздохнул и наконец посмотрел ей в глаза.

– Да ни с кем!

Софи тоже перевела дух. Робин явно что-то недоговаривал.

– Понятно.

Робин застонал и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

– Именно поэтому я никогда не говорю тебе, что собираюсь выпить с друзьями. Вечно ты так реагируешь!

– Ничего подобного. Просто ты странно себя ведешь: будто в чем-то провинился.

– Да брось, Жучок!

– Вот именно! – Софи скинула с себя его руки, когда он попытался ее обнять. – Я для тебя просто букашка. С друзьями-то всяко веселее!

– А вот это уже глупости. – Он смотрел на нее в замешательстве, причем ему явно было смешно. Это задело ее за живое. Как он смеет над ней потешаться?!

Видимо, все ее чувства отразились на лице, потому что Робин тут же попятился.

– Прости! – От его бравады не осталось и следа. – Надо было пригласить тебя выпить с нами. Но даже не думай ревновать меня к друзьям, Жучок. Ты для меня гораздо важнее любого из них.

– Я просто боюсь тебя потерять, – пискнула Софи, и он прижал ее к своей груди.

– Не потеряешь. Никогда. – Она услышала, что он улыбается. – Боюсь, тебе придется терпеть меня до конца.

Из ее груди вдруг вырвался такой отчаянный плач, что несколько уток и паривших вокруг чаек испуганно разлетелись в стороны. Да что ж такое, к чему все эти слезы? Ссора произошла несколько месяцев назад, они с Робином давно помирились!

Софи не знала, сколько времени просидела на берегу, вспоминая прошлое. Внезапно из воды прямо перед ней вынырнул тот самый бобер. Он заинтересованно понюхал воздух, а затем пошел мимо Софи. Та сидела, не шелохнувшись: при желании она могла протянуть руку и погладить его по мокрой спинке.

Птицы уже успокоились; на противоположном берегу реки потихоньку возвращался к жизни ее любимый город. Софи прислушалась и различила знакомый звон трамваев с перекрестка у Карлова моста, откуда те разъезжались по берегам Влтавы. Ветер нес издалека едва уловимую музыку и гонял по мостовым опавшие листья.

На улице понемногу холодало, и Софи со вздохом посмотрела на свои мокрые перчатки. Хорошо хоть куртка длинная и закрывает мокрое пятно на джинсах. «И вечером будет что рассказать остальным», – подумала она, а потом опять выругала себя за то, что не сфотографировала бобра. Может, пригласить сюда Меган? Уж она сумеет его запечатлеть!

Вечером друзья договорились снова встретиться за ужином. Здорово, что подобралась такая славная и теплая компания. Софи вновь представила себе Робина, его улыбчивые глаза и растрепанные светлые кудри. Как же она соскучилась – по его запаху, его прикосновениям, его присутствию… После этой поездки она уже никуда его не отпустит. Никогда.

25

– Когда-нибудь каталась на сегвее?

Меган брезгливо поморщилась.

– Нет! – Она отошла в сторонку, пропуская очередную группу туристов на двухколесных устройствах. – Если бы в Лондоне кто-нибудь прикатил так на работу, его точно линчевали бы, – добавила она, провожая взглядом сегвеи. – Согласен?

– Ага, а потом ограбили. Напомни-ка еще раз, почему мы до сих пор живем в этом чудовищном городе?

– Потому что там происходит все самое главное, – сообщила она Олли. – Если хочешь добиться успеха, нельзя прятаться в деревушке на отшибе.

– Так вот почему ты выбрала Лондон? – Олли с интересом посмотрел на нее.

Она неловко пожала плечами.

– Наверное. Не то чтобы я хочу славы и все такое… Просто у фотографа в Лондоне больше возможностей: выставки, мероприятия. Останься я в Кенте с родителями, у меня бы точно ничего не вышло.

Олли это не убедило. Меган уже чувствовала, что закипает.

– Я серьезно. Мне надо, чтобы кто-то смотрел на мое творчество. Не на меня.

– Да, ты действительно не любишь, когда на тебя смотрят, – кивнул он.

По его нейтральному тону было не понять, что он имеет в виду. Уж не тот ли вечер, когда она ерзала на диване под его внимательным взглядом? Да, сила чувств, которые испытывал к ней Олли, в самом деле приводила ее в некоторое замешательство, кто бы спорил… Но это вовсе не означает, что его чувства ей неприятны! Так ведь? С каждым часом, проведенным в Праге с Олли, Меган все больше приходила в смятение. Взять хоть сегодняшнее утро… Проснувшись, Меган обнаружила, что Олли тайком (или случайно) взял ее за руку. И ведь ей было приятно! Когда он отвернулся, она даже расстроилась.

Меган всегда считала себя независимой, способной прекрасно обойтись без мужчины. Эта ее новая потребность в Олли не давала ей покоя, заставляла чувствовать свою слабость… А быть слабой ей сейчас точно ни к чему, особенно после расставания с Андре, в котором она не сумела сразу разглядеть негодяя и горько за это поплатилась. Есть лишь один способ взять себя в руки и показать миру, кто она на самом деле – устроить лучшую фотовыставку, какую когда-либо видел Лондон. И сделать это самой.