Изабелль Брум – Год и один день (страница 19)

– И? – Олли остановился.

Она повернулась к нему.

– Что «и»?

– У вас обязательно должно быть какое-то «и», мисс Спенсер. Так что валяйте.

– Ладно, ладно. Я хочу сделать несколько снимков для своей выставки. Доволен?

– Да. Но у меня по-прежнему адски мерзнут ноги. И, кажется, я протер один кед до дыр.

Меган поглядела на его насквозь мокрые кеды и засмеялась.

– Почему ты не взял с собой нормальную обувь, идиот? Я ведь говорила, тут снег!

– В городе никакого снега нет и в помине, – проворчал Олли, поглядывая на припорошенную снегом траву Петршина. – Я же не думал, что буду таскаться за тобой по сугробам!

Меган не без злорадства пошевелила пальцами в уютных меховых ботинках на шнуровке, спрыгнула с тропинки на газон и, поддав ногой снег, осыпала им Олли.

– Очень взрослый поступок, очень, – процедил тот, вытирая кончик носа перчаткой и снимая очки. – Ты хоть понимаешь, что натворила?

Меган принялась со смехом скакать по снегу, потом хотела еще разок осыпать им Олли, но в последний миг. – когда тот уже закрыл руками лицо, – передумала.

– А, боишься! – поддразнила его она. – Неужто снега испугались, мистер Моррис?

Олли секунду-другую молча сверлил ее взглядом, какой обычно предназначался самым шкодливым ребятам в классе, а потом вдруг кинулся вперед, набрал две полные пригоршни снега и, не успела она сообразить, что происходит, запихнул их ей за шиворот.

– А-А-А-Р-ГХ! – взревела Меган, пританцовывая на месте. – Даже в трусы попало!

Она замахнулась на него кулаком и, конечно, промазала. Олли стоял, уперев руки в колени, и оглушительно хохотал. На его щеках горел веселый румянец.

– Убью! – завопила Меган, набрала снега и помчалась к Олли по дорожке. Увы, она не заметила на своем пути большую замерзшую лужу и в следующий миг уже лежала на спине: из легких вышибло весь воздух, а снежок, заготовленный для врага, в итоге прилетел ей же в лицо.

– Черт! – Олли подбежал и опустился на колени. – Ты как, Мэгс?

– Плохо! – рявкнула она, но не смогла сдержать смеха. Смеяться без воздуха в легких, кстати, оказалось непростым делом.

– Ты рухнула как подкошенная, как мешок с де…

– Прикуси язык, – прорычала Меган. – Лучше подними меня.

Олли послушался и помог ей встать, а потом на мгновенье задержал ее руку в своей.

– Вот. – Он набрал полную охапку снега. – Отомсти мне. Давай, суй прямо в штаны, я даже сопротивляться не буду.

– Так неинтересно! – пробормотала Меган, однако снег все же взяла и насыпала его Олли на голову.

– Ну вот, а я волновался из-за одной замерзшей ноги, – сказал Олли, часто моргая. Полурастаявшая снежная жижа стекала по его лицу и стеклам очков.

– Пожалуй, ты был прав, – простонала Меган, потирая спину и молча благодаря бога, что Олли согласился нести ее кофр. Если бы сумка с камерой болталась у нее за спиной, когда она шлепнулась на лед… Нет, лучше об этом не думать. – Надо было прокатиться на фуникулере.

Олли скривился.

– Да ладно тебе! – Он расстегнул ее кофр. – Вот, сделай-ка лучше пару снимков. Это всегда поднимает тебе настроение.

Он, как всегда, был совершенно прав и даже попрыгал по снегу, корча дурацкие рожи, чтобы ее развеселить.

– Это все НДФ, между прочим, – предупредил Олли, выглядывая из-за дерева с гримасой горгульи на лице.

– НД… чего? – уточнила Меган, снимая его суперкрупным планом.

– НДФ: Не Для Фейсбука. Так все крутые ребята говорят.

– К твоему сведению, крутые ребята фейсбуком не пользуются, – сообщила ему Меган. Кому это знать, как не ей: она-то, самый немодный человек на планете, сидела на фейсбуке постоянно.

– До той Эйфелевой башни еще далеко, – сменил тему Олли, глядя сквозь переплетенные ветви деревьев на Петршинскую башню на вершине холма.

– Угу, подъем довольно крутой, – кивнула Меган. Ноги горели, а спина до сих пор ныла после падения, но признаваться в этом Олли, который за весь день ни разу не пожаловался на усталость, она не хотела.

Они двинулись дальше по плавно уходящей вверх тропинке, и Меган время от времени останавливалась, чтобы пофотографировать. Какое счастье – настоящий снег! В Лондоне уже сто лет такого не было. Из снега получался замечательно свежий фон для чего угодно: невзрачные серо-коричневые заросли превращались в сказочные леса, с прохудившихся водосточных желобов свисали сверкающие сосульки, а небо было белым и чистым, будто кто-то набросил на солнце чехол от пыли.

Меган фотографировала не только окружающий мир – она часто снимала портреты и самого Олли, когда тот не позировал. Да уж, он выглядел куда лучше, когда изучал заброшенный фонтан или заснеженную клумбу, чем когда корчил из себя голема. На некоторых снимках он даже был красив (хотя она никогда ему в этом не призналась бы).

Через некоторое время они подошли к очень длинной и очень крутой лестнице, покрытой смерзшимся снегом. Да, тут недолго и шею сломать… Меган с Олли переглянулись.

– А другого пути нет? – Олли уставился на маленький коричневый указатель. Старая лестница действительно вела к Петршинской смотровой башне.

– Хм… – Меган задумалась. – Можем вернуться и сесть на фуникулер, но это займет уйму времени.

– Да не. – Олли помотал головой. – Все будет нормально, тут есть перила. Ты иди первой – если снова упадешь, я тебя поймаю.

– Мой герой, – проворковала она, посылая ему воздушный поцелуй.

Они устремились вверх по лестнице, однако вскоре от их решимости не осталось и следа: оба хихикали, то и дело поскальзываясь на льду, как пьяные. Примерно на полпути ступеньки закончились, и начался гладкий крутой подъем. Олли и Меган пришлось сделать передышку и просмеяться, когда мимо проплыла молодая итальянская парочка: они сидели на попах и истерически хохотали, держась за руки и пытаясь не дать друг другу съехать с пути.

– Совершенно невозможно удерживать равновесие, когда смеешься! – крикнул Олли, глядя, как Меган беспомощно въезжает в дерево. – Теперь я понял, почему на фуникулере не так весело!

– Хватит меня смешить! – провопила она в ответ, сгибаясь пополам от смеха: правая нога Олли резко ушла в сторону, и, чтобы устоять, ему пришлось исполнить на льду мини-джигу.

Руки и ноги почти не слушались Меган. Она уже была готова опуститься на четвереньки и ползком забраться на холм, когда впереди опять показались ступени.

– О нет, опять лестница, черт ее дери! – добродушно простонал Олли, хлопая Меган по спине, когда та наконец его догнала.

Она дышала с трудом, но чувствовала себя прекрасно. Как же здорово быть на улице, вдыхать чистый воздух, любоваться природой!

– Погляди. – Олли поманил ее к себе и показал пальцем на нижнюю часть тонких металлических перил.

Красный висячий замочек был таким маленьким, что они запросто могли его не заметить. Меган нагнулась, чтобы получше рассмотреть.

– Здесь что-то написано. Погоди.

– Думаешь, это вроде тех замков, что висят на мосту в Париже? – спросил Олли. – Влюбленные пишут на них свои имена и вешают их на ограду в знак вечной любви и верности.

– Здесь буквы «Р» и «С», – сказала Меган. – Обведены сердечком.

– «Р» и «С»? – Олли задумался. – Постой, кажется, та девушка, Софи, говорила, что ее парня зовут Робин?

– Вроде бы да. – Меган встала. – Думаешь, это они повесили? Софи ведь рассказывала, что они много лет сюда наведывались.

– Маловероятно. – Олли тоже нагнулся, чтобы рассмотреть инициалы. – На свете множество влюбленных, чьи имена начинаются на буквы «Р» и «С».

– А все же здорово, если это их замочек. – Меган вновь наклонилась и сделала пару кадров.

– Да, – согласился Олли, и Меган даже почудились мечтательные нотки в его голосе. Может, он нарочно скрывает от нее свою чувствительную натуру, не желая показаться романтиком и размазней? Он ведь даже не ныл, когда она с очередного похмелья предложила посмотреть «P.S. Я люблю тебя» третий раз подряд! А в первый раз так вообще слезу пустил! Вдруг Олли из тех, кто вкладывает глубокий смысл в подобные романтические жесты? Вдруг ему тоже хочется повесить замочек с инициалами на каких-нибудь перилах у черта на рогах? И вдруг она своим отказом – тогда, много месяцев назад – отшибла ему всякое желание быть самим собой? Не дай бог…

– Ну, идем, – сказал Олли, вставая. – А то такими темпами весь снег растает, пока мы доберемся до башни.

Он развернулся и поставил ногу в промокшем кеде на первую ступеньку. Нога тут же соскользнула обратно.

– Мечтать не вредно, – усмехнулась Меган и начала кое-как карабкаться на холм.

Издалека смотровая башня казалась гораздо больше, чем вблизи. Впрочем, отметила Меган, этому могло быть очень простое объяснение: она действительно похожа на верхушку Эйфелевой башни, а та – просто громадина по сравнению с Петршинской.

Заплатив за вход по девяноста чешских крон (то есть примерно по три фунта стерлингов), они начали медленно – и, в случае Меган, из последних сил – взбираться по длинной винтовой лестнице. Олли наверняка решил, что она потеряла дар речи от красоты открывшегося вида, но на самом деле она просто еле ворочала языком от усталости.

– Ну! Не зря же поднимались! – ликующе воскликнул Олли, показывая пальцем на знакомые городские достопримечательности. – Вон Карлов мост, гляди! Даже статуи видно. И та странная телебашня с младенчиками! И собор!

– Господи. Я чуть не умерла, пока сюда влезла, а тебе, смотрю, хоть бы что!