Изабелль Брум – Год и один день (страница 15)

– Не он один… – Хоуп подняла свой пустой стакан, поднесла его к губам и выпила последние капли. – Мне нужно пойти наверх, посмотреть, как там Чарли. Но мы должны обязательно повторить.

– С удовольствием, – улыбнулась Софи. От вина ее щеки немного порозовели и Хоуп снова почувствовала притяжение к молодой девушке. «Материнский инстинкт не так-то легко отбросить», – сказала она себе, подходя к ступеням. Она просто чувствовала потребность защитить Софи, потому что давно не видела Анетт.

«И все же, – подумала Хоуп, входя в комнату, со вздохом глядя на полоску света из-под закрытой двери в туалет, – было что-то в этой девушке, что вызывало желание закутать ее в толстое одеяло и отнести в безопасное место».

13

На улице было еще темно, когда Меган прокралась по пустому коридору отеля и спустилась по лестнице. Ее разбудил дурной сон около часа назад, она лежала, дрожа, и понимала, что заснуть снова уже никак не получится. Олли крепко спал рядом, рот его был открыт, легкий металлический запах напоминал о количестве выпитой текилы.

Вместо того чтобы остаться в кровати и своим ворочанием только разбудить его, Меган осторожно выбралась из-под одеяла, тихо оделась, почистила зубы при свете телефона, на цыпочках обошла кровать, чтобы взять одежду, как мультяшный герой. Ее план был прост – отправиться к Карлову мосту, чтобы сделать фотографии восходящего солнца. Чувство вины немного мучило ее, что она увидит первый раз его одна, без Олли, но ей нужно было личное пространство. К тому же предстоящая выставка не оставляла ее в покое. Она грозила ей пальцем и велела поторапливаться. Это было настолько важно, и ее будущее так зависело от нее, что, конечно, выставка могла себе позволить быть тираном. Меган была уже в такой ситуации раньше, она это прекрасно помнила. Она должна была это получить, но кто-то другой сделал это за нее.

Остатки сна растворились, как только она вышла на морозный утренний воздух. Небеса были скорее темно-серыми, чем черными, в уголках уже теплился рассвет. Намотав поплотнее шарф и натянув шапку поглубже на уши, Меган уверенно зашагала по хрустящему инею.

Она не хотела думать о том, что Олли сказала ей прошлой ночью, потому что это же, очевидно, ничего не значило. Даже если он и вправду хотел сказать, что любит ее, это лишь от избытка дружеских чувств, потому что она несла его пьяную тушу в отель. Если он заговорит об этом сегодня, она просто переведет разговор, так она решила. Скажет ему, что это просто похмельный синдром играет с ним дурную шутку. У нее было слабое подозрение, что ночной кошмар был связан со словами Олли, и если дело было в этом, она просто обязана сделать так, чтобы он этого больше не повторял. Меган никогда не была слишком открытым человеком, с трудом говорила матери о своей любви, еще сложнее было с друзьями. Ей всегда казалось, что Олли такой же, но, видимо, нет.

Староместская площадь была пуста, кучи мусора после вчерашних гуляк мрачно возвышались около переполненных урн. И все же она была красива, золото Астрономических часов отсвечивало на тени под ними, а горделивые готические шпили большой церкви свысока взирали на нее со своего насиженного места на булыжниках. И снова Меган почувствовала, как внутрь нее проникает история. В этом месте столько всего произошло, а сейчас именно она шла по этим камням, создавая свою личную тропу в ходе истории. От этого она чувствовала себя такой маленькой, но вместе с тем очень значительной.

Несмотря на то что она пробыла в Праге всего один день, Меган уже легко ориентировалась и чувствовала себя вполне комфортно даже в такое раннее время, когда она была практически единственным человеком на улице. Найти дорогу было очень просто, ей потребовалось всего мельком взглянуть на карту, чтобы через извилистое плетение улиц выйти к огромной и важной башне моста старого города, которая служила древними воротами на Карлов мост. Стоя на пороге, Меган почувствовала, что не может сделать шаг. Вид перед ней был невероятно прекрасным и завораживающим. Она даже не стала доставать фотоаппарат, позволив сначала глазам изучить картину и подождать, когда уляжется первая буря эмоций.

Свет только-только начинал протягивать свои лучи над водой и по каменным краям стен моста, подсвечивая густой туман. Лишь темные верхушки многочисленных статуй можно было разглядеть в темноте, их выразительные силуэты прорезали рассеивающуюся дымку. Меган присела на корточки на гладких округлых камнях и начала снимать пейзаж. Ее пальцы уверенно касались шероховатого бока объектива, приближая и отдаляя перспективу, стараясь захватить весь мост и всю его мощь.

Довольно давно она не испытывала такого вдохновения, когда снимки сплетались в свою собственную историю, и у нее возникло ощущение, что она – лишь инструмент, позволяющий им это сделать. Там уже была история, ее просто нужно было открыть. Это был один из тех моментов, когда Меган понимала, что делает все что может по максимуму. Как будто вся причина ее существования была в том, чтобы снимать эти фотографии, чтобы запечатлеть секунду, которую потом сможет показать другим людям, – а может быть, всему миру, – так, чтобы они тоже почувствовали себя в этом месте, как она сейчас.

Было ли это так на самом деле? Действительно ли вдохновение ждало ее здесь, на этом мосту прямо сейчас? Чем больше она делала снимков, тем больше верила, что так и было. Туман отступал перед неумолимым приходом рассвета, и больше очертаний появлялось на горизонте. Это была Пражская Крепость, ее силуэт нечеткий, но величественный виднелся далеко справа, а рядом с ним темные шпили Собора Св. Витуса. Она шла дальше по мосту, и теперь могла даже рассмотреть зеленую крышу с куполами Церкви Святого Николая, о которой читала в путеводителе и очень хотела увидеть.

Сердце Меган бешено колотилось, пар от ее дыхания поднимался на холодном воздухе. Она знала, что сейчас снимала что-то очень необычное, то, чего еще не делала раньше, и от этого понимания голова ее кружилась от радости, как будто она была легкой, как пушинка, могла расправить крылья и парить над мостом, чтобы соединиться с лебедями на реке Влтаве. Она была в восторженном состоянии, и это было самое лучшее чувство из всех, которые она помнила до сих пор.

На грешную землю ее вернул звук колоколов, и она достала телефон, чтобы посмотреть время. Уже было восемь часов, она пробыла здесь уже полтора часа, и даже не заметила, как прошло время. Пальцы закоченели от холода, и она почти не чувствовала их. Все, чего она сейчас хотела, – это продолжать, пойти в город и снимать все те сокровища, о которых она уже знала. Но ее охватили сомнения. Она не могла так просто пойти гулять по городу на весь день и оставить Олли одного.

Меган застонала от несправедливости и с печалью посмотрела на левый берег. Она отчетливо вспомнила причину, почему не стала продолжать тот первый поцелуй с Олли много месяцев назад – бойфренды всегда встают на пути к мечте. Как можно отдаться вдохновению, когда ты привязана обязательствами и договоренностями? Однажды она уже поверила, что можно иметь и то и другое, и посмотрите, чем это закончилось. Слезами, завистью и разрушением. Нет уж, если она собирается идти дальше как профессиональный фотограф, то должна быть готова полностью отдаться этому. Полумеры здесь не сработают. И в любом случае, если последние пара часов и научили Меган чему-то, то только тому, что чувство, которое пришло к ней на мосту, она хотела бы испытывать каждый день. Отношения всегда будут этому мешать, она точно знала.

Колокола стихли, но в звенящей тишине, что последовала за звоном, Меган начала различать звуки обычной жизни – открывающаяся дверь машины, звук штор на окнах, включенное радио. Прага начала просыпаться, и волшебное чувство уединения растаяло. Меган нужно было возвращаться к Олли.

– Зачем ты позволила мне заказывать текилу? Зачем?

Олли говорил через дверь ванной, где находился с тех пор, как она вернулась.

– А я себя прекрасно чувствую, – радостно сообщила она. Это было не совсем правдой. Проснулась она с жуткой головной болью, но холодный воздух ее быстро исцелил.

– Ненавижу тебя, – простонал он.

А она рассмеялась, чувствуя облегчение, что он снова в дружеском, а не романтическом настроении.

– Думаю, нам надо подняться на крепость сегодня, – крикнула она, снимая джемпер и переодеваясь в более толстый свитер. – Можем пойти через парк – прогулка тебе сейчас будет полезна.

– Да, конечно, – последовал ответ.

– Ну, это то, что я сегодня планирую, а ты решай сам – присоединяться или нет.

Повисла тишина, и Меган начала сомневаться, не слишком ли далеко она зашла.

– А я разве больше не босс? – наконец произнес он, голос звучал не совсем искренне.

– Ты потерял эту должность вчера, – сообщила она. – Несколько кружек пива в семь утра в аэропорту, текила в баре…

– Не произноси это слово!

– Текила, текила, текилаааааа, – запела она, подойдя как можно ближе к двери.

Олли застонал и стукнул по дереву.

– Я иду вниз, на завтрак, – сказала она, положив фотоаппарат в кофр и бережно застегнув. – Ты придешь?

– Хорошо.

Она вздохнула.

– Не бурчи. Обещаю, ты сразу почувствуешь себя лучше на улице.