Изабель Вульф – Дело в стиле винтаж (страница 64)

Дэн кивнул.

— После Рождества я начну подыскивать помещение. — Мы сделали заказ.

— Рада за вас, Дэн, — подняла я бокал. — Примите мои поздравления. Вы порядком рисковали.

— Да, но я хорошо знал Мэтта и верил, что у него получится замечательная газета, а затем нам несказанно повезло. Так что выпьем за «Деревенский винтаж». — Дэн тоже поднял бокал. — Спасибо вам, Фиби.

— Дэн… Меня интересует одна вещь: в ночь фейерверков вы рассказали мне о своей бабушке — о том, что благодаря ей смогли вложить деньги в газету…

— Верно, а затем вам пришлось уйти. Кажется, я уже говорил, что вдобавок к серебряной точилке для карандашей она оставила мне одну ужасную картину.

— Да.

— Это устрашающее полуабстрактное полотно висело у нее тридцать пять лет.

— Вы еще признались, что были несколько разочарованы.

— Да. Но спустя пару недель я снял коричневую бумагу, в которую оно было завернуто, и обнаружил прикрепленное к нему сзади письмо, в котором бабушка написала, что ей известна моя ненависть к этой картине, но она якобы «может чего-то стоить». Поэтому я отнес ее в «Кристи», и обнаружилось, что это Эрик Ансельм — а я и понятия не имел, поскольку подпись была неразборчивой.

— Я слышала об Эрике Ансельме, — заметила я, когда официант принес нам тарелки с рыбным пирогом.

— Он был младшим современником Раушенберга и Твомбли. Женщина в «Кристи» разволновалась, увидев ее, — мол, Эрика Ансельма «заново открыли» и картина может стоить примерно триста тысяч фунтов… Но ее продали за восемьсот тысяч. Вот откуда у меня взялись деньги.

— Боже милостивый! Значит, бабушка в конечном счете оказалась очень щедра к вам.

— Чрезвычайно щедра, — согласился Дэн.

— Она собирала произведения искусства?

— Нет. Она была акушеркой. А картину ей подарил в знак благодарности один человек за то, что она спасла его жену, у которой были чрезвычайно трудные роды.

Я снова подняла бокал:

— Ну, тогда выпьем за бабушку Робинсон.

Дэн улыбнулся.

— Я часто пью за нее, ведь она вдобавок ко всему была очень хорошей. Часть средств я потратил на покупку дома, — продолжал он, приступая к пирогу. — Затем Мэтт сказал, что у него не хватает денег на выпуск «Черного и зеленого». Я сообщил о свалившемся на меня богатстве, и он спросил, не хочу ли я вложиться в газету; я подумал и согласился.

— Правильное решение, — одобрила я.

— Да. В любом случае… так приятно снова видеть вас, Фиби. Мне в последнее время не часто это удавалось.

— Ну, я была слишком занята, Дэн. Но теперь у меня… все хорошо. — Я положила вилку. — Можно что-то сказать вам? — Он кивнул. — Мне нравятся ваши курчавые волосы.

— Правда?

— Да. Они необычные. — Я посмотрела на часы: — Но мне пора идти — час уже прошел. Спасибо за обед.

— Было так мило отпраздновать с вами продажу газеты, Фиби. Вы хотите посмотреть какой-нибудь фильм?

— О да. Что хорошего вы покажете в ближайшем будущем?

— «Вопрос жизни и смерти».

— Звучит… великолепно.

Итак, в четверг я поехала в Хитер-Грин — и сарай был полон. Дэн коротко сообщил мне, что этот фильм — классическая фантастика, роман и судебная драма в одном флаконе, где летчик-истребитель одерживает победу над смертью во времена Второй мировой войны.

— Питер Картер прыгает из горящего самолета без парашюта и чудесным образом остается в живых, обнаружив, что обязан этим просчету в небесной канцелярии, который собираются исправить, — объяснил Дэн собравшимся. Дабы выжить и соединиться с любимой женщиной, он подает заявление в Небесный апелляционный суд. Вопрос в том, является ли все это реальностью или галлюцинациями в результате полученных им травм? Решать вам.

Он выключил свет, и занавески перед экраном раздвинулись.

После фильма некоторые зрители остались поужинать и обсудить фильм. Почему, например, Пауэлл и Прессберг использовали и черно-белую пленку, и цветную.

— То обстоятельство, что небеса черно-белые, а земля цветная, призвано подчеркнуть победу жизни над смертью, — пояснил Дэн, — и послевоенная публика должна была ощутить это очень хорошо.

Это был приятный вечер, и я ехала домой, чувствуя себя более счастливой, чем в последнее время.

На следующее утро забежала мама и сообщила, что решила-таки купить платье-пальто от Жака Фэта.

— Бетти с Джимом в двадцатых числах устраивают рождественскую вечеринку, поэтому мне потребуется новый наряд — новый старый наряд, — поправилась она.

— Все новое — это хорошо забытое старое, — весело отозвалась Анни.

Мама достала бумажник, но я и помыслить не могла о том, чтобы взять у нее деньги.

— Это будет моим заблаговременным подарком к твоему дню рождения, — сказала я.

Мама покачала головой.

— Ты живешь на эти деньги, Фиби, и так много работаешь, а мой день рождения будет только через полтора месяца. — Она вынула свою карточку «Виза». — Оно стоит двести пятьдесят фунтов, верно?

— О'кей, но я дам тебе двадцатипроцентную скидку, и ты заплатишь двести фунтов.

— Договорились.

— Это напомнило мне кое о чем, — вклинилась Анни. — У нас будет январская распродажа? Люди спрашивают.

— Полагаю, мы должны ее устроить, — ответила я, убирая мамину покупку в пакет с надписью «Деревенский винтаж». — Ведь все остальные делают это, а нам представится возможность продать вещи быстрее. — Я вручила маме пакет.

— Мы можем организовать показ одежды, — предложила Анни, — чтобы привлечь покупателей. Думаю, нужно найти способ еще больше разрекламировать наш магазин.

Меня очень трогали ее попытки сделать «Деревенский винтаж» успешным предприятием.

— Я знаю, что вам требуется, — заявила мама. — Устройте показ винтажной одежды, а Фиби будет комментировать каждый наряд; я подумала об этом, еще когда слушала твое выступление по радио. Ты расскажешь о стиле, в котором выполнены вещи, о социальном контексте и немного о дизайнерах — ведь ты прекрасно эрудированна, дорогая.

— Еще бы, я занимаюсь этим делом двенадцать лет! И мне нравится твоя идея.

— Можно взять по десять фунтов с человека и предложить каждому бокал вина, — заметила Анни. — А стоимость билетов войдет в стоимость купленных в магазине вещей. О показе напишут в местной прессе. Есть идея провести сие мероприятие в Блэкхит-Холлз.

Я подумала об отделанном деревянными панелями большом зале с цилиндрическим сводом и широкой сценой.

— Это большое помещение.

Анни пожала плечами.

— Уверена, оно будет заполнено. Показ станет хорошей возможностью узнать кое-что об истории моды, и сделать это весело.

— Мне придется нанять моделей, а это дорогое удовольствие.

— Можно попросить побыть моделями покупателей, — предложила Анни. — Это же почетно и забавно — выступить в такой роли. Они покажут вещи, которые уже купили, и то, что имеется в продаже сейчас.

Я посмотрела на Анни.

— Ваша правда. — И представила четыре бальных платья, порхающих по подиуму. — А выручка может пойти на благотворительность.

— Сделай это, Фиби, — сказала мама. — Мы все тебе поможем. — Затем, помахав на прощание нам с Анни, она ушла.

Я собралась связаться с Блэкхит-Холлз, дабы выяснить, во сколько обойдется аренда большого зала, и тут зазвонил телефон.

Я взяла трубку:

— «Деревенский винтаж».

— Это Фиби?

— Да.