Изабель Сильвер – Орден «Салазар» (страница 7)

– Я надеюсь, ты не сильно расстроилась из-за Ари? – конечно мне было жутко больно, но я сделала вид будто все что она сказала было не в мой адрес.

– Нет па… Тренер, я хотела спросить как там сын Марго? Он жив? – мужчина сел в пол оборота, что бы лучше видеть моё лицо.

– Точнее ты хочешь узнать, не обратила ли его случайно?! – на его лице заиграла ехидная улыбка. От того пристального взгляда я покраснела и опустила глаза.

– Эм… Ну, в общем да!

– Нет, он все еще человек, полнолуние через два дня за ним будут наблюдать. Если что изменится, я сообщу.

– Да нет, боюсь, ты не успеешь Марго первой на колит мою голову на пику. – Тренер расхохотался в голос.

– Это точно. – он сделал серьезное лицо. – Но, а вообще как она к тебе относилась все эти года?! Я опустила глаза, не хотелось вспоминать все то, что она и ее горе ученые делали со мной. Поэтому я солгала.

– Нормально как видишь, она не смогла сломить мой дух. Я делала все, как ты учил… – Я знаю, я ни пропустил не одного боя за эти пять лет. Ты молодец и вчера ты поступила правильно, не поддалась на ее провокацию и смогла эволюционировать. Теперь ты единственный альфа в соединённых штатах.

– Я не хотела этого…

– Знаю, но не чего уже ни попишешь. Я приехал сюда ради тебя и помогу чем, смогу. – на миг мне показалась что его привычный запах изменился и все его поведение выглядело как то странно.

– Что с тобой не так? – Джордан округлил глаза.

– О чем это ты?! – Я прикоснулась к его руке и по моим венам побежала черная жидкость. Оборотни способы забирать чужую боль, я резко отдернула руку, тренер сжал челюсти до хруста.

– Ты умираешь?! – он выпустил протяжный вздох и посмотрел на меня.

– Да. – мои глаза забегали в панике, сердце будто остановилась, а внутренний голос твердил "Ты не можешь потерять и его". Я сжала кулаки под столом, что бы не выдавать эмоции.

– Я могу что-то сделать? – Джордан лишь улыбнулся.

– Милая, врачи уже бессильны. В нашем мире еще не научились лечить нейробластому.

– Что это за болезнь? Прости если напрягаю тебя расспросами.

– Что ты, мне приятно, что ты интересуешься, Ариадна моя дочь, но даже она отказалась от меня. В общем нейробластома это злокачественная опухоль симпатической нервной системы. – только сейчас я обратила внимания на цвет его кожи, голубоватые узелки были по всюду. Не в силах больше сдерживать себя я снова приложила к нему руки, и вся боль передалась мне. Такой фокус срабатывает лишь тогда когда ты искренни этого желаешь. Тренер облегченно выдохнул, он медленно отнял свои руки и проговорил.

– Спасибо, ты избавила меня от боли хоть не надолго, но я очень благодарен тебе. – Я с трудом смогла выдавить подобие улыбки. В столовую вошла Ариадна в белом халате медсестры, увидев нас с отцом, она сделала вид, будто не знает нас.

– Почему Ариадна стала такой стервой? – возможно, мой вопрос прозвучал некорректно, но мне было совершенно плевать. Тренер опустил глаза, ему явно было стыдно, и он не собирался это скрывать.

– Она ведь невеста сына Консула…

– Это тот, которого я чуть не раздавила?! – проговорила я это совершенно бесцветным тоном, будто мне все ровно.

– Именно, Айзик Салазар завидный жених из охотничий семей. Он пошел по стопам отца и стал хирургом, его, так же как и Ариадну недавно перевели сюда. Он более уравновешенный из близнецов!

– Что? – мои глаза округлились. – Так у нашей мисс "стерва номер один" двое детей?! – Я сделала пальцами воздушные кавычки.

– Да, Аннабель и Айзик Салазар.

– М-да… Ни когда бы не подумала что Марго способна кого то любить, она любит лишь убивать и не стесняется наслаждаться этим.

– Их воспитывал отец, но гены убийцы все ровно взяли свое Аннабель так скажем уменьшенная версия Марго, а Айзик просто человек с добрым сердцем, перед которым стоит долг "Спасти, а не убить". – Теперь мне еще больше захотелось его увидеть и извиниться, но вряд-ли Ариадна и уж тем более его мать позволят это сделать. Через два дня наступила полнолуние, я уже почти научилась держать свою голову трезвой помнить гораздо больше, чем несколько лет назад. Меня, как и многое других заперли в отдельной камере, хотя по возрасту это было не особо нужным, но не для меня. Не контролированная агрессии все чаще брала надомной вверх и в эти моменты я сама себя боялась. Я абсолютно не помнила что творила и это очень сильно пугало меня. Я потеряла земной якорь, за который цеплялась, и который не позволял забыть кто я на самом деле. Недовал забыть, что в первую очередь я – человек. Ариадна была моим якорем, но после того как они уехали наша невидимая связь прервалась навсегда и мне не за что было цепляться. Поэтому я сама просила запирать меня, дабы не навредить молодым волкам.

Луна набирала оборот, тело зудело, будто по мне бегает миллион пауков. Кости болели, в голове путались мысли. Молодые кричали и плакали в агонии боли, но я старалась сконцентрироваться на свое дыхание. Я в очередной раз повторяла имена братьев, но это почему-то не помогало, а делало лишь хуже. Меня била мелкая дрожь, от холодного пота волосы прилипли ко лбу, и спине я не могла больше сдерживать это, мои глаза вспыхнули ярким пламенем, и я зарычала что есть сил. От моего рыка у всех оборотней как на автомате засветились глаза. Голос альфа позволил им быстро и совершено безболезненно скинуть личину человека и стать полноценными оборотнями. На утро я уже очнулась в своей комнате, голова гудела, и хотелось спать. Несколько часов безумства стерлись из памяти. Умывшись и переодевшись, я отправилась на завтрак, сразу, что бросилось в глаза это отсутствие нескольких ребят. Я села на свое место напротив меня сидел высокий парень. И мне на мгновение показалось, что я его знаю, но откуда? Новеньких нам давно не привозили, но эти серые глаза были очень знакомы, где там, в отголосках сознания голос говорил "Ты знаешь, кто он, только вспомни". Парень уплетал рисовую кашу, и читал книгу, не обращая ни на кого внимания. У него на левом плече было тату скорпиона. Мне стало любопытно кто же он такой.

– Эй! Скорпион! – обратилась я к нему. – Ты новенький? – парень как то странно на меня посмотрел и улыбнулся.

– Ну не совсем! – голос, от куда я знаю этот голос. – Меня привезли сегодня утром.

– Понятно, имя та у тебя хоть есть или мне звать тебя скорпион? – он встал и протянул мне руку.

– Эйдан Хейл! – улыбка тут же сползла вниз, я протянула руку и не могла вымолвить ни слова. Этого не может быть, и как я сразу его не узнала. Мы пожали руки, осознания того что передо мной стоит мой друг, который помогал мне, рассказывал всякие истории, читал книги сейчас стоит и улыбается мне не как ни укладывалось в голове. Я вспомнила одну холодную ночь в горах, Марго заперла нас с Эйданом в морозильной камере для концентрации тела, ну а если точнее за то, что мы проникли в библиотеку без разрешения. Мы прижимались друг другу, что бы не окоченеть, Эйдан стуча зубами от нестерпимого холода рассказал одну притчу не позволяя мне и себе уснуть.

– Вишенка не спи… – Не переставал твердить он.

– Но мне очень хочется! – он прижал меня к себе еще ближе, я слышала, как сильно стучит у него сердце.

– И мне, но нам нельзя спать, вот лучше послушай что расскажу. Ты когда-нибудь слышала притчу о скорпионе и жабе?

– Нет.

– Ну, тогда слушай и, пожалуйста, не спи. Как то скорпион попросил жабу перевезти его через реку, та спросила": – "Откуда мне знать, что ты меня не ужалишь? ", и скорпион ответил:" Зачем мне это делать? Мы же оба погибнем". Жаба согласилась. На середине реки скорпион ужалил жабу, и она спросила:" Зачем ты это сделал? Мы ведь теперь оба погибнем", а скорпион ответил: "Такова моя природа". Запомни вишенка неважно как общество к нам относиться, главное не когда ни становись легкомысленной жабой или смертоносным скорпионом. Помни что ты человек! Как бы не была больно, продолжай бороться, боль делает нас людьми! Марго выпустила нас ровно через восемнадцать чесов, мы несколько дней пролежали в лазарете, восстанавливались после частичного обморожения.

Эйдан все так же держал меня за руку как тогда в лазарете, его глаза светились радостью.

– Ты слышишь меня? – Я резко заморгала, ловушка воспоминаний вытеснила меня в реальность. Отпустив его руку, я спросила.

– Прости, что ты говорил?

– Я спросил твоё имя?

– Эм, моё имя… Имя… – Эйдан приподнял вопросительно бровь.

– Что сложный вопрос?

– Нет что ты, я просто… – Я не успела договорить, сработала сирена, в помещение загорелись лампочки, освещая все пространство ярко-красным цветом.

– Вот черт! – Я побежала к дверям ведущем в спальню молодых и неопытных волчат. Эйдан последовал за мной.

– Что случилось?

– Пока не знаю, но раз цвет красный значит что очень – очень нехорошие. – Мы первые вбежали в комнату. Вся комната была залита черной слизью, подростки жались друг другу. Черный след вел в ванную комнату, запах стоял такой сильный, что щипало глаза. Эйдан покорно шел за мной, войдя в комнату, на полу лежала девочка лет восьми. Из ее рта, носа и ушей вытекала черная жидкость, она была мертва. Эйдан присел на корточки и опустил бедняжки веки, поднял на меня глаза, он был опустошен. Он впервые увидел не удачи в экспериментах Марго.