Изабель Сильвер – Анубис «Покровитель Мертвых» (страница 1)

Изабель Сильвер

Анубис "Покровитель Мертвых"

Анубис, приди, утоли мою слабость,

Дыханием смерти мне жизнь отсуди.

На скорбный трон боли с тобой я воссяду,

Ты только оставь моё сердце в груди.

Острые зубы из пасти сверкают,

Близки к остановке жизни часы.

Ты запираешь пред мной двери рая,

Перо золотое кладешь на весы.

Анубис, дух смерти, ты тенью сияешь,

Я делаю шаг в темноту за тобой.

Ты медленно руку холодную тянешь

И шепчешь: " Я здесь, чтоб испить твою кровь".

Анубис, душою взлететь я готова,

Дыханьем своим ты мне жар остуди.

Я сяду на трон, что зовут люди гробом,

Ты только оставь моё сердце в груди…

Пролог

1279 лет до н. э.

Египет

Правления Рамсеса ||

Пирамида бога Осириса

Нас тащили по длинному каменному коридору огромной пирамиды. Это владения самого Сета бога войны, разрушения и хаоса. И моего непосредственного врага, убивший мою приемную мать Исиду и родного отца Осириса захватив тем самым власть загробного мира. Много веков назад мать призналась мне что я не родной ребенок, она случайно нашла меня в камышовых зарослях еще совсем младенцем. Она вырастила и воспитала меня вместе с братом Батам. Мы росли озорными мальчишками. Мать и отец никогда не разделяли нас, поэтому я и не чувствовал себя чужим. В день нашего девятнадцатилетие мы с братом испили из кубка свящённую воду из реки Нил, приняв ее бессмертие. Так же Осирис царь загробного мира даровал нам божественные силы. Бат стал проводником в загробной мир, а мне даровали быть судьей у чащи весов. Я наблюдал за установкой стрелки на коромысле весов и решал, уравновесило ли сердце покойного его смертным грехам. Если сердце было легче пера, то он, несомненно, попадал в рай, ну а если нет, то его ждали вечные муки. Я знал, что рано или поздно он узнает о том, что совершила моя настоящая мать. Узнает о том страшном секрете моего рождения. Он никогда не сможет жить спокойно, пока я дышу, я живое доказательство измены его любимой жены Нефтиды богини рождения и смерти. Я бы смерился со своей смертью, так как меня вообще не должно было существовать. Но моя возлюбленная, женщина ради которой я готов предать всех богов не заслуживает смерти. Моя милая Бастет как бы я хотел, чтобы все это не коснулось тебя. Моя богиня радости и веселья. Дочь самого Ра бога солнца, но почему? Почему он не слышит моих молитв? Запястья сковали специальными кандалами способные удержать бога. Руки болят, но мне плевать на боль. Я снова поднимаю глаза на свою возлюбленную. За шесть дней в заточение в подземелье Сета, она сильно исхудала. Плечи осунулось, кисти стали, словно тонкие веточки кипариса. Черные волосы спутались, а лицо бледное как бумага из папируса. Лишь ее зеленые глаза излучают свет, она бросает на меня короткие взгляды. Я лишь твержу себе, что это все лишь страшный сон.

Тюремщик сильно толкает меня в спину заставляя идти быстрее, ведь Сету не терпится оторвать мне голову. Мы боги и мы бессмертны, но нас можно убить. Проходя очередной коридор, я стараюсь слегка отстать, что бы поравняться с Бастет. Теперь я могу ближе разглядеть ее лицо и раны. От кандалов на запястьях кроваво-красные нитевидные следы. На щеке зияет синяк и небольшой кровоподтек. Нас долго преследовали, прежде чем поймать в пустыни, тогда\, когда мы спокойно держали курс на восток. Прислужники открыли перед нами каменные громоздкие двери. Сет восседал на троне моего отца, в знак своей власти его голову покрывал золотой венец. Моя родная мать восседала рядом с ним по правую руку. Я не видел ее несколько столетий, она ни капли не изменилась. Все те же черные волосы спадают каскадом, серебряные глаза не смотрят в мою сторону. Ее взгляд прикован к Бастет, по лицу пробегает тень удивления. Тюремщик заставляет нас кланяться, но я не пригну колени ради него. Поэтому я стаю ровно, Бастет так же выпрямилась, не опуская глаз, презренно смотрит в глаза Нефтиды. Сет полностью изменил обстановку в этом зале, настенные рисунки с изображениями моей матери были безжалостно содраны. Трон теперь возвышался на десять ступней вверх, этим самым Сет хотел показать свою верховность и непоколебимую власть. Множество факелов освещали тронный зал, предавая ему больше великолепия. Золотая плитка под моими ногами блестели как будто ярче самого солнца. А все каменные балки были украшены драгоценными камнями. Перед лестницей стояла охрана, которая при любом моем неверном движение выпустит в меня сотню стрел. Сет махнул рукой, тюремщик снова толкает нас в спину, ох, если бы мои руки не были скованны. Остановившись у лестницы, я подымаю глаза на Сета, на бога убившего родного брата и его жену прямо здесь, в этом зале. Я опускаю глаза, у лестницы еще видны кровавые пятна, въевшиеся в золотой пол.

– Сын мой! – голос Сета груб, даже в этом маленьком предложение слышны угрожающие нотки.

– Я тебе не сын, так же, как и ты мне не отец! – язвительно произношу я. На лице братоубийцы ни один мускул не дрогнул. – и я тебя не боюсь! – Сет привстает и смотрит мне в глаза, в его зрачках пылает адский огонь.

– А стоило бы! Если бы ты не бежал как трус после смерти Осириса, возможно, я бы принял тебя как собственного сына.

– Лучше смерть! – Я не сдамся, не покорюсь его воле.

– Зря, твой брат принял свою судьбу. За его преданность я даровал ему самое бесценное, мою дочь Нут. – Я чувствую, как немеют мои пальцы, в легких не хватает воздуха. Как он мог, после всего, что это монстр сделал.

– Я не верю тебе! Ты лжец! – мой голос срывается на крик. Сет кивает головой в сторону второго выхода из тронного зала. Каменная дверь открывается, через нее входит мой брат. На нем одет сусх, рубашка, расшитая золотыми нитями и сандон из тонкой плиссированной ткани, которая драпировалась вокруг бедер. Его каштановые волосы уложили, а на голову одели венец. На руках блестели браслеты с рубинами. Заметив меня, его шаг стал более не уверенным, поднявшись по ступеням, он встал на левую сторону от Сета, подтверждая его слова. Скулы свело от боли, от злости я сжал челюсть и прикусил щеку, металлический привкус крови появился во рту.

– Он теперь часть моей семьи, а кто ты Анубис?! – Сет бросил призренный взгляд на жену, – Внебрачный ребенок, плебей, воспитанный моим врагом. «Осирис мёртв и тебя некому защитить!» —с хохотом произнес Сет. Его противный смех раздался в пустом зале. Сейчас нужно думать не о себе, а о ней! Я повернул голову в сторону Бастет, она молчала все это время, хотя я знал, ей было что сказать. Когда наши взгляды встретились, она едва заметно качнула головой. Бастет знала, о чем я собираюсь просить этого убийцу, и не хочет этого. Набрав побольше воздуха, я произношу слова вопреки своей гордости.

– Я прошу отпустить Бастет, живой и невредимой.

– НЕТ, – кричит девушка, дернувшись ко мне, но ловкий стражник хватает ее за волшебные кандалы. А я продолжаю говорить, не только говорить я опускаюсь на колени.

– Я стану твои рабом, буду делать, что прикажешь только отпусти ее. – Сет молчит какое-то время, а потом разрывается в громком смехе. Бастет упала на колени и тихонько всхлипывает. Когда приступ дикого хохота, наконец, то стих, Сет поднялся на ноги. И принялся спускаться вниз. На нем был одет калазирис, самая дорогая одежда во всем Египте. Калазирис был так же из плиссированной ткани, заложенные крупными складками и широкой оборкой. Верх был расшит сеткой из керамических бус. На боку у него висел хопеш, кривой изогнутый тесак, предназначенный для рубящих режущий ударов. Клинок был явно изготовлен из бронзы и поблескивал в свете факелов.

– Поклянись! Поклянись могилой своей матери, что не предашь меня, и вернешься на службу. Загробный мир ждет своего судью. Ты станешь покровителем мертвых до скончания веков, так же ты станешь создателем погребальных обрядов. Покровителем некрополей! Принесите ему мантию черного цвета и венец с мордой шакала. – Я опускаю глаза в пол, мне не хватит сил посмотреть на любимую. Мои губы размыкаются, и я произношу проклятую клятву, обрекая себя на веки вечные. Когда я замолкаю, цепи на моих руках перестаю святиться и открываются, со звоном падая на золотой пол. Мне на голову одеваю безобразный венец, череп шакала впивает прямо в виски. Разряд боли проходит по всему телу, я сжимаю зубы и ни издаю не единого звука. Теперь я связан клятвой служить ему.

Мгновение, всего одно проклятое мгновение…

Сет быстрым движением руки вынимает хопеш и в следующую секунду перед моими глазами блестит лезвие. Клинок входит в грудь Бастет по самую костяную рукоять. Я не моргаю, из легких вытесняется весь воздух.

Я слышу, как кто-то кричит, или это был я…

Вскакиваю на ноги и успеваю поймать ее хрупкое тело. Кровь хлещет из раны, я стараюсь прикрыть рану, но все бесполезно. Еще никто не выжил после удара клинка Сета, выкованным самой смертью. Я чувствую, как по моим щекам текут слезы, Бастет смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Ее бессмертная жизнь вытекает сквозь мои пальцы, бардовая кровь перемешивается с золотой.

– Я… Люблю… Тебя…

– Нет, ничего не говори, я спасу тебя! – из ее рта потекла золотая жидкость, Бастет слегка вздрагивает, ее глаза теряют цвет. – Прошу не умирай… – твержу я, мне ни хочется в это верить. – Я буду искать тебя в тысяче миров и в десяти тысячах жизней, пока не найду… Клянусь…