Изабель Ибаньез – Где сокрыта библиотека (страница 47)

— Амаранта, хватит, — сказала тетя Лорена. — Перестань. Я больше не могу.

Моя кузина замолчала, застыв на месте. Меня не покидало ощущение, что дядя предпочел бы проводить дни в одиночестве, а не терпеть, как тетя и кузина снуют вокруг него, как неугомонные курицы, но я воздержалась от комментария. Такое откровение было способно превратить тетю в лужицу слез. Честно говоря, я была тронута тем, что она вообще захотела помочь.

— Начнем с того, что я бы никогда не оказалась в тюрьме, — пробормотала Амаранта.

— Это к делу не относится, — твердо сказала тетя. — Я хочу узнать, что случилось с Кайо. Я должна найти какой-то способ оплакать его. Не было ли никаких сведений о том, где может находиться его… Его тело?

Ни за что на свете я не позволила бы ей разделить со мной надежду на то, что он может быть жив. Лучше будет, если моя тетя продолжить думать, что ее брат мертв, чем будет мучиться из-за надежды. Как мучаюсь я.

— К сожалению, ни слова.

Тетя Лорена вздохнула.

— Тебе нужно что-нибудь еще?

Я задумалась над ее вопросом. Было кое-что.

— Внучка Абдуллы, Фарида, беспокоиться о нем, и, если бы вы могли время от времени брать ее с собой, это было бы очень ценно для меня.

Моя тетя слегка кивнула. Я добивалась побед там, где могла их добиться. Затем она удивила меня, резко скрывшись в своей спальне. Я посмотрела на Амаранту, которая деликатно пожала плечами. Тетя вернулась, держа в руках чашку с магическими свойствами.

— Если ты отправляешься в Александрию, то возьми ее с собой, — сказала она, протягивая чашку. — Так ты сможешь связываться с Рикардо, когда захочешь. — Она слабо улыбнулась. — У меня есть чувство, что ему все равно не понравились бы вызовы от меня.

Я заставила себя улыбнуться. Если бы мой дядя узнал, что я уезжаю в Александрию, он бы тоже не обрадовался моему вызову.

Поезд с грохотом мчался вперед, проносясь мимо фермерских угодий и пальм, когда мы покидали Каир. В купе нас было трое: Айседора — рядом со мной, Уит — сидел на противоположной стороне, вытянув ноги вперед и скрестив их в лодыжках.

— Ты задеваешь подол моей юбки, — ледяным тоном сказала Айседора Уиту и потянула за ткань, пока это не заставило его поднять свои ботинки. — Неужели здесь не найдется свободного купе, которым ты мог бы воспользоваться?

— Мне и здесь удобно, — ответил он, угрюмо глядя в грязное окно.

Айседора сжала губы в тонкую линию. Она покопалась в сумочке и достала книгу. Жаль, что я не догадалась взять с собой одну.

Уит неожиданно вскочил на ноги, устремив взгляд на свое место.

— Какого дьявола?

— Что такое? — спросила я.

Айседора поглядывала на него поверх своей книги.

Он вздохнул, потирая глаза.

— Помнишь, ты дала мне чашку на хранение?

Я кивнула, бросив взгляд на его рюкзак. Моя сумка была переполнена, поэтому я доверила чайную пару ему, а он завернул ее в одну из своих старых рубашек.

— Она разбилась? — спросила я с замиранием сердца. Вот тебе и способ пообщаться с дядей.

— Нет, — пробормотал Уит. — Рикардо пытала связаться с твоей тетей…

— О нет, — произнесла я. — Чашка переполнилась, намочив твои вещи.

Он посмотрел на свои брюки, где вода пропитала ткань.

— Да.

Айседора рассмеялась, и Уит перевел взгляд со своих брюк на нее. Это заставило ее нахмуриться и вернуться к чтению.

— Тебе следует достать свою одежду, чтобы она хотя бы высохла к тому времени, как мы доедем до Александрии.

Уит развернул несколько рубашек и разложил их на сидениях. Затем он сел, вытянув ноги и поставив их точно в том же месте, где они находились, задевая юбку Айседоры.

— Я тебе не мешаю?

— Ничуть, — ответил Уит с холодной улыбкой.

Айседора закатила глаза, затем повернулась на месте, отвернувшись от нас к окну.

— Я бы хотела спокойно почитать, если никто из вас не возражает.

Уит открыл рот.

— Где мы остановимся? — быстро спросила я, надеясь перевести их разговор в мирное русло. Мне хотелось, чтобы они попытались найти общий язык, пока мы вынуждены находиться в обществе друг друга. — Ты ведь уже бывал в Александрии, не так ли?

Уит сжал губы.

— Я не был в городе во время бомбежек, если ты об этом.

— Не об этом, — сказала я. — Я просто хотела узнать название отеля.

— Нам следует остановиться в отеле Европа, — сказала Айседора, не отрываясь от чтения. — Я слышала прекрасные отзывы об этом отеле.

— Он был разрушен во время бомбежек, — сказал Уит. — И в любом случае, это обошлось бы слишком дорого. В нашем распоряжении нет таких средств.

— И кто же в этом виноват? — спросила Айседора, переворачивая страницу.

— Я не заметил, чтобы ты делала свой вклад, — возразил он. — Ты ведешь себя, как паразит со своего возвращения в Каир.

— Паразит, — еле слышно повторила Айседора. Она захлопнула книгу, встала, вытянувшись по струнке от ледяной ярости, и, подойдя к дверце купе, сердито распахнула ее. Не сказав больше ни слова, она направилась в сторону вагона-ресторана.

— Идите и извинитесь, мистер Хейс, — сказала я.

— С чего это вдруг? — пробормотал он. — Это чистая правда. Ты чуть не умерла из-за нее той ночью.

Я наклонилась вперед.

— Она моя сестра. Семья. Если ты настаиваешь на том, чтобы остаться и продолжить следовать за мной из-за какой-то неправильной попытки загладить вину или помириться — чего никогда не произойдет…

— Я здесь не для этого, — огрызнулся он.

Я подняла бровь.

— Точно. Конечно. Ты здесь из-за алхимического трактата.

Уит сложил руки на груди, его рот превратился в ровную, упрямую линию.

— Я не забыла, — прошептала я. — Если бы ты выбирал между мной и Хризопеей, мне известно, какой выбор ты бы сделал. Ты ясно дал это понять, если только я чего-то не упускаю. Чего-то, чего ты не можешь или не хочешь сказать.

Он молчал, я пнула его ногой.

— Ну?

Он поднял глаза и встретил мой взгляд.

— На самом деле ты не хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос.

— Нет, думаю, что нет, — я устало потерла глаза. — Не мог бы ты, пожалуйста, пойти и извиниться?

Он устало посмотрел на меня.

— Это так важно для тебя?

— Sí. Ahora, por favor²⁸.

Уит оставил меня наедине с моими мыслями, и мой взгляд упал на холщовую сумку. Я никогда никуда не выходила без нее, и если уж я собиралась сидеть здесь, то могла заняться чем-нибудь полезным. С легким вздохом, я покопалась в различных предметах, сложенных внутри: карандаши, дополнительные свечи со спичками, и, наконец, мой дневник и дневник моей матери. Я вытащила оба и перебрала страницы последнего, читая отрывки, пока слова не поплыли у меня перед глазами.

Мамин дневник был толстым, и я еще не изучила каждую страницу достаточно тщательно; больше всего меня интересовала первая половина. Мама делала много набросков, некоторые из которых были незакончены, некоторые — раскрашены. У нее была склонность рисовать статуи. Я наткнулась на девять муз из греческой мифологии, на Цербера, трехглавого пса, охранявшего вход в подземный мир, а затем на человека, которого я не узнала. На первый взгляд, он был похож на Аида, особенно с трехглавым псом у ног. Но его голову венчала корона, подобную которой я никогда не видела, и посох, который у меня не ассоциировался с божеством подземного царства.