Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 80)

— Ты в последнее время случайно не слышал о каких-нибудь крупных поставках товаров в Каир?

Он откинулся на подушки, темные глаза сузились.

— Постоянно приходят новые поставки. Ты собираешься сесть?

— Нет.

— Тогда почему бы тебе не рассказать, где ты был последние несколько месяцев. Я давно не видел тебя за столом, Уит.

Потому что теперь я не мог играть в карты, даже если это был лучший способ что-то выяснить.

— У меня закончилась удача, — я достал конверт, что прятал глубоко в кармане пиджака и положил его на круглый столик, находившийся недалеко от локтя Питера. — Кстати говоря, я полагаю, что это делает нас равными.

Питер погладил уголок конверта.

— Есть идея — почему бы тебе не оставить его себе и не пойти работать на меня? Раньше я не понимал, почему ты это делаешь.

— Я покидаю Египет.

— Жаль.

— Всему приходит конец, рано или поздно.

Я повернулся, чтобы уйти, и, уже подходя к двери, бросил через плечо:

— Осторожнее на складе Булака, Питер.

— Стоять.

Я застыл в дверях. Медленно повернулся лицом к Питеру, который вскочил на ноги, сжимая в руках пистолет.

— Откуда ты узнал о складах?

— Опусти пистолет.

— Хейс, — произнес Питер, опуская оружие. — Как?

Я пнул ближайший ко мне ряд ящиков. Поверх них стояли бутылки с виски и ромом, они громко звякнули, но я указал на два нижних. На боку было написано местонахождение склада у доков.

— Это написано прямо здесь, идиот.

— Вот дерьмо, — Питер держал меня на прицеле. — Думаю, тебе все-таки стоит присесть. Нам нужно поговорить, тебе и мне.

Сам того не желая, я напоролся на то, чего не должен был видеть.

— Ты ведь не собираешься стрелять в меня, Питер? — мягко спросил я.

— Не буду, если ты будешь слушаться. У тебя есть только два варианта. Похоже, с этого момента ты будешь работать на меня. Если только ты не предпочтешь альтернативный, более губительный вариант.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Ни за что.

— Сядь, чертов ты—

Я запустил одну из бутылок прямо в него. Она закрутилась и Питер инстинктивно выстрелил. Стекло разлетелось вдребезги, а спиртное разлетелось по стенам и впиталось в ковер. От резкого запаха закружилась голова. Питер перезаряжал оружие, громко крича, но мой револьвер уже удобно лежал у меня в руке, большой палец прошелся по чужим инициалам.

Навести, прицелиться, выстрелить.

Сила, с которой в его черепушку вошла пуля, откинула его голову назад. Кровь хлынула из дыры между бровями и побежала мимо открытого рта. Он позвал остальных, и у меня оставалось все меньше шансов выбраться отсюда живым. Какое значение имел еще один труп?

Я уже видел десятки.

Я ушел, не обращая внимания на беспорядок, слыша за собой звуки стрельбы, доносившиеся с первого этажа.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Куда бы я ни посмотрела, всюду что-то мерцало. Золотые занавески ослепительно переливались в свете свечей, бумажные флажки с длинными лентами трепетали на прохладном ветерке, проникающем через открытые окна. В преддверии Нового года отель нарядился. Дядя провел нас через двери в обеденный зал, где официант показал нам наш украшенный серебром столик. Персидские ковры украшали плиточный пол, а столы были сервированы тончайший фарфором и лучшими столовыми приборами, а также в центре композиции стояли пышные букеты цветов. Эльвира осматривала все наметанным взглядом, и лишь слегка расширенные глаза выдавали ее приятное впечатление.

К нам присоединились еще несколько пар, причем дамы были в великолепных вечерних платьях из шелка и атласа, светящихся в мягком освещении, а мужчины — в отутюженных костюмах и сшитых на заказ пиджаках, темных и элегантных.

Мой дядя предстал в простом сером костюме с каменным лицом и поджатыми губами. Он даже не потрудился причесаться. Если бы я отчасти не боялась его, я бы сказала, что такой образ ему к лицу. Он выделялся на фоне слишком накрахмаленных мужчин, волосы которых были зачесаны назад и блестели от излишка геля. В застоявшемся воздухе витали ароматы дорогих духов, шампанского и сладких цветов.

— Это платье из House of Worth, — прошептала Эльвира, когда какая-то дама опустилась напротив меня. — Я бы поставила на него все свои сбережения.

— Ты не играешь в азартные игры, и у тебя точно нет денег, — прошептала я в ответ.

— Я послал телеграмму вашей матери, — вклинился дядя Рикардо. — Не за что.

Эльвира слегка покраснела и тихо произнесла gracias. Она быстро пришла в себя и сменила тему.

— Сеньор Маркес, расскажите мне о том, как вы провели время на Филах.

Я пнула кузину под столом, пока дядя буравил нас взглядом, полным ледяной ярости.

— О, дорогая, что я наделала? — спросила Эльвира, сморщившись. — Вопросы под запретом?

— Не упоминай о работе моего дяди— прошипела я.

— Все это время вы были на Филах? — спросил один из мужчин, что сидели за столом. У него был французский акцент. — Но там же ничего нет. Это священное старое место, где неоднократно проводились раскопки. Там нечего искать, несомненно.

Мой дядя пожал плечами.

— Все остальное было занято.

Мужчина понимающе кивнул, полностью поверив в равнодушие дяди Рикардо.

— Мне кажется прискорбным, что мои соотечественники не питают к вам уважения.

— Я и под руководством месье Масперо неплохо справляюсь, — без энтузиазма ответил дядя. Затем он повернулся ко мне и спросил. — Как тебе меню, Инез?

Я опустила взгляд и пробежалась по нескольким строчкам, мысленно переводя французский, у меня потекли слюнки. Первым делом подавали супы: грибной и луковый, следом свежий салат с добавлением запеченных овощей. С особым нетерпением я ждала главное блюдо — жареный ягненок под соусом из мятного желе с обжаренной в масле спаржей и толченым со сливками картофелем.

— Выглядит замечательно, — ответила я, прекрасно понимая, что он задал свой вопрос с целью перевести тему разговора. Когда подошел официант, мой дядя заказал вино для нас троих, а затем продолжил беседу с джентльменом справа от себя.

До конца ужина он больше ни с кем из нас не разговаривал.

Я не винила его за гнев, за расстройство от того, что я ему не доверяла. Считала его способным на убийство. Я сама была разочарована в себе из-за того, что поверила в ложь матери.

Если я сама не могла простить себя, то, конечно, понимала, почему он тоже не может этого сделать.

Но меня расстраивало то, что он до сих пор намерен отправить меня в Аргентину, лишая шанса все исправить. Какая-то часть меня понимала, что это раскаяние будет со мной до конца жизни.

Танцы начались вскоре после ужина, и, к нашему удивлению, мы с кузиной ни разу не испытывали недостатка в желающих с нами потанцевать. Когда часы приблизились к полуночи, меня вытащили на танцевальную площадку, и я закружилась в такт оркестру, исполняющему современные песни. Эльвира танцевала с высоким светловолосым джентльменом, который показался мне смутно знакомым. Несколько раз я теряла ее из виду, но в конце концов мы встретились у стола с закусками, заставленного бокалами с лимонадом и освежающим белым вином.

— Последний был скучным, — пожаловалась Эльвира, пробравшись ко мне через плотную компанию дам, столпившихся у танцевальной площадки. — Он наступил мне на ногу. Дважды.

— Мой последний партнер по танцу говорил исключительно по-голландски, — сказала я в знак солидарности. — Он принял тебя за мою близняшку.

Эльвира рассмеялась в промежутках между глотками лимонада.

— Это мы уже слышали, — ее взгляд скользнул по толпе. — Здесь так много иностранцев. По крайней мере, один американец говорил со мной высокомерно.

Я внимательно наблюдала за ней, и улыбка уже готова была раздвинуть мои губы.

— И как ты поступила?

Она пожала плечами.