Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 65)
У меня вырвался громкий вздох, и моя рука, словно сама собой, схватилась за сердце. Я подняла голову и увидела возвышающегося надо мной Уита, бережно переносящего гору свитков в небольшом деревянном ящике. Его взгляд остановился на альбоме, лежащем на моих коленях, и платке, расстеленном на полу у моих ног.
— Кто-нибудь говорил тебе, что подкрадываться к кому-то — отвратительно невежливо?
Он бросил на меня недоверчивый взгляд.
— У военных это поощряется.
— А мы на войне? Понятия не имела.
— Британия воюет со всеми, — он начал уходить, но притормозил. — Красивый платок.
— Gracias.
Уит ушел, присоединившись к моему дяде с Абдуллой в соседней комнате. У меня сердце стучало в горле. Заподозрил ли он что-то? Вспомнил ли он, что платок принадлежал моей матери? Я встряхнула головой, отгоняя от себя тревожные мысли. Он не похвалил бы его, если бы узнал. Я медленно выдохнула. Осторожно вытащив из-под платка уменьшенного аспида, я засунула его в сумку. Затем окинула взглядом сотни артефактов в комнате.
Мне предстояло проделать огромную работу.
Той ночью, я передала матери двадцать девять бесценных статуэток. Она взяла каждую и бережно завернула их в другой шарф, а затем засунула в большую кожаную сумку.
Я облизала пересохшие губы.
— Там еще сотни. Я едва справилась с задачей.
— Небольшая помощь — уже помощь, Инез, — пробормотала она. — Мы поступаем правильно, — она сжала губы. — Даже если это кажется неправильным. Я бы предпочла оставить исторические объекты на их местах. Мне не нравится то, что я попросила тебя сделать.
— Мне тоже, — сказала я, надежда теплилась в моей груди. Возможно, она передумает. Должен же быть другой способ помешать дяде—
— Помни, у тебя есть время до Навидада, чтобы вынести все возможное. Тебе удалось уменьшить какой-нибудь свиток?
Я кивнула и она, поцеловав меня в щеку, вернулась тем же путем, что и пришла — по узкой тропинке, ведущей куда-то за храм.
Ее слова должны были успокоить меня. Она не хотела тревожить гробницу больше меня. Это должно было помочь — знание, что мы чувствуем одно и то же, что мы на одной стороне. Но, наблюдая, как она исчезает во тьме, я не могла избавиться от мучительного чувства, что делаю все еще хуже.
Для всех нас.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Две недели спустя гробница так и не была открыта. После очередного обсуждения в штабе, Абдулла и Рикардо решили сначала все задокументировать, а только потом разрушать печать. Команда землекопов продолжала трудиться под Киоском Траяна, медленно, но верно, продвигаясь под храм Исиды. Под нашими ногами был настоящий лабиринт, и Уит больше всего времени проводил там, помогая пробираться через каждую комнату. Когда в его руках не было мешка с порохом, его можно было найти рядом со мной в передней комнате, скрупулезно вносящим артефакт за артефактом в толстый журнал в кожаном переплете, разительно отличающийся от того альбома, в котором я делала наброски. Казалось, он интересовался артефактами не меньше Абдуллы и моего дяди, и постоянно осматривал комнату, будто бы искал что-то конкретное. А если так оно и было, то он никогда не говорил мне, что именно пытается найти.
Даже Айседору привлекли к этой кропотливой работе, но она никогда не жаловалась на монотонность. Иногда она приходила вперед меня, склонялась над блокнотом и тщательно записывала каждый артефакт своей секции.
Дни тянулись медленно. Уит работал рядом, но стоило ему скрыться в соседней комнате, как я доставала платок и уменьшала все, что переливалось камнями или было сделано из золота.
Это была, безусловно, худшая часть моего дня.
Но стоило дяде Рикардо пройти мимо, оценивающе оглядывая богатства, мое чувство вины ослабевало. Он поднял несколько украшений, усыпанных драгоценными камнями, и у меня сжался живот от мысли, не прикидывает ли он стоимость. К счастью, Абдулла поймал его на этом и отругал за его глупость.
За едой всегда шла оживленная беседа, Абдулла развлекал нас рассказами о своих детях и внуках. А после мы с мамой встречались на берегу реки, скрываясь за высокими кустами папируса. За две недели мне удалось уменьшить около двухсот артефактов. Я старалась выносить те предметы, которые не были задокументированы или которые легко было упустить из-за их местонахождения или размера.
Но я все равно нервничала и не могла скрыть своего волнения от мамы. Я протянула ей вещи, которые уменьшила за день, питая глубокую ненависть к себе, и она поймала меня за руку.
— Что случилось? — спросила она.
Я и забыла, что она видит меня насквозь.
— Я просто хотела бы, чтобы был другой способ, — пробормотала я. — Дядя Рикардо следит, чтобы все артефакты были записаны. Зачем ему это делать, если он планирует их украсть?
— Инез, подумай хорошенько, — сказала она. — Все записанное, может быть вычеркнуто, переписано или даже вырвано. Кто ведет записи в конце дня? Твой дядя?
Я подумала о журнале в кожаном переплете, который большую часть дня находился в руках Уита или Айседоры. Но, когда день угасал, книга оказывалась в руках моего дяди, а не Абдуллы. У него она хранилась до следующего утра, пока он не возвращал ее Уиту для продолжения работы. Дядя легко мог подделать записи, но разве бы Уит не заметил бы этого? Айседора казалась слишком наблюдательной, чтобы не заметить никаких странных изменений.
Вот только… Туда буквально заносились
Мама правильно подметила.
— Мой друг будет здесь завтра, Инез, — прошептала мама, сжав мою руку. — Ты готова уехать?
Я покачала головой.
— Я соберу вещи сегодня вечером.
К следующему утру все мои вещи снова лежали в моей сумке. Я оглядела свою тесную комнату, рассматривая линялый ковер, пустой ящик, служивший тумбочкой, и свой тонкий спальный мешок. Я провела на этом острове практически месяц, работая бок о бок с командой — если не была одной из них. Я знала каждого по имени.
И каждый день я страдала от мысли, что мой дядя собирается предать их. Я хотела их предупредить, но, как мудро заметила моя мама, мы не знали, кому можно доверять. Некоторые люди из команды могли работать на тех же преступников, что и мой дядя. Расхищение гробниц было древней профессией в Египте.
Я покинула комнату, надев льняную юбку и жакет, которые, хоть и были чистыми, но сохраняли следы долгих часов, проведенных под землей. Я подошла к лагерю, потирая руки, чтобы побороть озноб. Уит поприветствовал меня, подняв свою оловянную кружку. Я ощутила исходящий от нее запах кофе. Устроившись на свободной циновке, я чувствовала на себе пристальный взгляд дяди.
Я с благодарностью приняла от Карима чашку чая. В моих мыслях только и крутилось, что это мой последний день на Филах.
Давно сдерживаемые эмоции вот-вот грозились вырваться на поверхность. Я опустила взгляд, стараясь скрыть слезящиеся глаза. Я чувствовала облегчение, оставляя позади своего жалкого дядюшку. И за артефакты, которые мне удалось вынести у него под носом. Месье Масперо позаботится о том, чтобы им нашлось место на новом музее Каира. Затем он отправит сотрудников отдела Древностей в Филы, что еще больше нарушит планы моего дяди.
Но какая-то маленькая и тихая часть меня сопротивлялась необходимости покинуть Уита.
В сотый раз я напомнила себе, что он женится. Самым мудрым и наименее болезненным решением было двигаться дальше. Ничего хорошего не будет от тоски по тому, кто никогда не сможет быть рядом.
Айседора присела на корточки возле меня и грациозно опустилась на колени, держа кружку с горячим чаем. Она не пролила ни капли.
— Ты выглядишь удивительно отдохнувшей для человека, спящего в лагере.
— Я много практиковалась, — она посмотрела на меня, на ее лице были ямочки. — Знаешь, ты такая лисица. Столько секретов.
— А?
— Ты никогда не зовешь его по имени.
Разговор между нами иссяк. Я постаралась сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на предательский румянец, расцветший на моих щеках.
— Чье?
Она изогнула медовую бровь.
— Мистера Хейса, разумеется.
— Просто он не так часто мелькает в разговорах, — сказала я через некоторое время.
— Не думаю, что дело в этом.
Я повернулась к ней лицом, расположив ноги так, что они едва не касались ее объемной юбки. Она сделала показной глоток из кружки, в ее светлых глазах затаилось веселье. Ее радость меня нервировала. Мне не нравилось думать, что мои чувства столь очевидны, особенно потому, что они меня раздражали с самого начала.
— И в чем же по твоему мнению дело?
— Ты видела, как он на тебя смотрит? Так… Так по-собственнически.
— Он женится, — сказала я ровным тоном. — Его взгляд не имеет значения.
— Прискорбно, — сказала она. — Он не скучный, в то время как большинство мужчин именно такие.
— А ты представляешь собой нечто большее, чем кажется на первый взгляд, Айседора, — сказала я, нарочно осмотрев ее ухоженный образ. Я знала, что она прятала при себе оружие.
— Как и ты, — сказала она.
Пронзительный шум донесся со стороны судна, пришвартованного у дальнего берега Филы.
— Dios, что на этот раз? — прорычал дядя Рикардо, вырвав меня из размышлений.
Уит сидел напротив меня, изучая записи в своем дневнике. После вспышки моего дяди он поднял голову и встретился со мной взглядом, на его губах заиграла легкая ухмылка.