Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 50)

Вскоре мне придется покинуть страну, если я не смогу найти желаемое. Забавно, что вся моя жизнь свелась к одному единственному клочку бумаги.

Я нашел склонившегося над картой Рикардо в штабе, он сильно давил указательным пальцем на бумагу, словно хотел стереть все недостатки. Он поднял глаза, заметив мое приближение. Я даже не пытался двигаться тихо. Раздражение все еще бурлило во мне.

— Почему ты без Инез?

— Мне нужен перерыв, — пробормотал я.

Выражение лица Рикардо стало сочувствующим.

— Понимаю.

Он неправильно меня понял, но я не стал его поправлять. До него все равно не дошло бы, что я хотел сказать.

— Я знаю, почему Бэзил Стерлинг ищет Клеопатру.

Рикардо медленно выпрямился, напрягая плечи, словно готовясь к худшему.

— Почему? — спросил он сквозь стиснутые зубы. — Слава? Деньги?

Я кивнул.

— Да, но есть нечто большее.

— Mierda⁶⁸, — прорычал он. — Какого черта она еще могла ему понадобиться?

Я поджал губы, не желая произносить это вслух.

— Ее тело— То есть, ее мумия. Он считает, что она обладает магическими свойствами. Говорят, Клеопатра была искусна в магии, — напомнил я ему. — У нас нет доказательств того, что она могла накладывать заклинания, но это мнение подкреплено письменными свидетельствами.

Кровь отхлынула от лица Рикардо.

— И что с того?

Я вздохнул.

— Он хочет разобрать ее и измельчить в порошок. По-слухам, магия способна исцелить любую болезнь, — я сделал паузу. — Я слышал, что он болен чахоткой.

Рикардо прикрыл веки.

— Проклятье.

— Что ты собираешься делать?

Его глаза распахнулись, пылающие и напряженные.

— Сначала мы ее отыщем, а потом сделаем все, чтобы помешать его планам.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Вздохнув, я вернулась на прежнее место и продолжила рисовать, пока не затекла спина, а пальцы не свело судорогой. Я работала до тех пор, пока луна не взошла высоко в небе, и ее серебристый свет не проник внутрь из прямоугольного отверстия в потолке. Когда я наконец закончила, то поднялась, разминая затекшие конечности. Мне отчаянно хотелось обыскать комнату дяди, но было бы глупо пойти на это в первые же сутки пребывания здесь. Придется действовать с умом и осуществить это, когда Уит не будет маячить на горизонте.

Оглядевшись напоследок, чтобы убедиться, что я ничего не забыла, я прошла мимо двух пилонов и вышла в небольшой внутренний дворик. Никого видно не было, только тишина и приятное журчание Нила, огибающего маленький остров с обеих сторон. Речная мелодия составила мне компанию на обратном пути в лагерь.

Когда я проходила Киоск Траяна, мои пальцы начало необычно покалывать. Мне уже приходилось здесь это испытывать. Это ощущение лишь усиливалось, по мере моего приближения к огромному сооружению. Я была одна, мой путь освещали миллионы мерцающих звезд, сопровождающих каждый мой шаг. Сцена казалась древней и бессмертной. Магия пульсировала в моей крови. Я сделала еще один шаг, затем еще, пока не оказалась достаточно близко, чтобы коснуться платформы Ложи Фараона. Мои пальцы прошлись по известняку.

Я почувствовала вкус роз.

Воспоминания накрыли меня с головой, проявляясь в моем сознании. Клеопатра в экстравагантной одежде плыла по синей реке на ладье с позолоченной кормой и огромными пурпурными парусами. В руке она сжимала письмо. Весточка от Марка Антония с требованиями отчитаться о ее неподобающем поведении. Она впервые встречалась с великим полководцем расстроенная, нервная и раздраженная.

Дрожь побежала по коже, когда ее чувства стали частью меня.

Я резко отпрянула. Магия кипятила мою кровь, проникая в каждый уголок тела, и звоном отдавалась в ушах. Она еще никогда не была столь громкой, столь сильной. Яркой вспышкой пришло узнавание, в ушах зазвенел торжествующий рев. Как магия так быстро привлекла меня? А главное, почему? Я перебирала причины. Клеопатра явно создала заклинание с целью сохранить свои воспоминания, острые и сладкие на вкус, как розы, и магия привязала их к золотому кольцу, и едва я коснулась его, следы магии остались на мне, как это обычно и происходит. И благодаря этому я смогла распознать магию в Киоске Траяна. А может и на всем острове? Словно Клеопатра оставила частичку себя, женщины, жившей более двух тысячелетий назад. Я ощущала ее присутствие и эмоции. Она была притягательной и земной, женщина, которая умела провоцировать, женщина, которая умела вести за собой.

История также запомнила ее как женщину, искусную в оккультизме.

Я отошла от платформы, сердце беспорядочно билось о ребра. Видение померкло, и я снова могла дышать. Мне захотелось забежать внутрь, но я сдержалась. Позади меня сгущающуюся ночь заполнили звуки людей, собирающихся на вечернюю трапезу: тихие разговоры, потрескивание костра и негромкий смех.

— Инез? — позвал дядя Рикардо.

Мои ноги отказывались слушаться. Киоск Траяна возвышался темным силуэтом на фоне неба с взошедшей луной. Почему-то прикосновение к камню заставило меня вспомнить об отце. Он стоял здесь, как и я. Его тронула та же магия. Картина в моем сознании была запутанной и расплывчатой, но я начинала прослеживать взаимосвязь.

Смерть моих родителей.

Мама, боящаяся за свою безопасность.

Гробница Клеопатры.

Папа с золотым кольцом, к которому прикоснулась та же магия, что и к моей коже.

— Инез! — нетерпение, сквозящие в его голосе, заставило мои внутренности сжаться.

Я неохотно отвернулась и пошла по песчаной дорожке между древними развалинами и нашим лагерем. Воздух стал прохладным, и я сгорбила плечи от ночного бриза. Дядя ждал, застыв на фоне костра, пылающего прямо за его спиной. Он пристально следил за мной, сурово водя плечами.

— Что ты делала?

Пот намочил мои ладони. Я выдержала нейтральный тон голоса. Инстинкты подсказывали, что стоит помалкивать о своем открытии, во всяком случае до тех пор, пока мне не станут известны правила игры. Один неверный шаг, и он скинет меня с доски.

— Я просто хотела посмотреть поближе. Это великолепная постройка.

Дядя Рикардо подошел ближе, отчего я напряглась. Он подался вперед, пристально рассматривая мое лицо. Я не шевелилась и старалась сохранить бесстрастное выражение лица.

— Ты что-нибудь почувствовала?

— Ничего, — я облизнула губы. — Может ли магическое присутствие испариться?

Дядя Рикардо продолжил молча вглядываться в мое лицо, а затем, наконец, выпрямился.

— Не знаю. Возможно? Пошли, время ужина.

Я вздохнула с облегчением.

Он привел меня к месту, где все уже собрались, расположившись на камнях, циновках или узких одеялах. Я устроилась рядом с дядей, жар костра не препятствовал прохладному воздуху окутывать нас плотно со всех сторон. Уит сидел напротив меня и наша ссора стояла между нами, как незваный гость в доме. Его пальцы рассеянно двигались по рукоятке пистолета. Нервное подергивание, которое я уже замечала раньше: большой палец прошелся по инициалам, выгравированным на стали. Он повернулся в мою сторону, голубые глаза сверкнули сапфирами, отчего у меня резко скрутило живот. После этого он намеренно отвел взгляд, начиная разговор с членом команды слева от него.

Дядя Рикардо протянул мне кружку.

— Тебе нужно выпить что-нибудь теплое.

Пробормотав слова благодарности, я сделала большой глоток. Тяжесть взглядов окружающих людей легла на мои плечи. Я была здесь новенькой, считай, незнакомкой. Даже мистер Финкасл казался к месту, откинувшийся на циновке с одним из своих пистолетов, находившимся на расстоянии вытянутой руки. Айседора сидела с прямой спиной, поставив тарелку на согнутых коленях. Она улыбнулась мне, а затем продолжила тихую беседу с отцом.

Я боролась с этой странной ночью.

Я продолжала чувствовать исходящую от Киоска Траяна магию, но постаралась сосредоточиться на окружающих меня незнакомцах. Это снова поразило меня. В стране, такой далекой от родного дома, в окружении людей, с которыми я хотела бы быть больше всего на свете, мне никогда не стать частью компании собранной у костра. Я чувствовала, что команда мне сочувствует, но я была одна, и даже мой дядя не мог спасти меня от этой потерянности. Я сглупила, посчитав Уита другом. Его преданность дяде была незыблема, как великие пирамиды, и Уит хранил свои секреты и интересы также яростно, как Сфинкс. Я потягивала чай, чтобы хоть чем-то занять руки.

Абдулла сидел с противоположной от меня стороны, на его лице сияла приветливая улыбка.

— Ваш отец был прекрасным рассказчиком. Он умел рассмешить людей. Разве это не прекрасно? А, я вижу, вы допили чай. Хотите еще? — он говорил быстро, дико жестикулируя руками. Я смущенно кивнула, и он, обогнув меня, развязал дядин галстук на шее и протянул его, чтобы я могла видеть.

— Моя любимая магия.

— Что это? — я видела, как дядя Рикардо уже носил это галстук раньше, его расцветка была неожиданно стильной. Это была Шотландская клетка в насыщенных красных и зеленых тонах.

Абдулла жестом попросил меня поднять пустую кружку. Я так и сделала и с изумлением наблюдала, как он оборачивает вокруг нее галстук. Горячая вода наполнила кружку, пар повалил в лицо.

— Это необыкновенно, — сказала я.

Карим подбежал с пакетиком чая, и я поблагодарила его. Губы дяди подергивались от улыбки, когда Абдулла выжимал из галстука остатки воды, пытаясь ни на кого не попасть. Когда он вернул его дяде, ткань галстука была совершенно сухой. Дядя повязал его обратно на шею.