Ивона Куш – Заложница монстра (страница 16)

В его взгляде появился опасный блеск. От такого человека нужно держаться как можно дальше. Сначала он втирается к тебе в доверие, потом ловко манипулирует и пытается тебя подавить. А чуть что, сразу струсит, оставляя наедине с проблемами. И зачем, спрашивается, с ним вообще разговаривать? Видеть его было противно.

— Отпусти, сказала, — холодно проговорила, прямо смотря на Рому. — И не подходи ко мне больше. Еще лучше, если…

Договорить не успела. Заметила краем глаза, как кто-то входит в кафе. Сразу обратила внимание на высокую фигуру, облаченную в темно-серое пальто. Глупо было надеяться, что Новак меня не найдет. И так же наивно было полагать, что оставит мои «посиделки с коллегой» без своего внимания. Как же… на его игрушку посмел кто-то претендовать. Кто-то осмелился залезть в его песочницу и забрать на время любимый совок.

— Куда смотришь? — тут же напрягся Рома. Проследил за моим взглядом и тоже заметил Матвея. — А этот тут что забыл?

Я бы сказала не «что», а «кого». И, что-то мне подсказывает, Новак не будет наблюдать за нами со стороны.

Так и оказалось. Только поймав мой взгляд, сразу направился в нашу сторону, безотрывно смотря на меня. Словно никто со мной рядом сейчас и не сидел.

— Ты, Лаврова, судя по всему, попутала, — заметил Новак, останавливаясь у столика и смотря на меня сверху вниз. Так ворон наблюдает за противной букашкой. — Какого хера ты тут забыла?

— Простите, а что происходит? — удивленно спросил Рома, переводя взгляд с меня на Матвея и обратно. — Почему вы позволяете себе так с ней разговаривать?

Зря ты, Никонов, начал этот разговор. Потому что Новак тут же переключился на тебя.

— Пошел отсюда, — холодно приказал мужчина, сверля моего коллегу недобрым взглядом. — Иначе, обещаю, с тобой случится какая-нибудь смертельная неприятность.

— Матвей, — предупреждающе проговорила, — он не виноват. Я сама его позвала.

Обманывала, но не могла иначе. Свою игрушку, то есть, меня, он портить точно не станет. А вот превратить Романа в мешок костей — вполне. Поэтому пришлось импровизировать.

— Жить надоело, Лаврова?

И как он умудряется всего лишь одной фразой объяснить, где меня видит, и кем я для него являюсь? Смесь безразличия и призрения… Опасная смесь, которая буквально смешивает тебя с грязью, из которой невозможно выбраться.

— Пойдем, — проговорила спокойно, хотя внутри все клокотало от страха и злости. — Ром, поговорим завтра на работе.

Кажется, разговаривать со мной уже никто не собирался. Никонов легко сложил два и два. Да и реакция Новака красноречиво говорила о том, что мы знакомы. Причем, довольно близко. Как бы по офису не разошлись очередные мерзкие слухи. Впрочем, если такое и случится, сказать в свое оправдание мне будет нечего.

Встав из-за стола, подошла к Новаку. Касаться его не хотелось. Даже стоять рядом было тем еще испытанием. Несмотря на это, я стояла. Ждала, когда он перестанет буравить взглядом Романа и все-таки вспомнит, что я тоже тут присутствую. Увести его не пыталась. Силы были явно не равны.

— Матвей, поговорим, когда выйдем отсюда, — сказала, настороженно смотря по сторонам. — Ты привлекаешь к себе слишком много внимания.

Не то чтобы это его сильно смущало. Новаку, как и всегда, было плевать на чужие мнение и внимание. Странно только, почему тогда он прицепился ко мне. Подумаешь, отказала. Как тогда умудрилась задеть его самолюбие — загадка. Или раньше он был более ранимым и чувствительным? Сомневаюсь. Быстрее поверю тому, что ему просто что-то от меня нужно. Или всему виной азарт, проснувшийся, когда я посмела не обратить на него свое внимание. Впрочем, я уже повторяюсь.

Как же, наверное, ему скучно живется, раз он нашел для себя столь изощренное развлечение.

Матвей все-таки посмотрел на меня. Говорить ничего больше не стал. Ухватил с силой за руку и повел на выход. Если быть точнее, поволок. Я еле успевала за его широким шагом. Вырваться и не пыталась. Бесполезное занятие. Но вот синяки на запястье вполне могли появиться.

Выйдя на улицу, Матвей повел меня в сторону стоящей неподалеку, уже знакомой машины. Но запихивать меня в нее сразу не стал. Остановился, ожидая, когда из нее выберутся два бугая, бандитской наружности и подойдут к нему.

Что-то мне уже не хорошо. Что задумал этот сумасшедший?

— Разберитесь с ним, — в голосе Новака проскользнуло раздражение. — Не убивайте только. Нам проблемы не нужны. Но буквально объясните ему, что чужое трогать нельзя.

— Поняли, — кивнул один из мужчин.

Только когда они ушли, скрывшись за дверями кафе, мы продолжили свой короткий путь до машины. В которую меня все-таки запихнули.

— Новак, что ты задумал? — спросила, отодвигаясь от мужчины как можно дальше. И какого черта он сел вместе со мной на заднее сидение? Почему не устроился впереди? Знает же, что мне его близость противна.

— Сиди и не рыпайся, — предупредили меня.

Он отвернулся и стал смотреть в окно. Взгляд был сосредоточенным, губы плотно сжаты. Он чего-то выжидал. И сейчас ему не было до меня никакого дела. Я же не спешила расслабляться. Насторожилась и в любую секунду была готова отбиваться.

Водитель делал вид, что его тут вообще нет. Сидел неподвижно и смотрел прямо перед собой. Если его босс применит в отношении меня грубую силу, он и пальцем не пошевелит. Потому что знает, что с ним может сделать Новак, если его разозлить.

Романа вывели из кафе, словно приговоренного к смерти из темницы. Он пытался сопротивляться, что-то кричал, но все было тщетно. Его подвели к машине. Матвей опустил стекло, придвинулся чуть ближе к двери. Посмотрел на Никонова, будто увидел его в первый раз, и понятия не имеет, что это за букашка перед ним трепыхается.

Я не видела лица Ромы, но судя по тому, что его одежда была измята, потрепать его успели. Хотела было пододвинуться к Новаку и посмотреть, что с лицом Никонова, но меня остановили, не сильно отпихнув обратно рукой.

— Надеюсь, что до тебя быстро дошло то, что я хотел тебе сказать, — безразлично заговорил мой персональный мучитель. — И ты не станешь больше тянуть руки к тому, что принадлежит мне. Иначе, лишишься своих конечностей. Я понятно объяснил?

— Д-да, — запнувшись, пробормотали в ответ.

А у меня от этого короткого диалога мороз по коже побежал. Матвей же ненормальный. И в самом деле способен на что-то подобное.

— Он больше ко мне не подойдет, — проговорила тихо. — Отпусти его.

— Ты думаешь, мне есть дело до того, что ты говоришь? — медленно повернув голову ко мне, спросил Новак. Взгляд его был черный и злой. Он еле сдерживался, чтобы не ударить меня. Я поняла это четко. Но и трястись от страха не собиралась.

— Нет, конечно, — сама не ожидала от себя такой смелости. — Но тебе, я думаю, не нужны лишние проблемы. Поэтому просто его отпусти. Повторюсь, он больше ко мне не подойдет.

Матвей прямо смотрел на меня. Буравил темным взглядом, будто хотел испепелить на месте. Но я никуда не исчезала. Продолжала принимать его вызов, несмотря на то, что прекрасно знала, чем он мне аукнется.

— Отпустите его, — все-таки решил прислушаться к моим словам Новак. — Надеюсь, этот идиот не будет и дальше испытывать судьбу. У меня нет достаточного количества терпения.

— Но, босс… — хотел было возразить один из бугаев, но его перебили:

— Ты хочешь поспорить? — Новак медленно повернул голову к окну и снова посмотрел на своих подчиненных. — Надеюсь, у тебя хорошая память. И ты помнишь, как пару месяцев назад, выведя меня из себя, собирал по полу зубы.

— Помню, — тут же стушевался мужчина.

Рому таки отпустили и он, не теряя времени даром, помчался прочь от машины, не оборачиваясь. Ему было больно, я прекрасно это видела. Прихрамывал на левую ногу, да и за бок держался.

— Завтра он не выйдет на работу, — сказал Новак, тоже смотря парню вслед. — И послезавтра. Можешь распрощаться со своим дружком.

— Он мне не дружок, — процедила раздраженно. — Мы вообще редко общались до сегодняшнего дня.

— А теперь вообще не будете.

Хотелось сказать что-нибудь едкое. Но я еще сохранила в себе хотя бы капли благоразумия. Поэтому промолчала. Чувствовала, что Новак готов к тому, чтобы снова меня унизить. И при этом он не будет испытывать ничего, кроме удовлетворения. Ему нравилось меня мучить. И с каждым днем, кажется, все больше. Зачем давать ему повод продолжать пытку, которую я всеми силами пыталась избежать.

— Я разузнал о состоянии твоей матери и брата, — после непродолжительного молчания, сказали мне.

Машина уже тронулась с места, оставляя позади немного растерянных мужчин, которые, судя по всему, планировали поехать с нами, но Новак решил иначе.

— Что с ними? — снова насторожилась я.

Если про брата мне почти ничего не было известно, то о состоянии матери я знала. Пока что оно было, мягко скажем, не очень.

— Скажем так, если твой брат в ближайшее время не выкарабкается, то мать пойдет вслед за ним. Стресс, болезнь, невроз… Все это сказалось на ней. Не сказал бы, что она вменяема. И станет ли вменяемой потом.

— Врачи ничего мне про это не говорили, — пробормотала. По спине побежали противные холодные мурашки. Если то, что говорил Новак, правда, то все еще хуже, чем я думала. А ведь казалось, что все начало потихоньку налаживаться. Пусть чуть-чуть, но все же.