Ивона Куш – Секретарь для тирана (страница 16)

Автобуса, как назло, долго не было. Я уже начала замерзать. Куталась в шарф, прятала голову в капюшоне, но все было бесполезно. Потом еще усталость навалила такая, что глаза начали сами собой закрываться. А когда автобус все-таки подъехал и я смогла устроиться там на свободном сидении, то спустя какое-то время мне стало совсем плохо.

Меня укачало. С трудом дотерпела до нужной остановки. Выскочила из автобуса, отошла и попыталась прийти в себя. Вдыхала морозный воздух, медленно выдыхала… И так до тех пор, пока мне не стало чуточку легче.

Само собой я понимала, с чем это могло быть связано. И собиралась проверить свои догадки в ближайшее время. Вот только что делать, если они подтвердятся, я… не знала. Пока рано было делать выводы. Я все-таки надеялась, что ошибаюсь. Иначе понятия не имела, как быть дальше. Я ведь даже не знала, от кого могла забеременеть.

Сердце замирало от всех этих мыслей. Поэтому я старалась пока что от них отгородиться. Лелеяла в себе надежду, что все еще может быть не так уж и плохо.

Ноги еле слушались. Я настолько устала и хотела спать, что толком не помню, как проделала путь до дома. А там меня уже ждали с расспросами. Видите ли, я задержалась. Причем мне не верили, что задерживалась я именно на работе. Кажется, родители делали все возможное, чтобы я поскорее от них съехала. Я и сама была бы рада. Осталось немного подождать.

Когда легла спать, еще долго не могла заснуть. А ведь до этого еле держала себя на ногах. В голову снова лезли разные не очень-то радостные мысли. И сейчас прогнать их так просто не получалось. Как это часто бывает, перед сном мы начинаем обдумывать все, что прошло с нами за прошедший день. Вот и я стала.

И стало совсем тошно.

Утром еле встала с кровати. Только душ смог немного привести меня в чувства. Потом позавтракала и стала собираться на работу. Делала все впопыхах, потому что опаздывала из-за того, что несколько раз переводила будильник. Автобус еще снова решил подставу устроить и застрял где-то в пробке. Из-за этого я и опоздала на работу. Надо было ползти до ближайшего метро и всю дорогу проехать под землей. Судя по всему, я выбрала не самый удачный маршрут.

На работу бежала. Но все равно опоздала. И сама была в этом виновата. Понимала, что надо было выходить раньше. Увы, одно дело понимать, а совсем другое — заставить себя это сделать.

Опоздала я на целых двадцать минут. И Соколов был этим очень недоволен. И это мягко сказано. Сначала меня распинали в кабинете, предупреждая о последствиях систематических опозданий. Потом снова загрузили работой. И постоянно гоняли за кофе.

Что-то мне подсказывало, что причиной такой резкости было не только мое опоздание, но и разговор с Михайловым, состоявшийся накануне. Еще немного и эти двое из друзей превратятся во врагов.

Меня мотало до самого обеда. То ужасно хотелось спать, то есть, то бросить все и уйти. Такие перепады настроения могли сыграть со мной злую шутку. Поэтому я на время отодвинула работу и решила-таки добраться до столовой и хотя бы взять что-нибудь перекусить. И пусть Соколов сколько угодно ругается. Его поведение в последние дни говорило о том, что отпускать меня просто так не собираются. Значит, вероятно, и увольнение в ближайшее время мне не грозит.

Я вышла из кабинета и пошла к лестнице. Решила не ждать лифта. Но на полпути мне снова стало плохо. Голова закружилась, перед глазами все поплыло и меня, кажется, стало клонить в сторону. Повсюду послышались возгласы. Кто-то что-то говорил. Перед глазами промелькнула темная тень.

Я всего несколько раз теряла сознание. Не буду углубляться в прошлое, просто скажу, что да, это было. Но я давно не попадала в такие неловкие ситуации. Это случилось настолько внезапно, что я толком и не поняла сначала, что случилось. В итоге лежала сейчас непонятно где и пыталась привести мысли в порядок. Восстановить в памяти случившееся, чтобы понять, как упала, что в этот момент чувствовала и что это была за темная тень.

— Ей бы врачу показаться, — внезапно проговорили мужским голосом.

Значит, я здесь не одна. Только вот где «здесь», еще предстояло выяснить. Открывать глаза не хотелось, поэтому я решила, что лучше еще немного полежу и прислушаюсь к разговору мужчин. А их было двое.

— Покажется, — а это сказал Соколов. Его голос я узнала сразу же. И что-то мне резко стало хуже. — Никуда не денется.

— Ты когда нанимал девушку на работу, знал, что такое может случиться? Или обморок — это последствия того, что ты ее просто-напросто загонял?

— Я не настолько сумасшедший, чтобы загонять своих сотрудников до такого состояния, — немного раздраженно ответил своему собеседнику Артем. — Здесь другая причина.

— Вот ты и должен ее выяснить. Потому что обмороки на пустом месте не берутся, — отчитывал Соколова неизвестный.

Кстати, он точно был старше. И я его раньше не видела. Потому как ни старалась, не могла вспомнить никого, кто здесь работает, с таким голосом. Получается, до этого нам видеться не доводилось.

— Артем, — вздохнул мужчина, — я чувствую, что тебе есть, что мне сказать. Но ты почему-то молчишь.

— Мы точно не станем обсуждать это на работе, отец, — сказал Соколов.

А мне стало еще хуже. Хотя, до этого казалось, куда уж хуже. Я, судя по всему, лежала на диване, в чьем-то кабинете. И меня сейчас разглядывали старший и младший Соколовы. Будто я диковинный экспонат в музее.

— М-м-м-м… — протянула устало, и открыла глаза.

Хотела сделать это по-тихому, но стон сам сорвался с губ.

Тут же поймала на себе два взгляда: один — заинтересованный, второй — любопытный. Думаю, и так понятно, какой кому принадлежал. Старший Соколов рассматривал меня на самом деле как зверушку. А вот Артем…

— Как вы себя чувствуете, Елизавета? — спросил у меня, чтоб его, начальник.

— Все нормально, — ответила, хотя ничего нормально не было.

Голова пока кружилась, к горлу подступала тошнота. Не сильная, но неприятная. И слабость во всем теле ощущалась.

Я на самом деле лежала на диване. В кабинете Соколова младшего. Логично, учитывая, что упала в обморок я не так далеко от его кабинета. Он как раз перед моим уходом на обед, куда-то выходил. Судя по всему, когда возвращался к себе, увидел, как я «мечтаю» расквасить нос об пол. Вот и поспешил на выручку. Иначе бы его секретарь пугала посетителей помятым лицом.

Диван, между прочим, был удобным. Однако, лежать на нем и дальше не очень-то хотелось. Да и, раз уж все поняли, что я пришла в себя, нужно было подниматься. Ну и возвращаться на свое место. Обеденное время, думаю, уже закончилось. И я снова осталась без обеда. Хорошо еще, что в сумочке лежала шоколадка.

— Простите, Артем Федорович, — это я произнесла, уже садясь на диване. Делала это осторожно, так как боялась свалиться на пол. — Не знаю даже, что случилось. Наверное, переутомилась.

— Разумеется, — холодно заметил Артем.

Он, как и его отец (они были очень похожи между собой), смотрел на меня внимательно. Только вот старший Соколов все-таки испытывал любопытство. Тогда как младший — раздражение. И кто являлся причиной этой не очень-то приятной эмоции, я понятия не имела.

— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала, вставая. Ноги плохо слушались, но, думаю, до рабочего места я дойду.

— Сегодня вы должны посетить врача, — сказал Артем, кажется, не слыша меня. — Ступайте. На сегодня вы освобождены от работы.

— Но как же… — опешила от такого заявления я.

— Отработаете прогул в другой день. Сегодня вы обязаны посетить врача. Если ваши обмороки будут частыми, вы тут надолго не задержитесь.

Я так хотела сказать этому… мерзавцу все, что о нем думаю. Но слова застряли где-то в горле. Я ими подавилась. Поэтому и сказать ничего не смогла. Хотя хотела. И многое.

Стояла и с ненавистью смотрела на мужчину. Того, кто уже однажды раздавил меня. Просто прошелся по моим чувствам. Втоптал их в грязь. И теперь он стоял напротив, смотрел на меня так, будто я лишь игрушка в его руках. И абсолютно не стеснялся того, что рядом с ним находилась не только я, но и его отец. Который, скорее всего, все видел и понимал.

— Я вас поняла, — сказала спокойно. Это самое спокойствие далось мне с трудом. — Я могу идти?

— Идите.

— До свидания, — это сказала, уже смотря на Федора Соколова. Отчества его я пока не знала. Точнее, раньше оно было мне известно. Но спустя десять лет эта информация выветрилась из моей головы.

Мужчина кивнул, но говорить ничего не стал. Что ж, не страшно. Я могу многое пережить. В том числе и пренебрежение тех, кто меня совершенно не касается.

Выйдя из кабинета, прошла к своему рабочему столу и стала собираться. К врачу, так к врачу. Сама хотела до него дойти, чтобы кое-что узнать. Только вот… Если все подтвердится, нужно сделать все возможное, чтобы Соколов об этом не догадывался как можно дольше.

До того момента, как я переступила порог кабинета гинеколога, все во мне было напряжено до предела. Я нервничала, и это мягко сказано. Боялась услышать подтверждение совей догадки. Но тянуть и дальше было нельзя. Пусть срок еще совсем маленький, но врач сможет определить, беременна я или нет. Долго мучить расспросами меня не стали и вскоре уже осматривали. Потом, чтобы окончательно во всем разобраться, отправили на УЗИ. Там-то мне и сообщили радостную весть, которой я, увы, совсем не обрадовалась. Наоборот, меня поглотила паника. Почему-то стало казаться, что все вокруг, кто видел меня, сразу понимали, что я в положении. Меня так же добивало еще и то, что я понятия не имела, кто отец ребенка. И родители точно не погладят меня по головке, когда узнают, что с вечеринки, организованной Соколовым, я вернулась беременной.