Ивона Куш – Секретарь для тирана (страница 11)

Тут солгала. Это была катастрофа. Моя личная. В связи с этим, никому знать о ней не следовало. И пока я буду добираться до дома, у меня будет время все обдумать и придумать более-менее правдоподобное оправдание своего поведения.

— Ты могла бы хотя бы написать, — продолжала возмущаться мать.

Я торопливо шла по улице и искала взглядом хотя бы автобусную остановку. И когда та показалась неподалеку, пошла прямиком к ней. Доеду до ближайшего метро, а там уже будет проще.

— Ты меня вообще слышишь? — возмутилась мама. — Я у тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь!

— Ты что-то спрашивала? — пробормотала, смотря на табличку, висевшую прямо над головой. Так… и какие автобусы у нас ездят? Странно, что они здесь вообще есть. Потому как район явно не из обычных. — Я не расслышала.

— Вот, дожила, — стала возмущаться мама. — Родная дочь совсем не интересуется самочувствием родной матери.

— Мам, — вздохнула, продолжая гипнотизировать табличку, — успокойся. Все нормально. И пора бы уже осознать, что я не маленькая девочка. И вполне могу позаботиться о себе самостоятельно.

— Пока ты живешь с нами… — начала было она, но я ее перебила. Чудом смогла найти в себе на это силы.

— Хватит, — отрезала резче, чем собиралась. — День только начался, а ты начинаешь меня отчитывать. С такими темпами, я навечно останусь с вами. А ты ведь хотела, чтобы я начала самостоятельную жизнь. Все, мам, автобус подъезжает. Примерно через час буду дома.

Сказав это, я первая отключилась. На душе стало еще более паршиво, чем было до этого. Словно я мелкая школьница, которая вместо школы, пошла гулять с друзьями и ее все-таки спалили. И теперь я оправдывалась. Потому что боялась, что мне прилетит от родителей. Хотя, прилетать уже ничего не должно было.

Автобус остановился. Дверцы открылись, и я вошла в салон. Давно я не ездила на автобусе. После того, как смогла купить машину, пусть и подержанную, общественный транспорт был забыт, как страшный сон. И если бы Соколов, сволочь, не влетел в меня, я бы так и ездила на своей старой иномарке.

Мысли об Артеме вызвали смешанные чувства. И это было странно. Потому как, до этого момента, единственное, что я к нему испытывала — это ненависть. Пусть и не такую сильную, как раньше. Но она разъедала меня изнутри каждый раз, когда я видела этого мужчину. Что же изменилось сейчас? Он, не сомневаюсь в этом, не стал лучше. И навряд ли осознал, что поступил тогда мерзко. Но, тем не менее, я не могла себя понять.

Что же случилось?

Глава 3. Друг для друга никто

Автобус был битком, поэтому на какое-то время из моей головы вылетели вообще все мысли, кроме одной: какого черта я еще хожу в туфлях? Пора доставать ботинки. Судя по всему, на автобусах и метро мне ездить еще черт знает сколько. Это не выйти из машины и пройти всего ничего до места работы или до дома.

Домой я пришла злая, уставшая и голодная, как дворовая собака. Мама, увидев меня в не очень радужном настроении, трогать пока не стала. И на том, как говорится, спасибо. У меня было время принять душ, опустошить холодильник и снова все как следует обдумать.

Выйдя из ванной комнаты, Артем сразу направился в спальню. Там он оставил спящую Лизу. Не хотел ее тревожить или будить. Надо было привести мысли в порядок, остыть, после проведенной совместно ночи. Которая у них закончилась только под утро. Потому что Соколов, как оказалось, был очень голоден. Он и сам подумать не мог, что настолько истоскуется по телу этой девчонки. Однако, войдя в спальню, он никого не увидел. Так и замер на пороге с приподнятой рукой, в которой сжимал полотенце. Пока шел, вытирал волосы. Хотел как можно скорее снова увидеть девушку. А вместо этого увидел уже привычно пустую постель.

Он мог позвонить ей, спросить, почему она ушла. Но не стал этого делать. Потому как понимал, что узнай она, с кем провела ночь, возненавидела бы его еще больше. Упускать возможность снова заслужить ее доверие, он не собирался. Поэтому решил быть осторожным. Сорвался этой ночью, потому как девушка сама к нему потянулась. Пусть и понимал, что она навряд ли вспомнит хоть что-то. Слишком много она выпила в ресторане. Не удивительно, что с того момента в ее воспоминаниях мог произойти провал. Если бы Лиза помнила хоть что-то, она бы уже понимала, с кем была. И что вытворяла…

Воспоминания о прошедшей ночи взволновали. Артем не мог припомнить, была ли Лиза столь откровенной и смелой, когда они были вместе того, десять лет назад. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Прошло слишком много времени. Скорее всего, столь смелой в ласках она стала благодаря другому мужчине. Или мужчинам.

Последняя мысль взбесила. Нет, Лиза не имела права быть с кем-то, кроме него. Даже Михайлов это понимал. Из-за этого и затеял дурацкий спор. Хотел потешить свое самолюбие и повысить самооценку. Идиот.

Вернувшись в ванную комнату, Артем бросил там полотенце, которое до этого сжимал в руке, и снова вышел. Вернулся в спальню и стал собираться. У него были еще дела. И мысли о Лизе не должны были им помешать. О ней он подумает в понедельник. Когда увидит девчонку за рабочим столом и…

Дальше Соколов запретил себе думать. Потому что мысли снова начали уплывать не в то русло. Он сразу представил себе, чтобы сделал с девчонкой, если бы она была на столе…

Окей, я спятила. Другого объяснения тому, почему я так поступила, не находилось. Только я могла переспать с непойми кем и ни черта не помнить о прошедшей ночи. Как бы ни старалась вспомнить хоть что-то, в голове не промелькнуло ни одного хотя бы смутного воспоминания. Ни-че-го. Видимо, это было что-то уж совсем неприличное. И мозг решил не травмировать мою психику еще больше.

— Так где ты была? — все-таки пыталась допытаться мать, когда поймала меня на кухне. Я как раз колдовала над кастрюлей, в которой собиралась приготовить суп. Я всегда готовила, когда нервничала. — Думаешь, я не вижу, что с тобой что-то происходит? В последние дни ты сама не своя. Поэтому… — тут она задумалась на пару секунд, а потом продолжила: — Я считаю, что тебе нужно подыскать другую работу. Если эта вымотала тебя уже настолько…

— Мам, — перебила ее, не забывая при этом мелко нарезать на доске лук, — я хочу съехать. А для этого мне нужны деньги. На этом месте неплохая зарплата. Пара месяцев, и я уже буду жить отдельно. — Лук отправился в кипящий бульон. Я схватилась за очищенную морковь. — Ты сама говорила, что мне пора уже быть самостоятельной. А тут я вам только нервы треплю.

— Что за глупости, — сразу пошла на попятный мама. — Откуда такие мысли в голове.

Ох, знала бы ты, что в этой самой голове происходит в данный момент, точно бы устроила допрос с пытками. Поэтому в моих же интересах, чтобы ты понятия не имела, что успела наворотить твоя непутевая дочь этой ночью. Самой бы узнать и во всем разобраться.

— Ты какой суп хочешь? Рыбный или щи?

Обычно, если я резко меняла тему разговора, мама теряла нить рассуждений. Вот и сейчас замерла на пару секунд, переваривая новую информацию.

— Рыбный.

— Отлично.

Дальше меня уже пытать не стали. И я вновь смогла переключиться на готовку. Суета у плиты в самом деле помогла немного прийти в себя. И не до конца, но все-таки смириться с тем, что я, как всегда, допустила ошибку. От которой, чего уж скрывать, могут появиться последствия. О которых, в свою очередь, даже думать было страшно. Потому как в таком случае, от мамы уже сложно будет что-то скрыть. И работу я быстро потеряю. Не думаю, что Соколов станет терпеть у себя сотрудницу, которая, не успев устроиться на работу, уже собирается в декретный отпуск.

По спине побежали противные мурашки. Нет… Этого еще не хватало. Только не сейчас. И не от неизвестно кого!

Так задумалась, что резанула себя ножом по пальцу. Настолько сильно, что кровь тут же потекла по руке и заляпала разделочную доску. Пришлось на время прерваться. Мамы, слава богу, на кухне уже не было и она этого не видела. Иначе бы сразу надумала себе еще чего-нибудь. И, скорее всего, мысли ее были бы направлены в правильное русло. Потому что мама моя всегда была проницательной. Просто меня «читать» у нее не всегда получалось. Тогда, десять лет назад, не вышло. И сейчас не получится. Я была в этом уверена.

Выходные пролетели быстро. Как и всегда. И вот я снова собиралась на работу. Выглядела при этом не очень довольной тем, что мне куда-то нужно идти. Да и страшно было. Теперь я, наверное, не смогу смотреть в глаза всем сотрудникам мужского пола. Но, с другой стороны, проще сделать вид, что ничего и не было. Тем более, я ничего не помнила. Так что отчасти, это было правдой. Ничего не случилось и точка.

Легко было так себя настраивать. На деле же я продолжала нервничать. Оставалось только приклеить к лицу невозмутимое выражение и идти, работать.

Путь до офиса занял не так много времени, как если бы я ехала на машине через частые пробки. Поэтому в приемную Соколова пришла чуть раньше. К сожалению, его кабинет уже был открыт. Значит, он был на месте. Уже собиралась пройти к своему столу, как услышала тихие голоса, доносящиеся из кабинета. Это кто это пришел к нему с утра пораньше?

Подслушивать было нехорошо. Но я и не вела себя тихо. Все-таки подошла к столу и стала суетиться. Но, кажется, меня никто не слышал. Или не хотел слышать.