Ивлин Во – Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение (страница 36)

– Жидки понаехали. – Комментарии Милли были излишни. – Ну да ладно, все равно хорошо раз в кои-то веки вырваться из «Сотняги».

Среди вновь прибывших обнаружился приятель Милли. Сейчас он распоряжался размещением своих многочисленных чемоданов. В любом другом месте он привлек бы всеобщее внимание, поскольку щеголял в берете и просторной меховой шубе, из-под которой выглядывали клетчатые чулки и комбинированные черно-белые туфли.

– Отнесите чемоданы наверх, распакуйте, и чтобы мне побыстрей, – приказал он.

Он был низенький и плотный. Его подруга, тоже в мехах, недовольно таращилась на одну из стеклянных витрин, украшавших холл.

– Ой, ради бога, – сказала она.

Милли и молодой человек поздоровались.

– Это Дэн, – сказала Милли.

– Ну, – сказал Дэн, – таки что будем делать, что?

– Выпить мне наконец дадут? – сказала подруга Дэна.

– Конечно, Кисуля, ради тебя я сам сбегаю за выпивкой. Составите нам компанию, или мы будем de trop?[22]

Они вошли в блистающий салон.

– Я продрогла как собака, – сказала Кисуля.

Дэн снял пальто и предстал в брюках гольф лилового цвета с блестящим отливом и в шелковой рубашке такой расцветки, которую Тони выбрал бы разве что для пижамы.

– Мы тебя сейчас отогреем, ну, – сказал Дэн.

– Тут от жидков не продохнуть, – сказала Кисуля.

– Это залог того, что гостиница хорошая, я так считаю, вы не согласны? – сказал Тони.

– Еще чего, – сказала Кисуля.

– Не обращайте внимания на Кисулю, она озябла, – объяснил Дэн.

– Интересно, кто бы не озяб в твоем паршивом драндулете?

Они выпили несколько коктейлей. Потом Дэн и Кисуля ушли к себе, как они объяснили, причепуриться: их пригласили на вечеринку к другу Дэна – его вилла находилась неподалеку.

Тони и Милли пошли обедать.

– Отличный парень, – сказала Милли, – часто заходит в наш клуб. У нас там кто только не бывает, но Дэн – он из приличных. Я как-то раз чуть было за границу с ним не поехала, но в последнюю минуту у него что-то там сорвалось.

– Кажется, мы не очень понравились его девушке.

– Да она просто озябла.

Тони обнаружил, что ему с трудом удается поддерживать разговор. Поначалу он отпускал замечания о соседях, как делал бы, если бы обедал с Брендой у Эспинозы.

– Какая хорошенькая девушка, вон в том углу.

– Чего бы вам не податься к ней, милок? – взвилась Милли.

– Посмотрите, какие бриллианты у той женщины. Вы думаете, они настоящие?

– Спросите у нее, если вам так интересно.

– Смотрите, какая красивая женщина – брюнетка, вон там танцует.

– Чего бы вам ей самой не сказать – она просто помрет от радости.

Вскоре до Тони дошло, что в кругу, где вращалась Милли, считается дурным тоном проявлять интерес к другим женщинам, кроме своей спутницы.

Они пили шампанское. Его же, что неприятно поразило Тони, пили и оба сыщика. Он об этом еще поговорит, когда ему представят счет. Нельзя сказать, чтобы они пошли ему навстречу с Винни. Где-то в глубине сознания его все время терзал вопрос, что же они будут делать после ужина, но вопрос решился сам собой: когда он закурил сигару, с другого конца зала к ним подошел Дэн.

– Послушайте, – сказал он. – Если у вас нет планов на вечер, поедем с нами в гости к моему другу. Вы не пожалеете. Я вам скажу, он умеет принять гостей первый сорт.

– Ой, давайте поедем, – сказала Милли.

Смокинг Дэна был сшит из синего материала, который при электрическом освещении, очевидно, должен был казаться черным, однако почему-то оставался совершенно синим.

Итак, Милли и Тони поехали к другу Дэна и были приняты «первый сорт». Туда съехались человек двадцать или тридцать гостей, все более или менее похожие на Дэна. Друг Дэна был само радушие. Когда он не возился с приемником, который то и дело выходил из строя, то расхаживал среди гостей, снова и снова наполняя стаканы.

– Славная штучка, – говорил он, демонстрируя наклейку, – от нее никакого вреда, кроме пользы. Штука что надо.

И они налегли на «штуку что надо». Временами друг Дэна замечал, что Тони не в своей тарелке. Тогда он подходил и клал руку ему на плечо.

– Рад, что Дэн вас затащил, – говорил он, – надеюсь, у вас ни в чем нет недостатка. Очень рад вас видеть. Приезжайте еще, когда не будет гостей, посмотрите мой домик. Розами интересуетесь?

– Да, я очень люблю розы.

– Так приезжайте, когда зацветут розы. Раз вы интересуетесь розами, вам тут понравится. Черт бы побрал это радио, опять барахлит.

И Тони задумался, а бывал ли он так приветлив, когда в Хеттон привозили незнакомых гостей без спросу.

В самый разгар вечера он очутился на диване рядом с Дэном.

– Славная девочка Милли, – сказал Дэн.

– Да.

– Я вам что скажу. Она нравится не тем мужчинам, что остальные девушки. Вроде нас с вами.

– Да.

– Вы б не догадались, что у нее дочка восьми лет, нет?

– Да, это удивительно.

– Я долго не знал. А потом как-то приглашаю ее в Дьепп на уик-энд, и что вы думаете – она хочет взять с собой ребенка. Со мной такие штучки-дрючки не проходят, но Милли я все равно люблю. Я вам скажу за Милли: ее можно куда угодно повести, она себя не уронит. – И он бросил кислый взгляд на Кисулю – та перебрала «штуки что надо» и последствия этого были налицо.

Вечеринка кончилась в четвертом часу. Друг Дэна повторил приглашение приехать, когда зацветут розы.

– Будьте уверены, лучше роз вам не найти на всем юге Англии, – сказал он.

Дэн отвез их в гостиницу. Кисуля сидела рядом с ним впереди и склочничала.

– Ты где был? – без конца повторяла она. – Я тебя за весь вечер ни разу не видела. Ты куда делся? Где ты шлялся? Называется, повез в гости – нечего сказать, хорош гусь.

Тони и Милли сидели сзади. Привычка и усталость взяли свое, и Милли положила голову на плечо Тони и взяла его за руку. Однако, когда они подошли к номеру, Милли сказала:

– Только тихо. Не разбудить бы Винни.

И Тони час, а то и больше, лежал в тесной душной спальне, снова и снова перебирая в уме события последних трех месяцев; потом тоже уснул.

Разбудила его Винни.

– А мама еще спит, – сказала она.

Тони посмотрел на часы.

– Надо думать, – сказал он. Была четверть восьмого. – Ступай назад в постель.

– Нет, я уже оделась. Пошли гулять.

Она подошла к окну и отдернула шторы, комнату залил ледяной утренний свет.

– А дождик совсем слабенький, – сказала она.