Иви Тару – Ловушка для Серого (страница 3)
– Семён, подержи, – сказал мужчина, – иначе я её сейчас придушу.
Здоровяк подскочил и схватил Лару огромными лапами. Мужчина взялся обеими руками за вырез платья и сильно дёрнул. Она взвизгнула. Его палец упёрся в ложбинку между грудей, где, действительно, имелась небольшая тёмная родинка.
– Что скажешь, любимая? – прошептал он ей на ухо. – И родинки нет, и шрама нет?
Его руки скользнули под платье. Парализованная страхом, она молчала и даже почти перестала дышать. Претендент на роль мужа, которого у неё отродясь не было, схватился за края разреза и потянул в стороны. Шов легко разошёлся почти до подмышки. Мужчина огладил плавный изгиб тела и оттянул резинку хлопковых трусиков. Пробежал пальцами по коже. Потом, словно не поверив, наклонился и озадаченно посмотрел на чуть выпирающую из-под тонкой кожи косточку. Тронул это место ещё раз:
– Где шрам, любимая? – тихо спросил он, заглядывая Ларе в глаза.
Она всхлипнула и дёрнулась, запрокинув голову, ноги подкосились, и здоровяку пришлось опустить её на кровать. Мужчина уже набирал номер и, дождавшись ответа, сказал в трубку:
– Михаил, нужна консультация. Да, по поводу моей жены. Приезжай в гостиницу, что у вокзала. Да, срочно. Просто немедленно.
Лара на кровати слабо шевельнулась, мужчина что-то спросил, но она не различила слов. Всё это было похоже на кошмарный сон, когда очень хочется проснуться, но почему-то не получается. Минут через десять в номер вошёл человек в серой летней рубашке с чемоданчиком в руках.
– Марина Александровна, – улыбнулся он Ларе, – рад вас снова видеть.
Он водрузил на стол чемоданчик и откинул крышку. Лара скосила глаза и с ужасом увидела в нём какие-то железяки, похожие на медицинские инструменты. Губы её затряслись, она силилась что-то сказать, но язык прилип к нёбу…
– Ну что ж так переживать? – ласково спросил тот, которого её якобы муж, называл Михаилом. – Сейчас посмотрим вас как обычно, и всё.
Она вздрогнула и очнулась. Попыталась вскочить и тут же забилась в крепких руках, сжимавших её плечи. Она билась в страшной истерике, выпучив глаза: «Пустите меня, ради бога! Мамочка! Я не хочу, не хочу! Нет!»
– Нет, ну так невозможно, – Михаил повернулся к чемоданчику и вытащил упаковку одноразового шприца, – у неё истерика, это же ясно. – Он надломил кончик ампулы. – Держите, только крепко.
Втроём им всё же удалось с ней кое-как справиться, и Лара тихо вскрикнула, когда почувствовала тонкий укол, прорвавший нежную кожу. Она дёрнула головой, боднув здоровяка в грудь, но рука была крепко зажата под мышкой у мужчины.
– Всё, отпускай, – Михаил вытащил иглу.
Несколько секунд она полусидела, с ужасом глядя на руку, где алела маленькая точечка укола, потом перевела взгляд на своих мучителей и медленно опустилась на кровать. Затухающим сознанием она видела, склонившегося над ней Михаила, и ещё успела услышать: «Семён, выйди, я тебя позову».
Глава 3
– Ну что скажешь? – мужчина отошёл к окну и достал пачку сигарет.
Михаил чиркнул ему зажигалкой, прикурил сам, сделал глубокую затяжку.
– Сергей, – он выпустил струйку дыма, – как твой друг и человек, знающий твою жену, вернее, её тело, может, даже лучше, чем ты сам… Подожди, не перебивай. Я у неё роды принимал и вообще… Эта женщина, – он кивнул на неподвижное тело на кровати, – эта женщина никогда не рожала. Более того, половой жизнью она тоже не жила. Почти. – Он помахал сигаретой в воздухе. – Да, она очень похожа на Марину. То же сложение тела и прочее… Я даже думаю, у неё те же проблемы, что и у твоей жены, понимаешь?
– И что это значит? – мрачно спросил Сергей.
– Ничего, – пожал плечами Михаил. – Ты спросил, я ответил. Выводы твои.
– Ничего не понимаю, – Сергей потёр лоб рукой. Даже родинки те же самые. А шрама нет.
– Шрам не проблема. У твоей жены было кесарево, и что? И следа не осталось. Пластическая хирургия сейчас на уровне.
– Мне надо знать точно.
– Зубы, – сказал Михаил. – Твоя жена к дантисту ходила?
– Ты что? – удивился Сергей. – У неё зубы как у акулы. Ни одной пломбы. Вот, смотри, она мне руку прокусила, шрам остался, – он показал полукруглый след зубов на запястье.
– Помню эту историю. Она тебя за руку, ты её за бедро. Обменялись метками, так сказать.
Михаил подошёл к женщине на кровати и, оттянув нижнюю челюсть, заглянул в рот.
– Ты не поверишь, но все тридцать два на месте, целенькие. И правда, как у акулы.
Сергей кивнул и бросил окурок в окно.
– Можно, конечно, кровь на анализ взять. Если хочешь.
– Хочу, – Сергей ещё раз посмотрел на женщину, подошёл и одёрнул разорванное платье, прикрыв плоский живот и треугольничек рыжих волос на лобке. Его жена безжалостно расправлялась с любой растительностью на теле. Так кто же это, чёрт возьми?
Михаил достал одноразовый шприц и показал глазами на ремень Сергея. Тот догадливо вытащил его и протянул Михаилу.
– Не люблю делать всё на скорую руку, но ты ж не предупредил. А то я лаборантку бы захватил, – пошутил тот, наматывая ремень на руку женщине выше локтя.
Когда колба шприца заполнилась кровью, Михаил приложил к проколу ватный тампон, собрал инструменты в чемоданчик, кинул туда же пару использованных перчаток и щёлкнул замками.
– Что делать-то будешь?
– Пока не знаю, – Сергей снял ремень и заправил его в брюки. – Ты только не афишируй про это всё. Особенно лаборанткам.
Михаил картинно закатил глаза с выражением «мог бы и не напоминать».
Дверь за ними захлопнулась, сквозняк распахнуло окно, и смёл с подоконника стакан. Звон разбитого стекла привёл Лару в чувство. Что это было? Какой-то кошмар приснился. Она встала и схватилась за голову. Перед глазами всё плыло, во рту ощущался мерзкий привкус металла. Ныла рука. Лара тронула плечо и с ужасом посмотрела на след от укола. Зажала рот рукой – ничего не приснилось, всё было на самом деле. Платье! Разорванное, оно висело на ней двумя лоскутами, и… трусов не было. Её заколотило как в лихорадке. Что они с ней делали? Руки прошлись по внутренним сторонам бёдер. Нет, не похоже, что её изнасиловали, хотя откуда она может знать точно? Раньше ей не доводилось попадать в такие переплёты. Спохватившись, Лара бросилась к дверям и щёлкнула замком.
Но страх не отпускал. Они могут вернуться? Наверное, надо вызвать полицию или самой к ним бежать? Вот только с чем? С криками, что кто-то пришёл и снял с неё трусы? Можно представить ухмылки полицейских. У неё же не взяли ничего. Кажется. Лара быстро проверила сумочку: кошелёк на месте, телефон лежит на тумбочке. Часы на стене показывали почти два часа. На три ей назначили прослушивание. Неужели она сможет играть? Нет! У неё всё дрожит, и пальцы словно чужие. Она дотащила себя до ванной и залезла в душ. Но даже там, под горячими, почти огненными струями, она не могла унять озноба, вспоминая чужие руки на своей коже. «Уехать, уехать, – твердила она, пытаясь согреться, – прямо сейчас».
Даже после душа её колотило в ознобе. Лара быстро надела джинсы и футболку, накинула вязаную кофту и принялась запихивать в чемодан вещи. В дверь стукнули, и она замерла на месте, парализованная ужасом. Стук повторился.
– Лариса Николаевна, вы тут? – раздался мужской голос. – Мне сказали, что вы у себя в номере. Это Аркадий Петрович. Вы помните, что сегодня в три прослушивание? Лариса Николаевна?
В дверь забарабанили ещё сильнее. Лара очнулась и быстро открыла дверь.
– Вы здоровы? – уставился на неё Аркадий Петрович.
– Да, то есть, нет, – закивала она. – Я заболела. Мне надо уехать. Срочно!
– Лариса Николаевна, Лариса… Уж позвольте мне вас так, по-отечески. Я всё понимаю, вы нервничаете, это естественно. Но надо собраться, дорогая моя. Надо.
– Нет, нет, – она замотала головой. – Я не хочу. Мне надо домой. Я поеду…
– Послушайте, – Аркадий Петрович посмотрел на почти собранный чемодан. – Вы можете, конечно, уехать. Но… вы поймите. Мы вам оплатили гостиницу, мы для вас устроили специальное прослушивание, я оторвал занятых людей, обещая им исполнителя-самородка. А вы так меня подводите… Ай-яй-яй, Лариса. Нельзя так. Нужно уметь держать нервы в узде. Пойдёмте. Сыграете. Выслушаете вердикт и можете ехать куда хотите, если не передумаете. Обещаю, я вас немедленно отвезу на вокзал. Лично. Вот и сумку сразу возьмём, чтобы не возвращаться. Так?
Он подхватил её под руку и буквально силой потащил за собой по коридору. Ларе только оставалось покорно бежать следом. На улице перед входом стоял автомобиль с включённым двигателем. Из него выскочил водитель, открыл заднюю дверь, Мамыкин впихнул туда Лару и сам плюхнулся следом.
– Уф! – перевёл он дух. – Поехали. У нас мало времени. Ларисочка Николаевна, вам совершенно не нужно нервничать. Всё будет хорошо, – его мягкая рука слегка сжала её ладонь.
Лара кивала, как китайский болванчик, а сама всё думала о недавнем происшествии. Кто это был? Чего они хотели? Они поняли, что ошиблись или снова придут к ней? Эти люди трогали её и, бог ещё знает, что делали! Лицо пылало от стыда. Как теперь смотреть в глаза Лёшке? Мамыкин всё продолжал тискать её руку, постепенно продвигаясь всё выше и выше, к локтю, и она всё порывалась руку убрать, но сил на сопротивление почти не было.
Машина остановилась возле особняка кремового цвета, с плоской крышей и круглой розеткой с каким-то вензелем над аркой входа. Лара мельком отметила, что это не здание филармонии, возле которого она вчера нарезала круги, представляя, как будет тут выступать. Мамыкин, помогая ей выйти из машины, приобнял за талию, но тут уж Лара, сделав вид, что оступилась, выскользнула из его рук. Широкие ступеньки вели к двустворчатым дверям. По просторному сумрачному коридору её провели в комнату, где стоял кожаный диван, пара кресел и небольшой журнальный столик. «А где рояль? Или, по крайней мере, пианино?» – удивилась она.